Direct relation

      Первородный огонь, поглотивший всю планету, заставлял цепенеть от ужаса, бутылку, зажатую в руке так и не захотелось открыть, а оторвать глаза от огромного окна иллюминатора не было сил. Стук сердца отдавался в ушах, а тело периодически сводило болевой судороги.       Молодой парень не сводивший глаз с планеты, которая буквально за год стала домом и подарившая ему человека, который его понимал — лишила всякой надежды за считанные секунды.       Он оставил её одну, ради других жизней. Впервые поступил подобно ей самой, наплевав на собственные чувства, спасая своих друзей. Надежда, до последнего теплившаяся в душе — начала ломать изнутри. Они должны выжить ради неё. Должны справиться со всем, что их ждёт на кольце ковчега.       Он так и не сказал ей, что любит, всем своим большим сердцем, всей исстрадавшийся душой, всем восполненным разумом. Словно наивный глупец полагал, что у них есть время, что есть шанс на спасение, на новую жизнь.       Свободная рука сжимается в кулак, до хруста, до боли. Невозможно отвести глаз от планеты, на которой осталась Она. Кларк. Его принцесса. Такая храбрая, готовая всегда жертвовать собой ради спасения других.       Её мелодичный голос, в котором слышится не привычная дрожь — звучит в голове, будто девушка стоит рядом с ним, смотря на космос из ковчега. Перед глазами предстает её образ, такой живой, настоящий, безумно красивый. Голубые глаза смотрят с нежностью и теплом, давая надежду, давая понять, что это совсем не конец, а только начало.       Беллами потерял счёт времени, стоя ежедневно перед окном иллюминатора, всматриваясь в пространство усеянное спутниками. Луна предстала во всей красе, позволяя рассмотреть себя в многочисленный раз. Но пустой взгляд карих глаз, смотрит куда-то сквозь, не останавливаясь на чем-то одном, мечась. Размеренное дыхание не выдает скопившиеся напряжения и не показывает тянущую боль где-то в грудной клетке, которая начала ныть с момента как ему пришлось зайти в ракету без неё; только сгорбленная спина мужчины может показать как он устал, вымотался, потерялся.

***

«- Ради неё»       Просыпаясь постоянно с одной мантрой, которая давала силы вставать с неудобной кровати, заставляла, есть надоевшие водоросли, выполнять привычную работу или помогать Рейвен с Монти. Сидеть без дела было гораздо мучительнее…       Друзья, которые стали семьёй, понимая, загружали поискам необходимых деталей, перед этим тщательно объяснив, как выглядят нужные железяки. Ловить обеспокоенные взгляды было не просто, порой, даже невыносимо. Ему нравилось, что его отправляют в технические отсеки одного, так было спокойнее, лишь бы не видеть всей его боли, которая отражалась в глазах близких.       Ковыряясь в железяках, пытаясь сбежать от самого себя, иногда получалось не думать, не чувствовать. Делать всё просто на автомате, прокручивая в голове объяснения Монти. Ребят с большим трудом удалось возобновить выращивание водорослей; фильтрацию воды; а теперь в гениальную голову Рейс пришла безумная идея наладить связь. Все надеялись получить хотя бы пару словечек из бункера, всем была нужна надежда, слишком необходима. Поэтому все поддержали идею, воодушевлённо обдумывая как можно починить одну из систем ковчега. Беллами пытался верить, что они смогут вернуться домой; что он сможет вернуться к сестре и… Как же хотелось верить в чудо, в спасение. Он не успел сказать…       Кажется, что внутри что-то сломалось, громко с характерным звуком бьющейся посуды; вся боль, которая так долго была взаперти, где-то глубоко, прорвалась наружу, подобно первородному огню сжигая остатки души. Всё что уцелело в технической комнате, летит на пол, создавая шум. Тело, захваченное эмоциями, громит всё на своём пути. Кулаки ударяются в железную стену, рассекая костяшки в кровь, создавая глубокие раны, которые совершено, не беспокоят. Душевную боль не сравнить с физической. Её ничем не заглушить, никак не успокоить. Тяжёлая дверь открывается с трудом, Рейвен в ужасе смотрит на друга и понимает, видит, что он сломался. — Беллами, — она делает шаг к нему. — Я так и не сказал ей, — хрипит парень, сглатывая слёзы, пряча глаза наполненные болью, — Надеялся, что будет шанс.       Рейс смахивает накатившие слёзы, крепко обнимая мужчину за плечи, понимая, как сильно он изменился, понимая всю его боль и поддерживая. Им неизвестно, сколько времени они проводят в абсолютной тишине, сидя на полу, смотря в одну точку. Подростки, которым пришлось взять на себя ответственность.       После срыва всё возвращается в привычное русло, все перебирают детали для микрофона ища хоть что-то подходящие. Рейвен и Монти колдуют над компьютером пытаясь наладить сигнал. Привычное шипение из динамика перестало раздражать, наоборот стало показателем надежды и того, что никто не сдаётся. Рейс что-то бормочет под нос, меняя частоты, а лицо вытягивается от удивления: — Ребята, — её голос наполнен удивлением, — Что-то есть, — делает динамик как можно громче. — Хм, привет, сегодня 1499 день после первородного огня. Мне удалось починить рацию и усилить сигнал, — шумный вдох прямо в рацию оглушает, заставляет по коже бежать мурашки. Беллами не верит тому, что слышит. Может, он в конец сошёл с ума и его галлюцинация стала говорить? — Это Кларк Гриффин, я жива. Изумленные глаза главного механика ковчега, приоткрытый рот Монти, говорят всё за себя — она реально. — Беллами, надеюсь вы справились, вы живы. Я жду тебя, всех вас… Громкий треск из колонки оглушает, брюнету кажется, что он разучился дышать, сердце ускоряет свой ритм, а исстрадавшаяся душа, будто оживает подпитавшеяся надеждой. — Ну что, — Рейвен оборачивается, смахивая слезы счастья и улыбаясь, глядя на Блэйка, — У тебя появился шанс. Парень совершает шумный вдох, делая пару шагов к иллюминатору, всматриваясь в планету, которая смогла подарить новую надежду за считанные секунды: — Мы возвращаемся домой.