Попадрабблы

Засыпая, он мечтал проснуться в своем теле. Снова встать в шесть утра под визг будильника, напоминающего звуки птичьего двора, пригладить колючую щетину и, плюнув на все, заварить растворимый кофе с противным горчащим вкусом. Прийти на родной завод в самый последний момент, отстоять очередь на проходной, дождавшись, когда тетя Люся из третьего цеха охает всех новоприбывших девиц и, наконец-то заняться истинным мужским трудом, перекидываясь с мужиками сальными анекдотами. Но увы, кое-как разлепив веки, он снова обнаруживает чертов каменный потолок, а поясница все так же саднит от гребаного каната, заменяющего ему пояс. - Ты уже проснулся, Саске? Пойдем, я хочу тебе кое-что показать. – Лицо неопределенного пола снова манит его за собой, опираясь о дверной косяк. Ох, как же надоела эта змеюка слюнявая! Ходит, шипит, еще и именем этим дурацким называет… не Саске он, а Михалыч. Но разве ж им докажешь? Мужчина быстро умывается ледяной водой, памятуя о родной ванне. Да, когда-то он ленился бриться, а теперь что? Живет в каком-то пиздюке, у которого не то, что щетины, даже пушка не видать. И вот как с этим жить? - Саске! Мое терпение не безгранично. – Он вздыхает и выходит следом. Злить этого патлатика порой себе дороже, никто не знает, насколько у этого мудака язык вытаскивается. Он и придушить может, ненароком. Да и почему может? Было уже, и не раз. Вытаскивает его чуть свет и начинается: «Покажи дзюцу, покажи дзюцу». Но единственное, что может сделать Михалыч – хуюцу вытащить, о чем, собственно, он и оповестил наставника. Видимо, Орочимару такой ответ не устроил, потому что воздуха резко перестало хватать. Они шли. Долго, нудно, припекаемые солнцем со всех сторон, будто равномерно поджариваемые на сковородке. Воды с собой никто взять не догадался, и мужчина буквально изнывал от жажды. Спрашивать было бесполезно. Заботливый наставник мог выжать последний процент жидкости из его хиленького организма. Нет, на самом деле, была возможность добраться более быстро и менее хлопотно. В какой-то момент Орочимару подошел к дереву и… просто пошел по нему, даже не замечая смены плоскости. Рука Михалыча уже потянулась перекрестить горемычного, но он резво передумал. Приглашение присоединиться к более «возвышенным» прогулкам тоже отверг. А зря, поскольку его тут же нежно обхватило языком и подняло на высоту его хозяина. Правда, далеко они так не ушли: стоило отпустить юношеское тельце, как оно тут же рухнуло вниз, благо, было вовремя поймано. В тот момент, когда «Саске» собирался послать все к чертовой бабушке и устроить привал, за его спиной раздался бодрый, но больно знакомый голос. - Саске, подожди, Саске! - Неопрятное, непричесанное дитятко выскочило из-за деревьев, ухватив его за рукав кимоно. - Ты вообще кто? – сощурившись, он отдернул руку, старательно отходя от шумящего. Мало ли, заразный какой. - Саске, это я, Наруто. Нам нужно вернуться в Коноху. – Услышав знакомую песню, он закатил глаза. Опять этот блаженный за ним скачет! Ну сколько можно, уже в четвертый раз – одно и то же! «Саске, бла-бла-бла, вернемся в Коноху, бла-бла-бла, сила дружбы, бла-бла-бла». Он сплюнул, стараясь сдерживать подкатывающие эмоции и не надавать по морде надоедливому пацаненку. - Ты мой друг и я не оставлю тебя! - Слушай, ты меня достал. Я в душе не ебу что тебе надо, но иди на хер, не доводи меня до ручки! - Саске, пожалуйста, выслушай меня. Я люблю тебя, и я всегда буду с тобой… - розововолосая девушка робко приближалась к нему, едва сдерживая слезы. - Послушай, девочка, иди домой, пеки пирожки, заведи себе бойфренда и займись папье-маше. И этого кретина забери, у меня от него голова пухнет. Я вас двоих не знал, не знаю и знать не хочу. Отвалите в туман и закончите, наконец, школу. А ты чего встал? Шевели, давай. Может, к закату успеем. – Он небрежно обогнал Орочимару, стараясь забыть подвисшие от удивления детские лица. - А ты изменился, Саске. - Кризис пубертатного периода, мать твою. Пройдет время и Михалыч научится ходить по деревьям. Его силы возрастут, он научится управлять чакрой и даже выговаривать названия тех техник, которые использует. Большую часть времени он будет мотаться за Орочимару, а потом, когда более-менее разберется в ситуации, пошлет того строгать березы в Тундре. Наруто и Сакура так и не поймут, что случилось с членом их команды. Хотя, Сакуру все устроит, да и кого бы не устроил практически ежедневный секс и трудолюбивый мужик под боком? Он не станет обучать Боруто, посоветовав тому быть мужиком, а не психованной ПМСницей. И лишь Орочимару, доживая свой век в уютном домике с баром, будет пить, не закусывая и вопрошать в тишину: «Куда ж ты, сука, проебал свой дар?». Но ответа так и не получит.