Direct relation

Мы тратим наши жизни, переживая о будущем, планируя будущее, пытаемся предсказать его, как будто это смягчит удар. Но будущее постоянно меняется. Будущее — это дом наших самых глубоких страхов и диких надежд. Но с уверенностью мы можем сказать только одну вещь. Будущее никогда не оказывается таким, каким мы его представлялии.

      Звуки пикающего аппарата заполняли небольшое пространство реанимационной палаты; звуки, которые при любых других обстоятельствах раздражали, теперь успокаивали. На мониторе электрокардиографа показываются сердечные сокращение, напоминавшие постоянную линию искажающуюся то вверх, то вниз; неизменные цифры указывающие пульс, как знак подтверждения того, сердце не перестаёт работать, качая кровь. Многочисленное количество проводов, трубок с постоянно текущим лекарством; дыхательный аппарат разбавляющий привычное пикание и наполняющий организм таким нужным кислородом.       Хрупкое тело подключенное к аппаратам жизнеобеспечения, буквально зависимое от исправной работы техники. Белокурые волосы струящиеся по плечам, всё так же завиваются, ресницы подрагивают в такт еле заметному поднятию грудной клетки, создаётся ощущение, что девушка просто спит и в любую минуту может открыть глаза. Если бы…        Мужская ладонь сжимает девичью ладошку, так нежно и трепетно, будто в его руках вся жизнь. А может, это так и есть. Смысл жизни заключенный в человеке, который вот уже двадцать суток не приходит в сознание, мечется между миром живых и мертвых, принёсший в жизнь тянущее чувство страха. — Открой глаза, — голос наполненный мольбой, раз за разом просящий. — Прошу тебя, открой глаза.       Мужчина, не теряющий надежды, не перестающий молиться — готов встать на колени, готов продать души дьяволу за женщину, ставшей смыслом его жизни. — Я не могу потерять тебя, — тихий шепот наполненный страхом. — Мы не можем тебя потерять. Кристин постоянно спрашивает о тебе, она ждёт свою маму.       Время так скоротечно несётся, не позволяя нажать на педаль тормоза, остаётся следовать вместе с ним, сшибая преграды, удачно входить в поворот, преодолевать очередной светофор. Жизни Кларк Гриффин неслась именно так, подобно гоночному автомобилю на трассе и так же быстро разлетелась на мелкие куски, становясь металлоломом. Короткий миг аварии, которая могла произойти с каждым, но по злому року судьбы случилась с молодой женщиной, перспективным врачом, любящей женой и матерью. Многочисленные травмы, потеря крови в следствие разрыва печени — совсем пустяки, в сравнении с травмой мозга, оказавшей необратимой.       Беллами не мог отключить её от аппаратов, не мог подписать чёртову бумажку, подтверждающую отказ от жизнеобеспечения, не мог оставить дочь без матери, а себя — без любимой женщины. Каждый день, вставая из постели, приходилось собирать себя по кусочкам. Раз за разом, ожидая положительных прогнозов торопился в клинику, в палату. К ней.       Мечты разбившиеся о невыносимую реальность, напоминали о себе, стоило взглянуть в голубые глаза собственной дочери, а дыра в груди была размером со вселенную, такая же бесконечная, не имеющая конца и края. Сильный мужчина разбился, подобно фарфоровой статуэтке, захлебывался в отчаянии, выл от бессилия, разбивая кулаки в кровь. — Принцесса, вернись к нам.       Нервный взгляд на часы, от которого к горлу подкатывал ком и злость, посещавшая так часто в последние несколько дней. — Беллами, — голос глав врача, заставил повернуться, — через пол часа нам придётся отключить её, это было волей Кларк. Кулаки нервно сжимаются, а в глазах не привычно начинает щипать — ему остаётся только кивнуть, дать ответ, равносильно принять поражение. — Попрощайтесь, — Маркус покидает палату.       Взгляд карих глазах возвращается к девушке, ставшей его жизнью. В памяти проносится сотня воспоминаний о их жизни, моменты, которым не суждено повториться: — Как ты могла так поступить? Кларк, ты слышишь меня? — он повышает голос, отчаяние берет вверх. — Как ты могла написать херовое, никому не нужное, завещание на отключение аппаратов?! Даже наше последние решение ты приняла за нас! Кларк! — Как нам жить без тебя?       Закрывая лицо ладонями, пытается унять дрожь, заглушить крик, который просится наружу. Тёплая ладонь ложиться на плечо, Беллами сразу понимает, что за его стоит мать Кларк, которая пришла проводить дочь и поддержать зятя. — Беллами, — её голос ломается, — пора.       Он хочет остановить время; мечтает, что бы последний месяц был просто кошмарным сном, мечтает увидеть улыбку своей жены.       Вставая со стула, берет ладонь Кларк в свою, сжимая, будто давая ей понять, что он рядом. До конца.       Белый халат Эбби одного оттенка с её лицом, заплаканные глаза, покусанные губы — известный хирург, привыкший к потерям и подобным процедурам, пытается найти силы. — Мы справимся, — шепчет одними губами.       В палату возвращается Маркус, глубоко вздыхает, встаёт рядом с аппаратурой. — Я остановлю подачу лекарств и выну трубку. Блейк не отводит взгляд от девушки, цепляясь за последнюю ниточку надежды, сдерживая собственную боль. — В своём завещании доктор Гриффин просила прекратить процедуру по поддержанию жизни обеспечения, если они будут оттягивать момент смерти. Просила уважать её желание и предоставить покой в последние минуты жизни. Когда я отключу систему жизнеобеспечения, какое-то время она сможет дышать самостоятельно, — протягивая руку, нажимает на кнопку, — выключаю аппарат вентиляции лёгких. Благодаря морфину она ничего не чувствует.       Эбби всхлипывает, смахивая слезы, сжимает другой рукой плечо Беллами. Сердце грозит выломать грудную клетку, а напряжённые нервы грозят лопнуть. Последняя нить надежды обрывается, разрушая жизнь окончательно и бесповоротно.       Маркус вытаскивает дыхательную трубку из рта девушки, завершая процедуру, покидает палату, оставляя родственников с девушкой.       Беллами крепче сжимает ладонь Кларк, переводя взгляд на монитор, замечая как неизменная цифра пульса, начинает убавляться оповещая о последних сокращениях сердца. Эбби отключает пищащий аппарат, создавая непривычную тишину в палате. Тишина, становящаяся вестником смерти, ломает душу от новой волны боли. — Да встретимся мы вновь, не в этой жизни, так в другой, — шепчет Беллами, целуя ладонь жены. — Я люблю тебя.