Путь к счастью

Клаус Майклсон… Для Кэролайн он так и остался человеком-загадкой. Последние дни он держался очень дружелюбно, постоянно говорил ей комплименты, делал подарки, а его глаза всегда блестели от возбуждения, когда он смотрел на нее. Но... Иногда, глядя на своего мужа и Пола, она вспоминала Стефана, его смерть и ощущала себя предательницей. Вот и сейчас, летя в самолете, она ощутила некую скованность, которую тут же заметил ее муж. - Ты была раньше в Париже? - начал он светский разговор. - Нет. Но в Париже живет моя близкая подруга - переводчик, и знаешь, я счастлива, что смогу увидеть этот волшебный город. - Завидую тебе. Я этот город знаю наизусть, дорогая. Бесконечные переговоры, сделки... Но даже в такой суете не полюбить Париж невозможно, дорогая, можешь мне поверить. Отель, в котором они остановились, был один из самых шикарных, если не самый шикарный, в Париже. Стены, расписанные в стиле Людовика XV, подлинники итальянских художников эпохи Возрождения, мраморные полы, хрустальные люстры и многое другое поразили ее воображение. Ей казалось, что и окружающие люди в этом царстве красоты и роскоши, должны соответствовать эпохам, запечатленным на стенах, должны быть величаво спокойны и по-королевски шикарны, и это ощущение вызывало странную волну неуверенности в себе. Роскошь никогда не было воздухом для нее, здесь же ею дышали. Прилетев рано утром, они решили позавтракать и обсудить свои планы на ближайшее время. - Сейчас мы поднимемся в номер, надо переодеться и освежиться, ты не возражаешь? Потом пойдем погуляем, ну и.., там будет видно, - Клаус пристально посмотрел на Кэролайн, ожидая ответа. - Мне нравится твой план, но не будем торопить события, - с долей кокетства ответила Кэр. Ник улыбнулся, но ничего не сказал. Освежившись после перелета и поговорив с Полом, Клаус арендовал машину и, не спрашивая девушку, повез ее к Эйфелевой башне. Потрясенная ее величием, Кэролайн даже испугалась и замялась, когда он предложил ей подняться наверх. Как он ее ни уговаривал, но она отказалась подниматься по лестнице, и они сели в лифт. Однако очутившись на самой вершине, она взяла себя в руки и подошла к перилам. Изумительная панорама Парижа открылась перед ней, но мужчина, стоящий за ее спиной, привлекал ее внимание больше. - Ну и как? Поджилки трясутся? - иронично, но ласково поинтересовался Майклсон. - Фантастика! - с трудом выдавила из себя Кэролайн. Взволнованная, с сияющими глазами и чуть растрепанными от ветра волосами, она была настолько великолепна, что Клаус с трудом сдерживал себя, чтобы не заняться любовью прямо на смотровой площадке. Но экскурсия продолжалась, и спустя несколько часов Кэр уже падала с ног от усталости. Неувядаемая красота Парижа не могла оставить ее равнодушной. После похода на Эйфелеву башню они отправились в Лувр. Девушка была потрясена входом через стеклянную пирамиду, Ник же сопровождал ее по залам дворца-музея, восхищаясь вместе с ней. Перед Джокондой они простояли около часа, привороженные ее улыбкой, а посему не в силах покинуть шедевр Леонардо да Винчи. Когда они наконец вышли из Лувра, то Кэролайн почувствовала, что больше не в состоянии куда-либо идти, и погода, словно поддерживая ее в решении, обрушилась мелким моросящим дождем. Смеясь, Кэр взяла Клауса за руку и побежала с ним по лужам. Такими они и пришли в отель. Полностью промокшие, с трудом сдерживающие возбуждение, вновь захватившее их. Мир перестал существовать, едва они захлопнули дверь. Мокрая одежда полетела на пол, и даже стук в дверь обеспокоенного швейцара пролетел мимо их внимания. Клаус прильнул к ее губам, и хотя двухдневная небритость колола ее кожу, девушка ничего не замечала, отдаваясь его ласкам. Когда же Ник осторожно опустил ее на кровать, Кэр была способна только на редкие всхлипы и частые стоны, окончательно теряя связь с реальностью. А Клаус же снова и снова осыпал ее поцелуями, терзал ее грудь и плоть, настойчиво беря ее. Уставшая от стольких впечатлений Кэролайн заснула быстро. Клаус же напротив долго не спал, с нежностью смотря на свою жену. В этот момент он был готов поставить все свое состояние на то, что сейчас является счастливейшим мужчиной в Париже. Мысли текли, не останавливаясь, и следующая удивила его. Он осознал, что Кэролайн пробуждает в нем не только желание, но и любовь - чувство, в существовании которого он не верил до последнего. Раздавшийся телефонный звонок, разбудил Ника. Он посмотрел на часы: четыре утра. Ожидая плохого, он взял трубку и, к сожалению, не ошибся. Проснувшаяся в часов десять Кэролайн обнаружила собранные вещи и хмурого Ника, который, не утруждая себя лишними предисловиями, бросил: - Собирайся! Мы уезжаем, - и, ничего не поясняя, хотел выйти из номера, но был остановлен вопросом Кэролайн: - Ник! Что случилось, Ник? Я чего-то не знаю?