Восстановлению не подлежит / В шаге от пропасти

― Земфира… Земфира.. ― отдаленным эхом раздается в моем подсознании мужской хрипловатый голос, приобретая всю большую четкость. Медленно приходя в сознание, я ощущаю, как чья-то теплая рука осторожно, но все настойчивее похлопывает меня по щеке. Размытые, ритмично-повторяющиеся во сне звуки кардиографа выплывают в реальность. «Пип… пип... пип… пип… пип»… Нащелкивая пальцами, раздвоенная пара клонов сливается в одно лицо, пристально вглядывающееся в мои глаза через тонкие линзы очков. ― Та-ак, отлично, ― задорно подхватывает задумчивым голосом доктор, на несколько секунд облучив мой зрачок светом яркого фонарика, отчего я болезненно зажмурилась, наблюдая за движением галлюционного шарика перед глазами. ― Ну, что, как самочувствие? ― убирая подручный инструмент в карман халата, поинтересовался мужчина средних лет. Медленно ворочаясь головой из стороны в сторону, я нахмурилась, растягивая почти атрофированные мышцы рук. Ломота по всему телу давала о себе знать, стоило мне только пошевелить отдельной конечностью. Такое ощущение, будто я обездвижено пролежала несколько дней.. Я с трудом распахнула веки: белый потолок.. зеленые стены..стены… стены… Воспоминания постепенно восстанавливались в памяти, словно запланированные дела в сознании только что проснувшегося студента.. Немалая доза успокоительного, доведшая меня до потери сознания и длительного сна, отражалась на заторможенности моего мышления и вялости ослабших мышц. С непониманием и шоком поднявшись на локти, я с трудом приняла полусидящее положение тела, чувствуя, как натянулись провода и присоски под моей белой майкой. ― Ч-ч-ч.. ― заботливо придержал меня за плечи доктор, присевший на край постели.. Суматошно перенося свой взбудораженный, опьянелый от веществ взгляд по разным углам комнаты, я бегло осмотрела помещение, словно заключенный в клетку маленький зверек, ничего не понимающий и испуганный.. Неприятный запах больницы.. голые, светло-зеленые стены.. белое покрывало, окутавшее мое бледное, прикрытое тонкой длинной майкой тело.. Нагнетающе пикающий кардиограф и подрагивающая светодиодная лампа над дальним углом палаты.. Учащенно моргая вялыми глазами, я с некоторой одышкой перевела свой безумный, хоть и полусонный взгляд на мужчину, пристально всматриваясь в увеличенные диоптриями глаза, выражая страх, потерянность.. безвыходность.. ― Что.. происходит.. ― не узнавая собственный голос в силу его тонкости и ослабленности, тихо спросила я, беглым движением зрачков всматриваясь в глаза врача. ― Все, хорошо, милая, успокойся, ― осторожно держа руки на моих плечах, мягким тоном обратился доктор. ― Ты потеряла сознание под воздействием успокоительных препаратов, вследствие чего тебя доставили в больницу. Тебе посчастливилось отделаться лишь ушибами и ссадинами, сейчас твоей жизни Ничего Не Угрожает, ― размеренно проговорил мужчина. С усилием памяти переосмысливая каждое сказанное слово, я погрузила свои пальцы в рассыпчатые волосы, опустив голову и слегка постанывая, восстанавливая перед глазами страшные картины минувшей аварии.. ― Так что тебе просто нужно как следует отлежаться, а завтра тебя заберут родители. Твои мама и сестра уже приезжали несколько часов назад, но ты была без сознания. Поднимая опущенную голову, побаливающую от давления в висках, я вдруг вздрогнула от одного из самых болезненных воспоминаний.. Глаза мои, распахнутые, полыхнули доли секундными искрами настороженности и страха: ― Где он? ― слабым, продрогшим голосом вспыхнула я, глядя в глаза доктору. ― Что с Егором? Отслеживая каждый миллиметр изменения мимики мужчины, я чувствовала, как ускоряется мое сердцебиение: пикающий сигнал кардиографа становился ритмичнее.. Не нужно было быть психологом, чтобы понять по лицу седовласого, что мой вопрос поставил его в неловкое положение: не разрывая зрительного контакта, мужчина тихо, но протяжно вздохнул, до конца не желая поднимать затронутую тему. Его можно было понять: врач попросту мог опасаться ухудшения моего состояния после услышанного.. Но.. разоблачающее искренне глядя глаза в глаза.. я отчаянными искрами в зрачках дала понять мужчине, что ложь в данной ситуации лишь усугубит мое положение.. Ему просто пришлось.. пришлось сказать мне правду.. ― К сожалению… вашему напарнику повезло меньше, ― на понижении тона продышал врач, плавно снимая с носа собственные очки, отвлеченно потирая стеклянные линзы о край халата. Волнение в груди ощутимо возросло, а кулаки произвольно сжимали лоскуты белой простыни.. ― Что.. с ним? ― заледенев от подступающего кома в горле, почти бесшумно выдохнула я, отчаянно отбивая от себя мысли о самом страшном ответе, который мог последовать.. ― Несопоставимое с жизнью состояние организма… Переломов, на удивление, не зафиксировано.. а вот кровопотеря.. катастрофична… У нас не было крови нужной группы.. на счастье, один из прибывших ваших знакомых добровольно согласился стать донором.. Но… сердцебиение пациента до сих пор не улучшилось… ― выслушивая проникнутые сожалением слова доктора, я медленно раскачивала голову из стороны в сторону, не желая принимать сущность происходящего. ― Его состояние близко к состоянию комы: в любой момент его сердце может остановиться… Мы пока поддерживаем его дыхание.. колем препараты.. но.. это почти бессмысленно.. Шанс на исцеление тождественен нулю.. Критический случай.. Боюсь, что если до конца дня ничего не изменится, то.. нам придется отключить стимуляцию жизнедеятельности.. Фразы.. сказанные доктором.. холодом разливались по моим венам… Реальность медленно размывалась от подступающих к глазам слез… ― То есть.. как.. отключить?.. ― как будто не желая осознавать всю трагичность подведенного вердикта, дрожащим голосом переспросила я с блестящими от слез глазами.. ― Неет… вы не сделаете этого… Тяжело вздохнув, мужчина напряженно потер заблестевшую переносицу, переводя дух.. ― Девушка.. я очень сожалею.. но искусственная стимуляция в дальнейшем просто не имеет смысла.. он слишком слаб.. Смешанные голоса… гул… ритмичное биение… ― невыносимость шума в моей голове норовила свести с ума. Каждый удар.. каждый удар в грудной клетке волнообразно отражался по всему телу. И без того бледная кожа лица, казалось, побелела еще больше, а пальцы рук и вовсе заледенели безжизненным от ужаса холодом.. В стеклянных от безжизненности, слабости и слез глазах отражалась обратная сторона того терзания, которое выворачивало мою душу. Казалось, до этой минуты я не ведала истинной душевной боли: настолько больно и страшно мне еще не было Ни-ког- да.. «Не имеет смысла… Не имеет смысла… Не имеет смысла… Не имеет смысла…» Проклят… Будь ты проклят!!!!! Зачем ты ввязался в эту жизнь?! Зачем… зачем.. ЗАЧЕМ?! Крик. Истошный крик, издаваемый обычно мифической нечестью в дешевых ужастиках.. Истошный крик прорезал каждый миллиметр моей груди… тогда как лицо мое оставалось безжизненно безмолвным и неподвижным.. Препараты, все еще растворенные в моей крови, отрезали мне возможность выплеснуть всю ту боль, что парализовала меня изнутри. Это невыносимое мучение.. сравнимое со сгорением заживо.. только ты не можешь драть горло от боли, вынужденный умирать безмолвно.. умирать душой.. лишаясь смысла жизни.. Глубоко выдохнув продрогшим воздухом, я тихо прикрыла глаза, выжимая из своих ресниц горячие капли соленой влаги.. с мыслью о том, что этот шаг в своей жизни мне все-таки придется пройти.. ― Могу я… увидеть.. его в… последний раз? ― вздернутые дрожью слова членораздельно слетали с моих приоткрытых губ. ― Совершенно исключено… Вам нельзя покидать постель до полного восстановления.. ― не теряя минорных нот соболезнования в размеренном тоне, покачал головой мужчина.. С холодной беспомощностью в красных от слез глазах.. я подняла взгляд на доктора.. ― Умоляю.. пожалуйста.. ―отражая всю свою боль в замыленных влагой глазах, прошептала я, касаясь мужской руки. Удерживая этот непродолжительный зрительный контакт, врач переменился в побледневшем от моих эмоций лице, наконец тяжело выдохнув полной грудью.. ― Я Вас проведу.. только не на долго.. ― снижая тембр голоса до выражающего безвыходность шепота, мужчина отвел взгляд, угнетенно притупя поникший сожалением взор мрачных глаз… Оголенные ножки,прикрытые лишь длинной белой майкой пациента и того же цвета носочками, коснулись холодного пола. Отказавшись от идеи обуться, я попыталась встать на ноги: слабо чувствуя за собой опору и подстрахованная доктором, я осторожно сделала шаг вперед. Продвигаясь к выходу из душной палаты, я наткнулась на свое зеркальное отражение. Бледная, местами ушибленная кожа лица.. растрепанные волосы.. стеклянные глаза.. которые я поспешила прикрыть, не желая видеть себя такой.. В коридоре больницы гулял прохладный сквозной воздух, пропитанный отвратительным запахом медикаментов. Спешащие куда-то женщины в белых халатах и с каталками, нагруженными всевозможными баночками, кивком головы здоровались с сопровождающим меня врачом, недобрым взглядом окидывая меня. Мы неторопливо шагали вглубь светло-голубого в тонах коридора, наполненного всевозможными людьми: от пациентов и врачей, до сидящих в безмолвном ожидании: одни из них часто поглядывали на настенные часы… другие же сидели с поникшим видом.. Каждый.. каждый из них провожал меня полными надежды, сожаления, умиления или озлобления взглядами, отчего моя и без того бледная кожа покрывалась мурашками. Душа пропиталась сожалением к этим людям… возможно переживающих схожие эмоции по отношению к своим больным родным и близким.. но желание скрыться от посторонних взглядов лишь сильнее забило во мне.. Дойдя до самого конца длинного коридора, мы медленно настигли последней двери, напротив которой, спрятав лицо в платке, придерживаемом руками, сидела одна единственная женщина. Услышав приближающиеся шаги, она покорно подняла голову, будто маленький щенок, убитый мучительным ожиданием.. Глаза женщины, заплаканные и блестящие от слез, с болью и безмерной надеждой бросились на идущего за мной врача. Замедлив свой робкий шаг, я вгляделась в лицо незнакомки, имеющим до невозможного знакомые мне.. блондинистые черты.. Мама.. я вспомнила ее… кажется, это мама Булаткина.. Сколько горя… сколько материнского горя было в ее светло-голубых зрачках, погруженных в покрасневшие роговицы.. Что было в них, в ее помутневших от времени глазах? Что чувствует мать, осознающая, что ее единственный сын, с головой ушедший в криминал и разврат несколько лет назад.. столько времени не появлявшийся дома.. возможно, не получивший должной материнской любви… в одночасье может просто умереть? Какое горе ощущает она.. наверное, такое же, как мои родные, навещавшие меня, когда я лежала без сознания.. только более горькое.. более мучительное.. более страшное.. Сердце мое сжалось.. сжалось.. а к горлу подступил очередной ком: не передать, не выразить словами, как жаль мне было эту женщину, возможно, в последний раз держащую руку своего сына.. ― Есть новости?? ― безумным, полным надежды и боли голосом, обратилась к доктору Булаткина, в одно мгновение оказавшись на ногах. ― Соболезную, Марина .. Но я здесь по другой просьбе.. ― мужчина осторожно положил руки на мои хрупкие плечи, выдержав паузу. Только сейчас, только с этой секунды взгляд женщины наконец-то обратился на меня, словно до этого мгновения мое тело было невидимо для нее.. хотела бы я, чтобы так оно и было.. ― Эта девушка попала в аварию вместе с Вашим сыном и.. желала бы проведать его.. ― немного недоверчивый, жалостливый взор Булаткиной прошелся по мне с ног до головы.. Чувствуя себя крайне неловко перед этой женщиной, я задержала дыхание, предвкушая ее гнев в мою сторону, что вполне ожидаемо от убитой горем матери.. Но.. в одночасье заплаканные глаза встретились с моими, немного смягчившись в эмоциях: взгляд голубоглазой выражал сочувствие, жалость, по отношению ко мне и.. ничтожно легкую, не доверительную неприязнь.. ― Бедняжка.. такая маленькая.. ― полушепотом от нахлынувших чувств произнесла женщина, глядя на мое тело, произвольно покачивая головой. Возможно, она действительно ощущала человеческую жалость, ожидая увидеть рядом с собой двухметровую кобылицу лет 20-ти.. а ни как не хрупкую малышку, которой сложно было дать и 16-ти.. в таком виде.. ― Марина.. примите мои глубочайшие соболезнования.. ― продрогшим от холода и чувств голосом обратилась я,ощущая себя крайне неловко.. ― Могу я повидаться с Вашим сыном?.. Прошу.. мне тоже очень тяжело.. поверьте.. Тяжело выдыхая и собирая с зажмуренных глаз собравшиеся слезы, женщина еще раз окинула меня полным боли взглядом, явно противоборствуя собственным эмоциям.. ― Думаю.. возможно.. ты много значила для него, если он.. пошел на такие жертвы.. чтобы защитить тебя.. ― каждое слово ощутимо доставляло Булаткиной нестерпную душевную боль.. ― Хорошо.. ― почти безмолвно прошептала женщина, опустив голову.. глотая слезы.. Доктор уже осторожно подталкивал меня к закрытой двери.. а я все не могла отпустить взглядом, полным сожаления, женщину.. возможно, единственную, по-настоящему и по ныне любившую своего сына.. ― Ничего не трогайте.. Будьте осторожны.. ― негромко проговорил мужчина, отпирая тяжелую дверь, после чего слегка приоткрыл ее, выпустив легкое дуновение сквозняка себе в лицо. ― Вас не должны здесь видеть. Я зайду через некоторое время.. Благодарно кивнув головой, я на пару секунд переглянулась с мужчиной безмолвным зрительным контактом, после чего тот отступился, пропуская меня вперед.. Казалось, мое сердце вот-вот остановится.. Щелкнув клавишей выключателя, врач привел в работу все светодиодные лампы, отчего те залили и без того наполовину белую палату ярким светом, тихо гудя электрическим шумом.. Единственная постель, оснащенная всевозможной медицинской аппаратурой, бросилась мне в глаза, непривыкшие к столь яркому освещению.. Медленно продвигаясь к кровати робкими шажками, я услышала, как тихо щелкнул за моей спиной дверной замок. Что-то покалывающем волнением в груди все ощутимее растекалось во верхней части моего тела.. Замерев на несколько секунд, я безмолвно застыла у края постели, не веря.. до конца не желая осознавать, что действительно вижу Булаткина в таком состоянии. «Пик………………..пик…………………пик…………» безжизненно отсчитывали по несколько секунд редкие штрихи кардиомонитора… словно вот-вот тот попросту погаснет… В медленном ритме отщелкивал тихие толчки увесистый аппарат с множеством проводов. Капли медленно спускались по трубке к игле, введеной в обездвиженную руку парня.. Я осторожно присела на край матраса, находящегося так высоко, что мои ноги слегка свисали над холодным покрытием линолеума. Мое дыхание замедлилось и стало практически бесшумным.. я молча засматривалась на отключенного в сознании парня.. Постепенно страх и ужас в моей душе нейтрализовывались... приятное тепло плавно согревало девичье сердце... стоило мне только увидеть его рядом с собой.. Егор.. бледное лицо наполовину закрыто маской, поддерживающей слабое дыхание.. веки сомкнуты.. брови расслаблены.. грудь, закрытая такой же белой майкой, практически не задымалась.. Уголки моих губ произвольно приподнялись в слабой улыбке... Булаткин... даже сейчас... находясь в коме.. он выглядит так спокойно, достойно и брутально, что, казалось, парень просто спит после тяжелого дня... и что стоит только потревожить его сон, как тот тотчас же проснется... "Пик....................пик.......................пик......." Размеренный писк кардиографа рассекает пустоту палаты.. а сердце мое словно забилось в унисон ритму блондина.. Светлые волосы парня были небрежно рассыпаны по подушке.. Что видит он... что чувствует... что слышит...? какие сны... какие звуки... сам ли дышит?... Я невесомо коснулась мужской щеки, поглаживая вычищенную от крови и грязи кожу... затрагивая рваные края мелких порезов... Теплая.. очень слабо... но все же теплая... По коже руки пробежались муражки, как только мои пальцы дотронулись до колкой щетины, не прикрытой дыхательной маской... "Пик....................пик.......................пик......." ― Егор... ты слышишь меня?.... ― словно боясь потревожить тонкую биосферу, витающую в палате, тихо произнесла я... лишь растворив свой шепот в атмосфере помещения... Разумеется... увы... ах... на что расчитывало девичье сердце... ведь он продолжал неподвижно придавать свое тело измерениям бездушной аппаратуры... "Пик....................пик.......................пик......." На душе сделалось совсем тепло... я ласково проводила кончиками пальцев по вискам Егора, приглаживая блондинистые волосы.. Блаженное чувство совсем родного согревало мое сердце... Казалось... Булаткин слышит всё... но не может ответить... подать малейший знак... легкий выдох... Там, за пределами этой палаты, не видя бледное, но спокойное лицо своего мальчика, я сходила с ума от безумия и боли... но... но стоило мне только увидеть его.. как некое спокойствие нежным бризом повеяло в моей груди.. Мне казалось, я не видела его пол жизни.. Умирает... даже умирает Булаткин достойно... Я осознавала, что стоит мне выйти за дверь палаты, а редкому сигналу кардиографа смениться на протяжное "Пиииииииииииии......", как я сойду с ума.. сойду с ума от боли и одиночества... в слезах сползая с обратной стороны этой двери... Но... сейчас... пока я рядом с ним... мне... мне так хорошо... глаза наливаются теплыми слезами.. а в душе блаженно цветет.. любовь... да... черт побери... любовь... "Пик....................пик.......................пик......." ― Я знаю.. что слышишь... ― слабым голоском прошептала я, тыльной стороной ладони проводя по щеке парня. Мысли вертелись в моей голове, перебивая одна другую.. Фразы.. слова.. хаотично сталкивались друг с другом, продливая мое потерянное молчание... ― Знаешь.. ты впервые столкнул меня с пути всего три месяца назад... а я словно знаю тебя всю жизнь... и... и... если бы кто-то сказал мне, что меня так... зацепит парень в образе понтовитого и жестокого плохиша... я бы никогда в это не поверила... И... я никогда не понимала тебя.. но всегда чувствовала... что ты пытаешься скрыть.. за маской хладнокровия... Помнишь.. как ты все это отрицал?... А я все пыталась тебя переубедить... научить "правильной" жизни.. а... есть ли она... Писаны ли ей какие-то правила?... Я... хотела научить тебя Другой жизни... тем самым... по уши провалившись в твою но... но... но, черт побери, мы не в фильме... я... ты.. я поняла это слишком поздно.. и хоть это время ничтожно по сравнению с длиной жизни... но для меня... я прожила целую жизнь.. Иную жизнь... жизнь Егора Булаткина... какой бы она не была.. - горячая слеза скатывается по моей щеке... ― И... его жизнь.. не должна была так оборваться... нет.. я не могу это принять... Прошу... прошу тебя... возьми... возьми себя в руки, черт побери... Ты.. твоя мама... ты слышал, как она плакала?? Ты не верил в любовь... а разве же это не она?! Та, которая носила тебя под сердцем даже тогда, когда ты ушел из дома?! Она же зачахнет от горя.. Ты считаешь, что тебя все ненавидят... но ведь в тебе течет кровь того, кто добровольно поделился ею, чтобы ты выжил!! И... и... я... не обладаю твоей группой крови.. не состою в твоей банде... мы знакомы-то всего ничтожные месяцы.. и... и вообще принесла тебе одни проблемы... я осознала это... лишь беды.. да лучше бы.. лучше бы мы тогда не столкнулись! Никогда! Но.. Будь ты на том свете... просто.. знай.. что часть моей души навсегда покинет меня вместе с тобой... Чертов ублюдок... Егор... Я... люблю тебя.. будь ты проклят... но не умирай... ― сомкнув веки, я с болью в сердце зажмурилась.. наполненные горькой любовью слезы сцедились с моих ресниц, стекая по щекам... вниз... срываясь с подбородка и... разбиваясь о лежащую руку парня... обводя контуры его татуировок... Моя рука отпустила ладонь парня, лишь соприкасаясь кончиками холодных пальцев.... "Пик............пик-пик..........пик-пик...............пик-пик........пик-пик....пик-пик....пик-пик...", ― всхлипывая от новых приступов слез.. я даже не обратила внимания на то, как участился сигнал кардиографа... как неуверенно принялась вздыматься мужская грудь... как запотели стенки дыхательной маски... Через несколько секунд я вздрогнула в холодном оцепенении: теплая ладонь Булаткина медленно накрыла мою ледяную руку.. нежно.. и властно переплетая наши пальцы.. Словно ошпаренная.. я взглянула на наши руки.. суматошно стреляя глазами то по экрану оживившегося кардиомонитора... то по... лицу бледного парня, не веря своим глазам: голова блондина почти неподвижно ворочилась, а густые брови нахмурились, выгибаясь дугами..