Анафема

После того, как Льуис уехал, всё полетело к чертям. Церковники буквально проходу не давали, заставляя Даллиана работать всё своё свободное время от учёбы. Учитель постоянно выставлял его дураком перед классом, а парень, как мантру, повторял себе сдерживаться, потому что Лу, где бы он сейчас не был, не одобрил бы. Но Стронкс тоже не был железным, поэтому не смог промолчать, когда его в очередной раз оскорблял служитель церкви. «Вы тоже несвятой, Харш.» – процедил Далл сквозь зубы, смотря в пол. И только несколько мгновений спустя до него дошло, что он сделал. Он посмотрел на мужчину, но тот старался не выдать своих эмоций, все в классе переглядывались, ожидая, что за этим последует. Но учитель продолжил урок, будто ничего не случилось. Сказать, что Даллиан был удивлён, значит, ничего не сказать. Но он чувствовал, что где-то есть подвох. Затравленный зверь внутри говорил бежать, но это было не в его характере. Возможно, будь Льуис тут, он бы сказал, что делать. Брюнет вернулся к себе в комнату после уроков. Его даже никто не останавливал. Заперевшись там, Даллиан думал об этом, сердце бешено билось, надо было как-то исправить ситуацию или сбежать из церкви, потому что он не отделается лёгким испугом. Но не успел парень что-то предпринять, как дверь выломали и зашли инквизиторы. Сказав невнятно что-то про колдовство и поклонение демонам, его схватили и протащили на нижние этажи, о которых парень даже не подозревал. Там его приковали железными цепями к стене и оставили одного. Гость пришёл спустя пару часов, как показалось Даллиану. – Долго же я этого ждал, – раздался восторженный голос, как только дверь открылась. – Учитель? Почему я здесь? Из-за того, что сказал? Давайте я извинюсь, а вы меня, как обычно, накажете, и забудем об этом? – попытался начать переговоры парень. – О, я накажу тебя, не сомневайся. Жаль только, что этого не увидит твой друг. Да и почти никто не увидит. А насчёт того, что ты сказал, так и что? Невинных не существует, даже тот же твой дружок сбежал от тебя, узнав о том, что ты колдун и демонопоклонник. К тому же я закона не нарушаю, мальчик сам хотел помочь мне. – И теперь вы хотите отомстить мне? Тоже меня?.. – С вызовом прошипел Стронкс. – Тебя? Нет, ты же не желаешь исправиться. А вот готовность твоего друга была очевидна. Да и он более в моём вкусе, нежели ты, – тихо добавил священник. На миг Даллиан представил, что бы было, если бы на месте соседа по комнате оказался Льуис. От этого захотелось свернуть шею этому мужчине, и парень дёрнулся в его сторону, цепи не дали ему дотянуться. – Агрессию проявляешь? Ничего, ещё научишься быть прилежным. Для начала давай добавим тебе пару украшений... Он позвал аколита и показал рукой на Даллиана. Пришедший священнослужитель разорвал верхнюю часть одежды парня и что-то сделал с цепями, они натянулись, закрепив руки вверху, но позволяя ему стоять, ноги так же оказались притянуты к стене почти вплотную. Учитель поблагодарил его, выставляя из комнаты. – Всегда хотел попробовать себя в роли инквизитора-палача, кстати, знаешь, почему мы не держим здесь обычных палачей? – Мужчина, закрыв дверь на засов, медленно приблизился к столу и взял ошейник с двусторонней вилкой. Даллиан понимал, что ответа на свой вопрос он не ждёт, просто любит потрепаться. Учитель двинулся в сторону пленника. – Нет, не потому что они могут рассказать, вряд ли те отбросы способны на это. Но в них нет желания добиться успеха, признания, они просто тупой скот, выполняющий всё, что им говорят. Поэтому у них нет прав, прав чтобы даже жить с людьми. Нет прав на веру. Их никто не похоронит, как верующих. Они просто сброд, если кто-нибудь плюнет им в спину, они даже не обернутся. Не имеют права. – Он застёгивал ошейник, улыбаясь, поставив вилки впиваться в тело и шею. Он отошёл назад, рассматривая первый шаг в своей работе, удовлетворённо кивнул себе и вышел вслед за аколитом. Даллиан попытался повернуть голову, но острые концы сразу впились в нижнюю часть подбородка. Дёрнувшись от боли назад, прижался затылком к стене насколько это возможно, но это лишь сдвинуло ошейник и острые концы. Слова впивались в разум сильнее внешней боли. «Льуис предал? Неужели он с этим… этим извращенцем?.. Нет, он не мог. Он же всегда знал, но почему сейчас он не здесь, не рядом?» Это давило, заставляя сильнее биться в путах. Мужчина вернулся нескоро, спросил, не хочет ли Даллиан ему что-нибудь рассказать, но тот упорно молчал, уйдя в себя. – Точно, это, наверное, мешает. – Священнослужитель расстегнул ошейник, потянул двухстороннюю вилку на себя, вырывая концы уже немного впившиеся в плоть. – Ну, готов говорить? Лишь зашипев от боли, Далл опустил голову. Капли крови, скопившись, тоненькой струйкой бежали вниз. Парень не обращал внимания на манипуляции слуги божьего до момента, как к телу не прикоснулось нечто раскалённое. В первый миг даже казалось, будто он просто хотел воткнуть это, но когда пришло осознание жара, всё тело Даллиана будто онемело и свело судорогой одновременно. Кожа под раскалённым углём, коим оказался тот предмет, уже плавилась, расползалась. Запах жжёной плоти заполнил камеру. Парень, сжимая зубы, дёрнулся от горячего камня, чувствуя, как отрывается кожа, но он и так был вплотную к стене, так что эти действия лишь вызвали новый всплеск боли. Его палач довольно улыбался. Оставив парня на некоторое время, Харш ушёл готовить инвентарь для «очищения крови». Стронкс же сквозь зубы выдохнул, зная, что сейчас ему уже не получится скрыть свою способность к быстрому заживлению. Он мысленно попросил у друга сил вырваться, или хоть кого-нибудь, кто мог его выпустить. Священнослужитель вернулся с тонким «лёгким» железным прутом, окунул его в стоящую рядом бочку со святой водой и позвал местного палача, приказав ему подвесить узника по среди комнаты. Тот выполнил и ушёл. Учитель ещё пару раз обогнул парня и нанёс первый удар. – Кому ты поклоняешься, кроме нашего единого Бога?! – каждое слово, слетавшее с уст церковника, сопровождалось ударом прута. Стронкс молчал, не из вредности, а потому что понимал, ему всё равно никто не поверит, кроме друга. Оставалось лишь надеяться, что Даллиан нужен церкви живым. Спустя некоторое время мужчина остановился и вышел на пару часов, а вернувшись чуть ли не во всё горло хохотал. И резко затих прямо перед пленником, который приоткрыл глаза и посмотрел на него. – Что это?.. Где твоя метка? Как ты вылечился? – Харш безумным взглядом искал первый поставленный им ожог, но на груди парня ничего не было, полосы на спине уже затянулись, хоть и не исчезли полностью. – Ты! Кому ты, мразь, поклоняешься, что все твои раны зажили?! – священник пятился, пока не наткнулся на свои инструменты. Испугавшись их грохота, он схватил первое, что попалось под руку, и приблизился к пленнику. – Говори, тварь, что ты и как ты это сделал?! В грудь Даллиана упёрлась пика на небольшом деревке, видимо, как раз для подобных случаев, когда слишком близко подходить было опасно. Парень стиснул зубы, когда острие начало входить в его плоть. «Я вряд ли уже уйду, так ведь, Лу?» Юноша вновь закрыл глаза. – Ты сделал это?! – Задал вопрос священнослужитель, врываясь в комнату, где держали Даллиана. Тот на чужой голос поднял голову. – Ты же сделал это, ты обратил их?! Признайся, мразь! – Мужчина наотмашь ударил пленника по лицу. – Что? О чём вы? – хрипло спросил Стронкс. – Что значит обратил? Кого обратил? – Не притворяйся невинной овцой! – Учитель придавил рукой к стене его истощенное тело. – Семья, которая приютила тебя, вырастила тебя! Ты обратил их, и их дитя родилось демоном! – Что?.. – Даллиан осознал весь ужас, которому, похоже, подвергли его семью. – Что вы сделали?.. – Мы сделали то, что необходимо. – Мужчина выпрямился и поднял подбородок, с яростью и жестокостью посмотрев на парня. – Ребёнок, это же просто ребёнок... – Не только ребёнок. Они сопротивлялись, – учитель отвернулся, сжимая одной рукой крест на груди, – защищали этого... это отвратительное отродье... – Нет... – Далл сказал так, словно из него вышибли весь воздух. – ...этого грязного демона. Они заплатили за свою измену. Сказали, что они умерли быстро, не мучились. Бедные люди... – священнослужитель подошёл к столу с инструментами и взял нож. – Тебе лучше сознаться, как ты обратил их. – Вы – изверги, как можно было убить невинных людей... невинное дитя, только вступившее в наш мир... – мужчина повернулся к пленнику, тот говорил в прострации, опустив голову, слёзы текли по лицу. – Изверги? Невинных? – голос бывшего учителя парня был излишне спокоен, но нож приставленный к плоти мелко дрожал несколько секунд. – Да как ты смеешь?! – лезвие медленно, но уверенно входило между рёбрами. Святой отец всё причитал, продолжая наносить раны дрожащей от гнева рукой. А Даллиан надеялся, что это не продлится слишком долго и раны начнут понемногу заживать, когда тот уйдёт. Но не встречая никакой реакции, Харш отложил нож. – У меня тут есть с собой пара интересных тебе свитков, думаю, ты не будешь против, если я их расскажу, тебе должно быть интересно, правда. В первом говорится о казни твоих родственников. Не удивительно, что они оказались заражены твоим «демонизмом». А второй пишет, что твой друг, Льуис Зонис, получил звание лекаря первой ступени и успешно завершил обучение на пилигрима. И перейдёт на звание послушника, как только достигнет необходимого возраста. Здесь его подпись и печать настоятеля, видишь? Он помахал раскрытым свитком перед лицом узника. Убедившись, что тот отреагировал, бывший учитель, улыбаясь, позвал обученного палача работать, а сам удалился. Даллиан лишь крепче сжал зубы, когда хрустнула первая кость. Повиснув на цепях из-за перерезанных сухожилий после очередных пыток, он знал, что уже не выберется, знал, что брошен и забыт. Лу отрёкся от него, ради церкви, то письмо, что показал ему его мучитель, точно было настоящим, не подделкой. Разбитое лицо уже не болело, даже левый глаз полностью залитый кровью, его не беспокоил. Он не хотел сейчас думать о Льуисе и Харше, о церкви. Он думал о том, когда это закончится. Бессмысленные избиения и мучения. Всё это никак не сказалось на его убеждениях. Он отрешился от мира и жил лишь своими мыслями, лишь повторяя себе, что никогда бы не пошёл против своего друга. Не предал бы. Он старался не верить поначалу, но не мог не думать об этом снова и снова. Он почти не чувствовал, как пришёл бывший учитель и, что-то довольно говоря, снял его с цепей, не чувствовал, как пришедший следом палач тащит его куда-то вверх по лестницам. Но последний миг он запомнил: группа юных инквизиторов смотрели на него сквозь маски и что-то спрашивали, хотя ответить он всё равно не мог. Помнил, как отец Харш зачитал приговор, и одним движением он лишился жизни. •••