Direct relation

Иногда, надежда — это всё, что у тебя есть.

      Капли дождя бились о оконное стекло, создавали слишком много шума, разрушая тишину повисшую в огромном доме. Кажется, что особняк погрузился в глубокий сон вместе со своей хозяйкой. Только прерывистое дыхание в унисон дождю — разрушали иллюзию покоя.       Как хрупок иллюзорной мир, который выстраивался долгое время… Каждую ночь мирок рассыпался на части, словно карточный домик, который девушка каждый раз собирала от скуки, сравнивая со своей жизнью.       Её жизнь изменилась ровно два раза. Каждый раз, она менялась до неузнаваемости; каждый раз, который выворачивал наизнанку, ломая, лишая покоя.       Первый раз можно было охарактеризовать одним словом, точнее именем. Имя, от которого сердце грозило сломать грудную клетку — стоило только услышать. Имя, от которого можно было задохнуться, при попытке сделать вдох — стоило только вспомнить. Имя, от которого сходила с ума в попытках отпустить или забыть. Беллами.       Кто-то называл подобные чувства любовью, а кто-то наказанием. Сама же девушка нервно улыбалась, понимая, что простым и коротким определением эти чувства назвать невозможно. Слишком много эмоций для одного человека; слишком много мыслей.       Вся привычная жизнь Кларк Гриффин пошла под откос после знакомства с Беллами Блейком. Сколько раз прокручивалось в голове бегство с выставки? Если бы она ушла, её жизнь шла бы так же спокойно и размерено. В какой-то степени она была счастлива. Но познакомившись с очаровательным брюнетом, от улыбки которого в душе что-то взрывалось — пришлось основательно переосмыслить свою жизнь.       Лежащая на полу девушка, пытается не думать, не вспоминать, не чувствовать. Но мысли, словно бушующая река, текут по сознанию. Сердце, в многочисленный раз ломает грудную клетку, а по щекам стекают слезы, которые невозможно сдержать. Губы двигаются, повторяя только пару слов будто молитву.       А перед глазами всплывает образ глубоко карих глаз, взгляд которых проникает в душу; россыпь веснушек, которые украшают правильные черты лица; волосы, как смоль черные, вьющиеся — накручивать маленькие пряди, было одним из любимых занятий. — Может, мы встретимся вновь, — тихий шёпот окончательно разрушает тишину.       Девушка, в очередной раз слышит его голос над ухом, мотает головой, отгоняя галлюцинацию. Порой, он мерещатся ей на соседней улице, когда девушка не спешно прогуливается; в галерее стоя в самом укромном углу, любуясь картиной; в кофейне с чашкой крепкого кофе. Куда бы она не шла — везде он и полное ощущение того, что за ней наблюдают.       Кларк давно не рассказывает друзьям про свои ощущения, не хочет пугать. Они ведь снова подумают, что у девушки рецидив, что ей снова пора на приём к врачу. Она совершенно не хочет пить успокоительные, после которых теряет ощущение реальности и забывая, о прошедших событиях.       Сходя с ума от горя, Гриффин нашла своё спасение в своих иллюзиях. Но после нервного срыва, девушка была уверенна, что это не иллюзия. Надежда глубоко поселилась в её сознание и душе. Перебрав с успокоительным, кто-то вызвал службу спасения, Кларк была уверенна, что ничего подобного она не делала. Не спасала себя, однозначно. Скорее наоборот — губила или же проверяла свои догадки, рискуя собственной жизнью. Беллами научил её рисковать.       Находясь на грани жизни, когда мозг был поддернут дымкой тумана, путая, мешая мыслить рационально. Она цеплялась только за одно яркое чувство — надежду. В тот момент, ей было всё равно на собственную жизнь, одержимость проверки, сподвигла пойти на крайности.       Дальнейшая госпитализация и месячное прибывание в лечебнице практически истощило её. Сильную девушку посчитали суицидницей. В те дни, друзей совершенно не хотелось видеть, от их приходов становилось только хуже, жалость в глазах близких — действовала болезненнее, чем упоминание о том, что Беллами мертв. — Он не мертв, — повторяла себе блондинка, просыпаясь каждое утро, заваривая зелёный чай и проверяя электронную почту. Слова, которые стали мантрой.       Надежда давала ей силы жить. Даже стоя на его похоронах, бросая горсть земли на закрытый гроб, слушая слова прощания — она не верила в смерть. Просто потому что, он не мог её бросить, оставить одну. Слишком любил, слишком дорожил.       У них всё и всегда было слишком. Начиная с первого знакомства — заканчивая последним телефонным разговором.       Так проходила неделя, одна за другой. Недели складывались в месяцы. Надежда то покидала её сердце, то накатывала с новой силой.       Мать с отцом молили отпустить, жить дальше, вернуться домой, но Кларк отказывалась широко улыбаясь. Каждый раз, возвращалась в его дом, вдыхая родной запах; наводя уют и готовя ужин. Она просто ждала. А может, боялась отпустить.       Искренне ей удавалось поговорить только с Октавией, младшей сестрой Беллами, которая так же не могла поверить в смерть брата. Обе девушки не могли смириться, что Блэйк погиб в том пожаре. Обгоревшее тело не было уликой, только не для них. — Может, мы встретимся вновь.       Последние слова, которые слышала Гриффин, перед тем как закончить разговор. А после регулярно их повторяла, надеясь на встречу.       После смерти Беллами её жизнь изменилась во второй раз. Кажется, что тот день она помнила наизусть, точнее вечер. Помнила, как не могла найти себе место ожидая любимого дома, будто чувствуя, что они не встретятся в этот вечер. Несколько попыток дозвониться не давали результата, поэтому приходилось оставлять сообщения на автоответчик.       Она помнила, как ей позвонили с полиции, сообщив о пожаре на заводе Блэйков, помнила, как ехала в больницу нарушая правила дорожного движения. Помнила, как сползала по стене, рыдая от безысходности и накатившей боли. Помнила родителей, которые пытались её успокоить. Звуки собственных рыданий, по сей день звенели в ушах, выворачивая всё внутренности изнутри.       В тот день умер не один Беллами, в тот день они умерли оба. Блондинка не могла найти покоя, спала урывками, бесконечные слёзы не приносили облегчения. Когда она впервые рассказали маме, что видела Блэйка, в глазах женщины стояли слезы и жалость. — Кларк, ты просто хочешь, что бы он был жив. Твоё сознание пытается облегчить твои страдания, — отвечала Эбби, сжимая руку дочери. — Но это был Беллами, — упрямо твердила Кларк, моля, что бы ей поверили.       Последний разговор с Октавией лишал её всяких надежд, лишал поддержки и оставлял один на один с собой. В карих глазах читалась усталость напополам с грустью: — Нужно отпустить. Прошло полгода. Его нет, Кларк. Мы должны смириться. — Нет, не говори так, — говорила Гриффин сломленным голосом, — Меня ведь кто-то спас. Это был Беллами. — Ты просто не помнишь, как позвонила диспетчеру, — брюнетка глубоко вздыхает, сжимая чашку с чаем. — Нужно жить дальше. Без него. Кларк не в состоянии слушать подобное, она еле сдерживает слезы, покидая квартиру подруги и возвращаясь в пустой дом. Не раздеваясь, ложится на пол, пытаясь успокоиться, найти надежду в своём сердце.

***

      Резко вскакивает с пола, хватает ключи от машины и не замечая, что на столе стоит кружка, которой она не пользовалась. Дождь прекратился, оставив после себя множество луж и свежесть от которой дышать в несколько раз легче.       Кларк осознаёт, что окончательно сошла с ума, стоя около могилы Беллами, поднимая голову вверх, делая глубокий вдох и обращая свой взгляд на луну. На ночном небе едва видны звёзды, зато чётко видна луна, которая освещает землю. В памяти сразу же возникает первое свидание и слова Блэйка. — Ты - луна, а я - звезда, которая стремится быть ближе.       Девушка смахивает слёзы и всхлипывает. Ладонь касается надгробия, а в горле появляется ком, голубые глаза смотрят на тяжелую плиту, на которой выбиты дата жизни и пару строк из любимого стихотворения. — Беллами, — произносит она тихо, — Тебе пора бы вернуться. Никто не верит в то, что ты жив. Никто кроме меня, — всхлип прерывает речь, — Я не знаю, как жить без тебя. Господи, как же я тебя люблю. Спасибо, что появился в моей жизни, — опускаясь на колени, Кларк уже не сдерживает слез, — Просто вернись домой, пожалуйста…       Гриффин не замечает, что около соседнего дерева стоит мужчина, который так же как она пару минут ранее, смотрит в ночное небо, не отрывая глаз от луны, к которой стремятся звезды и проговаривает слова, которые были стимулом двигаться вперёд и давали надежду. — Мы обязательно встретимся…

Надежда — самое прекрасное чувство, именно потому, что она никогда не умирает.