tiefe Sehnsucht

Расцелую запястья, пропахшие книжной пылью, пальцы вымажу краской потертых страниц: подари мне счастье, изодранный дух-темница — я готов упасть пред тобою ниц. Переплет, весь залитый сизой тушью, я легонько пальцами оботру, но, прошу, не беги от меня, обернувшись чьим-то блеклым пером к утру. По тропинкам-строчкам летит зарница, освещая горький словесный шторм: утопи меня в облаках, горе-птица, унеси меня на руках в свой безбрежный жестокий мор. За листом листок вырываю снова и бросаю в камин, убивая снова огрубевшее за века ключевое Слово: ты кричишь и молишь о новой встрече, отказав мне в боли в который вечер. Мне намного хуже, когда ты врешь и на коже прячешь чужие буквы. Я давно не верю тебе ни на грош — ты меня ни во что не ставишь. Ты сотри все метки карандаша, звонкий росчерк звучащих клавиш, что оставил кто-то на тонких ключицах: с каждым новым жестом себя забываешь, а мне знать не дано, что с тобой случится. Я вдыхаю горький бодрящий запах — валит дым без огня, умирает пыль, исчезают знаки. Я целую вены из хрусталя, по которым бегут чернила. Я люблю тебя.       Так останься,             милый.