Утро начинается с маршрутки

Тесная маршрутка, противные запахи, на улице, температура — 20, и парень ежится, стоит водителю остановиться и вместе с пассажирами впустить холодный воздух. Антон заебался все время ездить на маршрутках, автобусах и трамваях. Ему хочется свою машину — большой черный джип, но, увы, на жалкую стипендию не менее жалкого студента купить нечто подобное просто нереально. И вот еще одна кучка таких недовольных, как и сам Шастун, людишек заходит в транспорт. Некоторые садятся на места, некоторые предпочитают стоять. Антон же — обычный студент обычного университета, решивший стать менеджером и сегодня вставший в половину шестого, чтобы снова не остаться либо не помытым, либо голодным. И все люди в маршрутке, по всей видимости, тоже делали нечто подобное. По секрету, каждый человек, ездящий в маршрутке в половину седьмого — дьявол. Вот именно с половины пятого и до половины десятого в человека вселяется самый настоящий бес, и стоит этой сверхъестественной твари зайти в маршрутку, на него смотрят не менее сверхъестественные твари. А еще в маршрутке все люто ненавидят друг друга. Жуткая толкучка, от кого-то воняет чесноком или потом, еще кто-то громко разговаривает по телефону, а другой все время шмыгает носом. И Антон их ненавидел. Всех ненавидел. Он сидит позади, где два кресла стоят напротив двух кресел. Рядом с Шастом уселась какая-то женщина, напротив этой женщины — девушка, и вот он один, в компании молчаливых дам, медленно ненавидел каждого. Дверь маршрутки снова открывается и впускает только одного человека, которого Антон, еще даже не увидев в лицо, мысленно ненавидит. Парень чуть сползает на кресле, кутаясь в вязаный шарф у себя на шее, и пытается закрыть глаза, чтобы поспать. До университета еще около часа, почему бы не вздремнуть? Как говорится: «Ага, щас». Этот человек, зашедший в маршрутку, оказался мужчиной, который бодрой ланью занял место напротив Антона. Парень сквозь шарф пытался разглядеть нового пассажира, но ткань мешала, и он предпочел опустить шарф под подбородок, а после застыл. На него смотрели до невозможности любопытные и радостные глаза цвета морской глубины, на лице у мужчины сияла улыбка, а эти морщинки возле глаз… Антон сглотнул, чувствуя, как тот холод, что продирал его до костей, сменился резким приливом духоты, а по телу разбежались тысячи мурашек. Этот мужчина был одет в черный строгий костюм, его смольные волосы расчесаны и не слишком прилизаны на бок, а лицо хоть и было уставшее, все равно раздавало волшебные порывы радости. И Антон, хмуря брови и сжимая губы, пытался не слишком пялиться на пассажира, однако его нескромный взгляд уже завидела та девчушка и теперь тупо лыбилась, смотря в телефон. Брюнет с какой-то собачьей радостью озирался по сторонам, облизывая губы или прищуривая глаза, а иногда его взгляд становился жутко-серьезным, лицо холодело, а губы плотно сжимались, однако и этот образ быстро проходил. Антон даже высунул из ушей наушники с громкой музыкой, чтобы полностью отдать свое внимание человеку впереди. Люди, кстати, на этого мужика тоже странно косились, видимо, думали: «Какого хрена в половину седьмого утра этот охрененный прыщ радости на жопе уныния такой улыбчивый?», но, казалось, что брюнет вообще ничего не замечает вокруг. Он был подвижным, словно щенок, и не мог усидеть на месте, вертя головой, точно ребенок. В конце концов, решив, что красивый человек впереди просто вусмерть обкурен, Антон достал телефон и начал листать ленту ВК. Теперь музыка играла только в одном ухе, парень иногда все же поглядывал на неуемного пассажира, но потом про него забыл, полностью увлекшись какой-то новой группой… А красивых людей, с виду, еще и опасных, забывать не стоит… Шастун встрепенулся, когда о его коленку что-то ударилось, коим оказался лоб того самого мужика. Он обиженно поглядывал на Антона, потирая головушку, а потом недовольно напыжился и как заорет: — МУЖЧИНА! РАЗДВИНЬТЕ НОГИ, ВЫ МНЕ МЕШАЕТЕ ЗАВЯЗАТЬ ШНУРКИ! Антон вспыхнул самым спелым томатом, когда по всей маршрутке раздался такой оглушительный смех, что парень был готов сквозь землю провалиться, проклиная улыбчивых людей и свои длинные коленки. А мужчина напротив смотрел на него глазами обиженного ребенка, все еще ожидая каких-либо действий, поэтому Шастун сглотнул и, как смог, отодвинул ноги в другую сторону, даже не обращая внимания, что его — двадцатипятилетнего парня обозвали «МУЖЧИНОЙ!». А вот под строгий костюмчик мужика очень контрастно шли белые новенькие кроссовки, которые тот, нагнувшись, начал завязывать. Девушка рядом с мужчиной не могла успокоиться, все время подрагивая от смеха, а Шастун скрипел зубами и, кажется, этот скрип был слышан во всех уголках маршрутки. Так Антон и проехал весь оставшийся путь, краснея и попутно наблюдая за странным пассажиром. Он еще пытался предложить жвачку каждому в маршрутке, но многие отказались, как, в общем-то, и сам Шастун. Транспорт привез всех к небольшой остановке, за которой располагался университет. Антон выдохнул, побыстрее выбираясь из душной маршрутки и с наслаждением вдыхая свежий воздух. Да, было холодно, а нос начало морозить. На улице… шел снег и в этот момент парню стало жалко того мужчину в маршрутке. Шастун даже не обратил должного внимания на его одежду: на улице холод, а мужчина в костюме и кроссовках. Жуть какая! И ему не холодно? А позже Антон сам в этом убедился, когда из всех людей в маршрутке вместе с ним вышел этот самый мужчина. Он глубоко вздохнул, закрывая глаза, а затем на его лице опять появилась улыбка, только уже не такая глупая и наивная, а спокойная, аккуратная. И только сейчас Шастун смог разглядеть всю красоту лица напротив: глаза приобрели еще более насыщенный цвет на фоне искристого снега, а кожа стала непроизвольно белой, приобретающая дикий контраст со смольными волосами. Из того неуклюжего пассажира маршрутки не осталось ничего: перед Антоном был совершенно другой человек — статный, красивый, мужественный и уверенный в себе. — Так ты студент, — вместе с паром вырвалось изо рта остановившегося мужчины и Антон замер. — Я, наверное, обидел тебя? Прости, — пожал он плечами. — Просто у тебя очень красивое лицо, — улыбнулся мужчина так, что у его глаз снова собрались маленькие морщинки, а затем взгляд этого человека скользнул по всему замершему Шастуну, опустившись где-то в ногах. — А еще колени крепкие. — А… вот как, — все что смог выдавить из себя Антон он уже выдавил, потому что вдруг начал краснеть из-за такого комплимента, пытаясь скрыть глаза за шарфом. — Ха-ха, не волнуйся так! — посмеялся мужчина бархатным баритоном. — Я просто сказал правду. — Вы тоже… — сглотнул парень, жопой чуя подвох, — красивы. — Правда? — улыбнулся мужчина. — Точно, меня Арсений зовут, — сказал он, протягивая руку. — Антон, — тихо ответил Шастун, отвечая крепким рукопожатием. — Тоша, значит, — Арс глубже вдохнул холодный воздух. — Ты свободен? — Нет, у меня… пара сейчас, — стушевался парень не столько от вопроса, сколько от сокращения своего имени. — О, у меня тоже, — заулыбался мужчина и схватил Антона под локоть, начиная быстро шагать вперед. — Я тут вообще новичок, проводишь меня? — А, конечно! — встрепенулся Антон, сам не понимая своего ярого энтузиазма. Но все же он выполнил обещание и завел нового знакомого в стены здания, однако сразу на входе Арсения схватил заведующий кафедрой и быстро уволок радостно махающего Шастуну мужчину в неизвестном направлении. А Антон остался стоять на месте и вообще пытаться сообразить хоть что-нибудь. Но поджимающее время заставило парня очнуться, быстро проскочив в нужный кабинет и выбрав наиболее удобное место. — Так, курс, а ну все внимание на меня! На меня, я сказал, а не на грудь вашей соседки! Это ваш новый преподаватель, Арсений Попов! — радостно огласил заведующий кафедрой, чуть ли не за руку вводя в кабинет мужчину. Антон замер, морща лицо, а затем попытался слиться с окружающей обстановкой, но получалось хреново. Особенно худо стало тогда, когда Арсений заметил своего недавнего знакомого и улыбнулся, точно ребенок, увидевший большую сладкую конфету. Пока студентки позади раздумывали над размером члена их нового преподавателя, а студенты пытались не сдохнуть со скуки, втайне играя в карты, Арсений не сводил взгляда с Антона, улыбаясь. Тогда-то Шастун и понял — конец его безмятежной студенческой жизни, а теперь, кроме опозданий и незачетов его ждет время, насыщенное переживаниями, болью-любовью и прочими прелестями, которые начнутся рядом с таким учителем. Но все это потом, ведь они даже не обменялись номерами телефонов или типа того. А, еще не стоит забывать, что они, в какой-то степени, учитель и ученик. И, конечно же, Антон — не гей, с чего бы ему интересоваться взрослым мужиком? Этих мысленных преград Антон надумывал себе целую пару, пока та не закончилась и все студенты не вышли из кабинета, оставляя Шастуна наедине со своими мыслями, а Арсения Сергеевича с Шастуном. — Ты хочешь побыть со мной подольше? — рассмеялся Арсений, заставляя Антона вздрогнуть. — Нет-нет, я просто… — Вот, а теперь обидно! — цокнул Попов, надув щеки, а после снова захохотал. — Ладно, мне просто было интересно, о чем ты думаешь. — Да так… — Обо мне? — прищурился Арсений. — Нет, вы все не так…! — Я очень волновался с утра, так как это мой первый опыт в преподавании, поэтому забыл ключи от машины и пальто дома, очнулся, уже забежав в маршрутку. Прости, я подумал, что следует себя оправдать. — Да ничего, — чуть улыбнулся парень, пожимая плечами. — Хотя, правда, было интересно. — Ты занят сегодня вечером? — вдруг спросил Арсений, и Антон резко поднял голову. — Мне сказали сходить в архив и взять там какие-то документы. Если честно — я ничего не понял, и да, я не знаю, где тут находится архив. Может, поможешь? Шастун тупо хлопал ресницами, пока его вдруг словно пчела не укусила в одно мягкое место и он, встрепенувшись, кивнул. — Здорово! — обрадовался Арсений, подходя к своему ученику. — Думаю, я потеряю тебя за весь день-то. Можешь дать мне свой номер телефона? И еще один кивок, от которого Антону захотелось собственноручно свернуть себе шею. — Ладно, — выдохнул парень, встав из-за стола и идя к выходу. — До встречи, Арсений Сергеевич. — Если не сложно, давай перейдем на «ты», хорошо? Мне всего тридцать три, не хочу чувствовать себя стариком. Снова кивок. Кажется, тебя, Шастун, немножко роняли в детстве. А вот на одобрительный жест Антона Попов чуть ли не расцвел на месте, пустив корни в пол. И в этот момент у парня очень быстро забилось сердце, от чего он почти что расплакался, но вовремя успел выбежать из кабинета. Отлично, Шастун. Номерами обменялись, «ученика и учителя» убрали в сторону, а еще ты, Тошенька, гей. Ну, ничего. Есть еще много разных причин, по которым они не могут быть вместе! Жаль, Тоша, твои преграды не распространяются на Арсения, ведь Попов уже распланировал всю вашу совместную жизнь от знакомства и до смерти в глубокой старости. И да, Антош, ты снизу.