Путь к счастью

Кэролайн проснулась неожиданно. Понимание прошлой ночи навалилось на нее, и она застонала, - Что мы сделали? - в отчаянии пробормотала она, однако Клаус ее услышал и лишь крепче обнял девушку. - Ничего преступного для супругов мы не совершили определенно. Кэр захотела задать очередной вопрос, но Ник не дал ей сделать этого, припав к ее губам. Вскоре блондинка опять перестала соображать. Она могла только чувствовать. Все было так странно, так неожиданно... Губы Майклсона дарили соблазнительные поцелуи. Кэролайн и предположить не могла, что такой сильный и мужественный человек может быть столь нежным. Руки девушки не слушались ее – они сами легли ему на грудь, подчиняясь необъяснимому и неизбежному желанию. Она осторожно водила рукой по его упругим мускулам, которые заворожили. Его грудь напряглась, и блондинка поняла, что ее муж опять возбужден. Это еще больше одурманило ее. Клаус застонал и сильнее прижал ее к себе; его поцелуй превратился из нежного в страстный. Единственное, что Кэролайн способна была сейчас понимать, – это то, что совершенно не боится его. В ее сознании не осталось ничего, кроме всепоглощающего эротического желания и физического блаженства, которые разжигал в ней Ник. Он пробудил в ней чувственность, умершую вместе со Стефаном. Сейчас она не чувствовала тревоги, не чувствовала ничего, чтобы охладило ее желание. Ожидая большего, девушка прижалась к нему со всей силой, на которую была способна, чтобы усилить те ощущения, которые нахлынули на нее. Он передвинулся, накрыв собой ее тело, захватывая губы медленным, размягчающим кости поцелуем. Вонзив ногти в его плечи, Кэр приподняла бедра, стараясь прижаться ближе, побуждая его скользнуть внутрь, туда, где он был нужен ей более всего. Но задуманные им изощренные пытки еще не кончились. Отпустив ее рот, он прошелся губами по подбородку, шее, ключице, опускаясь к груди. Его губы опустились на сосок, и девушка застонала, выгнувшись вперед. Он продолжал лизать, покусывать, лишать ее разума. Кэр запустила пальцы в его волосы, пытаясь увеличить расстояние между ними. С ее губ срывались жалкие всхлипывания, ей казалось, что она сейчас взорвется. – Я бы хотел большего, – произнес Майклсон скованным, еще сохраняющим остатки рассудительности тоном. – Хотел бы покрыть тебя поцелуями с ног до головы. Попробовать каждый кусочек твоей кожи. Хотел бы, но не могу. Моего самообладания тут недостаточно. Одним движением он вошел в нее, наполнив собой. Кэролайн поняла, что он ждет ее, давая время привыкнуть к его вторжению. Но время ей было не нужно. Ей нужен был только он. С момента, как он вошел в нее, все стало на свои места, и теперь единственное, чего ей хотелось, – это его движений, их совместного оргазма и полета. Нового полета над бездной, который подарил Клаус ей вчера. Когда страсть прошла, Кэролайн с трудом смогла расслабиться, уютно устроившись возле его крупного, сильного тела. - Знаешь, мне кажется, ты все-таки немножко меня любишь, - неожиданно заметила она. - Я не верю в любовь, - признался Ник, - но ты моя жена, ты принадлежишь мне, и я должен заботиться о тебе. Во-первых, по закону, а, во-вторых, я всегда забочусь о том, что мне принадлежит. Всегда, Кэролайн. Комната снова погрузилась в молчание. Клаус нежно перебирал ее руки, в то время как девушка медленно засыпала. - Знаешь, - внезапно сказала она. - Нат постоянно твердит мне, что под слоем моей ненависти к тебе где-то глубоко скрывается любовь. Майклсон заметно напрягся, ожидая продолжения: - Странно, но я не чувствую ненависти к тебе. Давно не чувствую, - пробормотала Кэр и уснула. Легкая улыбка скользнула по лицу Клауса. "Это уже не ненависть, но еще и не любовь", - подумал он.