Крепость

Приграничный лес на севере Тайного Города между секторами Тёмного Двора и Зелёного Дома Солнце ещё не полностью свалилось за горизонт, а группа Малкавианов уже выходила из портала на восточной опушке. Без глухих шлемов: густой лес и так прикроет от последних смертоносных лучей. Пока охотники проверяли оружие, Жанна и Артур уселись, взявшись за руки, на траву чуть поодаль: зрачки — узенькие алые щёлки за прищуренными веками, лица — отрешённо-неподвижные маски, пальцы тесно переплетены, но ни капли древнего как мир притяжения не ощущается между телами женщины и мужчины. Влюблённые парочки не сидят так. Опытная Жанна, ставшая воином ещё до Раскола, и молодой Артур никогда и не были любовниками. Года три назад они совершенно случайно заметили, что могут намного увеличить чувствительность, объединив силы. Сейчас для выслеживания группы Саббат требовалось именно это. Малкавианы отлично понимали, что сегодняшние хищники не станут отсиживаться в норе и ждать, когда до них доберётся облава. С наступлением ночи они выйдут, чтобы прорваться с боем или умереть в бою. Жанна обернулась к напарнику, безмолвно спрашивая: «Попробуем Зов?» «Постой», — едва шевельнул пальцами Артур. — Я чувствую пищу, — прошептал он. — Движется по лесу в нашу сторону. — Славно, — отозвался Грегуар Малкавиан, возглавлявший отряд. — Луминары тоже почувствуют. И не упустят возможности подкрепить силы перед боем. Не дожидаясь приказа, масаны начали выстраиваться в боевой порядок. — Вперёд! — скомандовал Грегуар, указывая направление. — Не спешим, чтобы не спугнуть. Жанна, Артур — продолжайте прощупывать, мы должны их обнаружить раньше, чем они нас. Хьюго Луминар считал подарком Судьбы одно то, что им удалось дожить до заката. Теперь, если даже их найдут гарки, то просто убьют, а не устроят излюбленное зрелище толпы после набегов — показательное «купание в лучах славы». «А со всеми прочими — ещё потягаемся». Луминарам вновь повезло: по лесу передвигались всего лишь люды. Два десятка могучих дружинников с факелами, не растерявших уверенности и бодрости духа после наступления темноты. Даже навы, называющие тьму матерью, предпочтут биться на открытом пространстве, если у них будет выбор, а зеленые чувствуют себя в лесу как дома в любое время. Два десятка дружинников, лакомая добыча для семерых Луминаров, приготовившихся к последнему рывку. Или уйти из Тайного Города героями, или умереть, прихватив с собой хоть одного врага напоследок. А эти люды — пища, и не более того. Они сильны, но по сравнению с быстрыми и ловкими масанами неповоротливы, и им нечего противопоставить магии Крови. С ними даже колдуний нет — непростительная самонадеянность. Хьюго и его бойцы просчитались. Их встретили не ошеломленные жертвы, а воины, для которых не стало неожиданностью внезапное, казалось бы, появление врага. Чтобы застать люда врасплох в лесу, одной быстроты недостаточно. Дружинники не расслабились, возвращаясь из дозора близ границ сектора навов, и успели активировать защитные амулеты. Артефакты, сработанные ведьмами — не спасение, но позволяют оттянуть действие вампирьих чар, выиграть немного времени, чтобы вызвать подмогу. Луминары ринулись в бой, полагаясь только на скорость и фехтовальное искусство. Ловкие, стремительные, они без труда уходили от булав и тяжёлых боевых топоров, и наносили ответные удары в самые незащищённые места. На зелёную траву и прелые листья текла кровь Люди и почти не попадала холодная кровь семьи Масан. Пока к месту схватки не подоспели охотники-Малкавианы. «Радим!!!» Предчувствие беды и смерти скрутило нервы в тугой, беззвучно воющий ком, разом вытеснило сомнения: не ошибка ли? Дальше фата Добромила действовала точно боевая кукла, у которой в голове всё заложено наперёд. Миг — открыть серебряный медальон и выхватить один из коротких волосков соломенного цвета. Миг — вызвать крошечный огонёк над указательным пальцем. Миг — сунуть волосок в пламя и монотонно пробормотать заклинание удалённого поиска. Миг или полтора — открыть портал с криком «Наши гибнут!» Прыгая в портал, Добромила не слышала передаваемых от ведьмы к ведьме слов «Саббат… атака… марьинские…» Она знала точно: чья-то жизнь наверняка будет зависеть от ее быстроты, но для неё самой в мире больше не осталось ни любви, ни надежды. Артур Малкавиан молчаливо клял себя последними словами. Пропущенный им удар не был фатальным: более опытные бойцы клана тут же прикрыли, дали возможность выбраться из гущи боя. Молодой организм на глазах затягивал рану, но срочно нуждался в восстановлении сил. Жажда подступала, заявляла о себе мерзкой кисловатой сухостью во рту, шумом в ушах и обостренной чувствительностью к запаху крови, ползущему тягуче-сладким облаком во все стороны. Буквально в двух шагах глупо и бессмысленно впитывалась в лесную подстилку кровь умирающего люда. Артур почувствовал чужую агонию и, не в силах больше сдерживать себя, рухнул на четвереньки, набросился, по-звериному вгрызаясь в рану в поисках самого крупного из рассеченных сосудов. Как же прекрасно, что пища ещё тёплая… «Шаровая молния» разворотила Артуру плечо, а брошенная за ней пара «Эльфийских стрел» оставила на месте головы рваный обрубок шеи, медленно вспухающий кровавым пузырём. Добромила и Жанна, только что сразившая предпоследнего Луминара, закричали почти одновременно. — Радим! — Артур! Из портала выскакивали другие ведьмы, числом около десятка, и собирались вокруг фаты. На шум к точке выхода опрометью помчались Малкавианы во главе с Грегуаром. — Ты с ума сошла, стервь белобрысая? — заорал он, на бегу пытаясь оценить обстановку. — Он высушил Радима! — Дура бешеная! Дружинник ваш всё равно не жилец был! В ответе Добромилы содержалось ровно два пристойных слова, а если учесть контекст, то и вовсе ни одного. Колдуньи угрожающе роптали, теснясь около предводительницы. Жанна Малкавиан не произнесла ни звука после того, как выкрикнула надсадно и отчаянно имя мёртвого Артура. Держась как можно незаметней, она осторожно подбиралась к ведьмам на расстояние броска. Ловкость, быстрота и верный клинок опередили боевые арканы. Голова люды не покатилась по листве, а повисла на уцелевших мышцах и сухожилиях, фонтан крови брызнул наискось, обдавая подруг убитой. Гневные выкрики смешались с отдалённым воплем дружинника, чью кровь всё-таки заполучил последний живой Луминар. До клановой принадлежности убийцы никому не было дела: зелёные ведьмы ринулись на масанов разъярёнными тигрицами. В свою очередь, Грегуар и остальные Малкавианы не собирались ни спасаться бегством, ни оставаться в долгу. — За Артура! Жанна, держись! — Зелёный портал! — поднял руку Чуга, старший патруля, ведущего поиск мятежников со стороны навского сектора. — Внимание! — Там должны быть Малкавианы, — сказал Анирга. — Они точно никого на пирушку не звали. Не дожидаясь команды, он следом за старшим уставился затуманенными глазами в ночную тьму. — Зелёные боевыми лупят, третий уровень! Саббат настолько много, или… — Посмотрим сами, — решил Чуга. — Открываю портал. Полная готовность! Когда чёрные тени гарок замелькали на месте побоища, неся с собой смерть и ничего, кроме смерти, Добромила не раздумывала и не боялась. Пусть теперь они все обречены, что это значит, если Радима нет больше, если она не успела его спасти? Но, как бы ни хотелось, она не имеет права просто умереть здесь. О подлом нападении, которое учинили кровососы по наущению тёмных, непременно должна узнать воевода Дочерей Журавля. И королева Зелёного Дома. — Почему портал не смяли? — хмуро спросил Чуга, прислушиваясь к булькающе-хлюпающим звукам и ругани Грегуара, подсчитавшего потери в своих рядах. — Мы Луминара ловили, — оправдывались Анирга и Менга. — Чуть не сбежал, поганец. Мощь Великого Дома Людь при королеве Ядвиге неустанно росла, и к концу столетия знать людов, возгордившись и чувствуя силу, попыталась диктовать условия Торговой Гильдии, грозя тем, что подданные королевы перестанут покупать товары у шасов. Как и следовало ожидать, Тёмный Двор выступил на стороне вассалов и направил в Зелёный Дом послание, более напоминавшее ультиматум. Поначалу казалось, что необходимость отражать набег мятежных масанов из клана Луминар позволит покончить с торговой войной, однако случай распорядился иначе. Узнав о пограничной стычке, в коей от рук масанов и гарок пало двадцать дружинников и восемь колдуний, королевский двор пришел в ярость, и Ядвига своим велением двинула на Цитадель войска, частью мобилизованные еще до набега, а частью — во время оного, под видом защиты мирных подданных Люди от кровососов. Предсказатели и мудрецы Великих Домов сулили затяжную войну… (Из архива мастера — Хранителя знаний. Хроники за лето 7206 по человскому календарю) Цитадель, штаб-квартира Великого Дома Навь Село Всехсвятское (бывш. Святые Отцы на речке Ходынке) Повелитель Нави не часто выходил взглянуть на окрестности Цитадели до захода солнца, и нынче выдался один из таких редкостных дней. Лично подняться в дозорную башню пришлось после того, как один из советников был натуральным образом выгнан из кабинета, иначе он долго ещё кипел бы от ярости и вопрошал: «Куда смотрел Сантьяга?» Неизвестно, увидел ли князь больше, чем гарка-наблюдатель, но обратился он к комиссару, встречавшему у подножия башни, весьма недовольным тоном. — Что скажешь, Сантьяга? — Мы рассматривали возможность войны ещё до того, как Зелёный Дом выдвинул непомерные претензии. Мои предсказатели утверждают, что набег Саббат лишь отсрочил неизбежное на три-четыре дня. — В таком случае, почему ты не предпринял более решительных мер? Сантьяга покосился на левый рукав и поправил искусной работы кружева на манжетах. Роскошный наряд даже сейчас, после введения осадного положения, вызвал бы всеобщую зависть при дворе какого-нибудь кичливого европейского монарха, но едва ли был уместен на военном совете. Навы давно перестали обращать на это внимание — привыкли. Лучшему в истории Тёмного Двора комиссару они простили бы и не такое. Привык и князь, хоть и регулярно пенял на неподобающие одежды во время аудиенций. Эти упрёки превратились в ритуал, неизменный на протяжении многих веков. — Вы предпочли бы, повелитель, чтобы я бросил наших воинов на штурм королевского дворца? — Нет, — проворчал князь. — Это твоя забота — как заставить людов поплатиться за гордыню и наглость. Но пока что они маршируют по нашей территории, словно по своему домену, и мне не нравится это видеть, Сантьяга. — Я работаю над тем, чтобы исправить ситуацию. Зелёные собрали немалые силы и уверены, что сейчас мы не выставим против них гарок. Использовать масанов нам не позволит солнечный день, значит, можно не тратить энергию на переброску большого войска порталами, а приберечь для осады. У меня есть небольшая задумка, как немного развлечь армию королевы по пути к Цитадели. А вы просто не смотрите за стены некоторое время. Лет триста назад наземные постройки Цитадели успешно притворялись монастырём «во имя Святых Отец», в результате чего поблизости даже образовалось небольшое человское поселение с одноименным названием. Любопытный чужак порядком удивился бы, видя, что никто в селе при любой нужде не помышляет не то что постучаться в крепкие тесовые ворота, но даже подойти к ним. Да только не привечали в Святых Отцах любопытных чужаков, монастырь же челы искренне чтили, поскольку он не требовал подношений во имя Божье, наоборот, в голодные годы оттуда частенько подкидывали толику хлеба. А когда речки Ходынка и Таракановка разливались особенно широко, из обители выходил святой старец и молитвой останавливал наводнение. Как-то Ортега, которому выпало изображать старца в очередное половодье, в сердцах обозвал поселение Лужей Отцовской, и с тех пор иначе о нём в Цитадели не говорили. Через несколько лет и челы с удовольствием подхватили прозвание, неведомо каким образом дошедшее до них. Видно, пришлось какому-нибудь шасу-офене ради лишнего грошика не одну лужу преодолеть, пока не заработал на «Осушитель» — артефакт недешёвый, но незаменимый при движении по путям, которые проложила в этих краях господствующая раса. После кровавой бани, устроенной Инквизиторами, монастырь как-то незаметно и тихо исчез, и следующее поколение челов видело одни развалины да старый заросший погост, который и днём-то старались обходить десятой дорогой. Во времена человской смуты навы предпочли окружить свою штаб-квартиру густой рощей, где однажды бесследно сгинул целый заплутавший отряд из воинства царя-самозванца. За минувший век было закончено переустройство подземных уровней Цитадели: они дополнились сложной системой ходов, которые тянулись во все стороны и почти не соприкасались с Лабиринтом. Челы между тем заново обжили пустошь на месте разорённого села, не подозревая, кто обитает с ними по соседству. Как водится, выстроили новую церковь во славу святых, и последний десяток лет о прежнем названии напоминала лишь неистребимая Лужа Отцовская. * * * Армия приближалась к Всехсвятскому под звон колоколов, зовущих челов к заутрене. Во главе шла дружина Дочерей Журавля, элита и гордость Великого Дома Людь, переполненные силой Колодца Дождей ведьмы. С флангов, за границей защитного поля, дружину прикрывали моряны в боевых шкурах, нечувствительные к магии, самые быстрые в Тайном Городе существа, с которыми даже навы предпочитали не сражаться один на один. Обычное войско составляли отборные дружинники пяти доменов, могучие тяжеловооруженные бойцы в конном и пешем строю, в сверкающих доспехах. В арьергарде тащились Красные Шапки с ятаганами, пращами и телегами для добычи. Собирая свои кланы по приказу королевы, вожаки не жалели красок на описание сказочных богатств Цитадели. Несмотря на это, даже самые жадные и бесшабашные из дикарей тайком высматривали на всякий случай, куда сподручней будет удирать, если что-то пойдёт не так. Навов Красные Шапки традиционно опасались больше, чем сюзеренов: с теми, кто по глупости или самонадеянности пытался задеть его подданных, Тёмный Двор расправлялся скоро и беспощадно. Но никто не вставал на пути грозной силы Зелёного Дома, и арьергард приободрился; десятки красношапочных голов лелеяли сокровенную мечту — всласть пограбить богатых шасов, если удача пребудет с людами до конца войны. Главное — самим под навскую сталь не угодить. Никем не замеченное, войско миновало человские избы и начало втягиваться в рощу по скрытой мороком просеке. Опытнейшие фаты в первом ряду прощупывали дорогу в поисках магических ловушек, жрицы блокировали чужие порталы, моряны успевали прочесать рощу не меньше чем на три версты справа и слева. Наступающие были готовы к любой неожиданности. Во всяком случае, считали себя готовыми. Спящие артефакты невозможно быстро пустить в ход на расстоянии, но в этот раз их создателям требовалась не скорость, а точный расчёт. Первые ряды измайловской дружины бодро шагали через небольшой ручей. Прошедшим перед ними ведьмам что-то показалось подозрительным в зарослях камыша по обе стороны от дороги, и заросли для гарантии превратились в скопище бурых догорающих ошмётков. Никто из людов по сторонам не оглядывался. Оттуда действительно ничего не угрожало, зато в полудюжине шагов за ручьём взметнулись вверх и тяжко рухнули груды земли и камней, обрывки корней и два ряда дружинников. И из открывшегося глубокого рва во множестве полезли чудовища с уродливыми звериными челюстями и телами, прикрытыми чешуёй из стальных пластин. Четверорукие твари шустро взбирались наверх, сжимая секиры и длинные ножи в верхних руках, и бросались на ближайших воинов. «Жуки-бронееды», одна из самых известных моделей боевых големов Тёмного Двора. В толчее у рва многим «Жукам» удалось навязать противникам рукопашную, в которой эти големы были особенно хороши: они одинаково ловко действовали всеми руками, но убивать свои жертвы предпочитали, перегрызая горло вместе с кольчужным воротником. Измайловцы не дрогнули, не сломали ряды, не позволили врагу ни развернуться в боевой порядок, ни рассредоточиться и зайти с флангов. В наступление шли не новобранцы, а обученные бойцы, прекрасно знающие уязвимые места навских кукол. Мало-помалу «Жуков» начали брать в кольцо и теснить обратно ко рву. — Людь! Измайлово! — Лупи навских тварей! Круши! — Скидывай, откуда повылезли! — Да не цельём — кусками! — За наших! За Людь! Дружинникам помогали колдуньи с другой стороны рва, то и дело разнося на куски очередного голема, но не слишком усердствуя, чтобы не задеть своих. — Зелёный Дом! Больше не падали на просеку мёртвые и раненые люды: куклам, которых становилось всё меньше и меньше, едва хватало сил отбиваться. — Получше-то этого старья ничего не нашли? — презрительно рассмеялась молодая Дочь Журавля. — Не надейся, Радмила, что получше, тёмные за стенами приберегают. — Им это не поможет! Увлечённые побоищем, дружинники и ведьмы не заметили, что по линии рва в лесу появились два новых провала, пока слева и справа не полетели стрелы и арбалетные болты. Наконечники из навской стали, усиленные заклинанием «Нож сквозь масло», с лёгкостью пробивали доспехи и магическую защиту второго уровня. Прежде чем войско опомнилось и ударило в ответ, наёмники-Горностаи успели сделать максимум по четыре выстрела, но урон их вылазка нанесла втрое больший, чем атака големов. Увёртываясь от «Эльфийских стрел» и «Шаровых молний», лучники и арбалетчики скрылись под землёй ещё резвее, чем появились. Уже всем было ясно, что в этом месте тянулся подземный ход и, скорее всего, не один. Тратить время на охоту за Горностаями Дочери Журавля не стали и ограничились тем, что пустили в каждый провал по десятку морян. — Чуды обещали нейтралитет! — кипятились обер-воеводы Сияна и Ружица, когда наступающая армия возобновила движение. — Мало того, обещали подумать о том, чтобы нас поддержать! — Они сговорились с навами, вероломные ублюдки! — Это были наёмники, а не гвардия, — осадила ретивых подчинённых воевода Гостислава. — А если Орден и поддержит нас, то не раньше, чем мы начнём одолевать тёмных. — Тогда мы и без рыжих как-нибудь обойдёмся. — Пусть ждут своей очереди! — Вот теперь, девицы, — кивнула Гостислава, — я слышу достойные речи. Надо было сразу соглашаться на предложение королевы о союзе. Несмотря на всю быстроту морян, войско так и не догнала ни одна из охотниц за чудами. Навы, скрипя зубами, оплатили всё снаряжение, которое потребовал хитрый и предусмотрительный Иоахим де Лок, командир отряда вольных стрелков-Горностаев. И у каждого бойца, отправившегося на вылазку, было при себе «Око василиска» — баснословно дорогое и самое действенное оружие против оборотней, разработанное советниками после того, как Тёмный Двор убедился, сколь опасными противниками могут стать создания фаты Мары. Однако ж, ни големам, ни наёмникам было не по плечу умалить мощь надвигающейся армии не то что серьёзно, а хотя бы ощутимо. Вылазка лишь разозлила людов, которых и без того переполняла ярость и боевой задор. — Эти трусы так и не вышли, чтобы дать честный бой. — Измайловский барон Далибор, оглядывая высокие стены из-под латной рукавицы, подъехал к жрице Ясыне. — Подлые удары исподтишка — вот всё их военное искусство. — Мы знали, что так и будет, — терпеливо объяснила Ясыня. — Навы будут сдерживать нас на стенах до заката. Ночью подтянутся кровососы из города и выползут те, которые уже внутри. Нам придётся отвести штурмовые отряды и стать укреплённым лагерем, куда никто даже в тумане не проберётся. Если у навов хватит духу и запаса энергии, они могут попытаться под прикрытием масанов ударить по лагерю и снять осаду. Предсказатели не сошлись в том, насколько это вероятно. В любом случае, мы приложим все силы, чтобы Сантьяга тратил энергию только на оборону стен и даже не помышлял о контратаке. — Я вот думаю, — помялся Далибор, — может, зря мы не присовокупили к войску дружины Марьино и Сокольников? Они бы не помешали… — Королеву об этом спрашивали, — улыбнулась жрица. — Она ответила, что незачем оставлять Сантьяге запасную нору, из которой он сможет огрызаться. Охоту барон любил сильней, чем войну. Война хороша ненадолго, чтобы разбить врага, а потом наслаждаться плодами победы. А охота — прекрасна в любое время. — Верно! — Далибор так энергично взмахнул рукой, забыв о поводьях, что вышколенный боевой конь протестующе заржал. — Этого зверя мы обложим в собственном логове! * * * — Я обошёл стены и башни, — доложил Ортега. — Никто не сомневается, что зелёные обломают о Цитадель зубы, как Орден четыреста лет назад. — Я обойду, когда люды пойдут на приступ, — сказал Сантьяга, только что закончивший совещание с магами. — Рад слышать о всеобщей уверенности в наших силах и тоже надеюсь, что мы справился со всеми сюрпризами, которые смогли придумать жрицы. Но не обещаю, что это будет пустяковым делом. Ортега не стал возражать, предпочтя молчаливую убеждённость в том, что комиссар уже рассчитал все возможные действия колдуний и придумал самую надёжную защиту для каждого случая. Но всё же не удержался и осторожно спросил после паузы: — Комиссар, может, нам стоит вернуть Богу и его группу, пока люды не успели заблокировать порталы? — Нет, не стоит. Двадцать гарок осаду с Цитадели не снимут, зато вместе с гарнизоном Митино удержат крепость, если люды попробуют её захватить. А они наверняка попробуют. Но их главные магические силы будут осаждать нас, и Бога справится. — А если нет? — тихо спросил Ортега. — Если нет, это будет означать, что я готовил наших воинов никуда не годно и, вдобавок, серьёзно ошибся с выбором помощника. Сектор Тёмного Двора, крепость Митино близ Большой Волоцкой дороги От деревни, когда-то давшей название крепости, после морового поветрия осталась пустошь с полуразвалившимися остовами печей. Злые языки в Ордене и Зелёном Доме болтали, что гарнизону надоело соседство с челами, вот и принесли в их селение чуму. На деле же челы отлично справились сами. Выморочную деревню спалили царские мортусы, а смолокурню, показанную им вместо крепости, на диво быстро оставили в покое после слов неприветливого чернявого мужика «нету болящих». Мужик не солгал: тяжёлые формы чумы в Тайном Городе встречались только среди челов и Красных Шапок. Но если человские колдуны и наёмники при появлении в Москве первых трупов с бубонами подхватили мошну и стремглав бросились к эрлийцам, то с Шапками было сложнее, потому как лечиться они предпочитали, когда уж совсем припрёт. Кончилось тем, что люды насильно собрали их во дворе Южного Форта, привезли туда лекарей, и те деловито обработали всю дикарскую семейку противочумными заклинаниями под истошный бабий вой: «Детушек уморить хотят, изверги!» Крепость навы построили ещё в те времена, когда большую часть территории занимали непроходимые леса и болота, — для дополнительной защиты владений и безопасности караванных путей на северо-запад и обратно. К делу подошли основательно, но не забывая об экономии. Крутой утёс или высокий обрывистый берег — это, конечно, неплохо, если не считать, что энергию придётся тратить за защиту не только стен, но и склонов. Иначе маги атакующей стороны в случае удачного прорыва попросту обрушат утёс вместе с неприступной твердыней. Крепость Митино располагалась с краю заболоченной низины, которую петлёй огибал тракт. Зубчатые стены в виде вытянутой трапеции сближались недалеко от самой непролазной топи, а со стороны тракта дополнялись двумя массивными башнями. Стены опоясывал ров в тридцать ярдов шириной. И в самое засушливое лето, и во время проливных дождей затхлая болотная вода находилась на одном уровне — чтобы тренированный боец, свалившись в ров, не мог без магии выбраться наверх по отвесному внешнему склону. Поговаривали, что по дну ползают жуткие мутировавшие твари, пожирающие живую плоть раз в сорок быстрее осских крыс. Знатоки из чудского Бестиария эту информацию опровергали, авторитетно заявляя, что в отсутствие штурмовых отрядов на прокорм таким существам понадобилось бы по две человских деревни каждый месяц. — Зелёные, по обыкновению, заставляют себя ждать, — проворчал Шурга, передавший Боге командование обороной. — Ну, не знаю. Я с их мужчинами на свидания не ходил, а целый полк ведьм вряд ли против нас бросят. — Если не бросят вообще никого, обидно будет опять просидеть впустую в полной готовности. — Это вряд ли, — сказал Бога. — Предсказатели ещё до набега Саббат обещали войну. Было бы проще, конечно, если б Орденом правил не хитрый лис фон Грам. Рыжие с зелёными сейчас радостно мутузили бы друг друга, не обращая на нас внимания. Но старый фон Грам ума и хватки не растерял. Своих вояк держит в узде, а с людами заигрывает как по учебнику дипломатии: много обещает и мало делает. Ему тоже нынешняя численность войска Зелёного Дома не по нраву, вот и надеется, что мы его в любом случае изрядно проредим, а потом и вмешаться можно будет при удобном случае. — Так войны планирует комиссар, — заметил Шурга. — Чуды наконец-то решили у него поучиться? — Разница в том, что планы комиссара осуществляются. Даже если в них вмешается досадная случайность вроде заварушки в лесу. Два маленьких артефакта-«птички» влетели в бойницу и почти одновременно опустились на стол перед гарками. «Пока ничего», — кратко сообщали дозорные из обеих башен. Каморки на самом верху каждой из башен устроены были так, что повышали чувствительность мага к потокам чужой энергии. И всё же «пока ничего» не означало, что враг не приближается по тракту. Дружинники не способны к магии, а боевые артефакты до активизации намного сложнее обнаружить, чем колдуна. — А дозорные на болоте чего тянут с донесением? — нахмурился Шурга. — Я их отозвал. — Зачем? — удивился Шурга и тут же прикусил язык. — Ну да, мы же из магов самые заметные… Думаешь, что люды, если попрут с болота, будут тешить себя надеждой на внезапность? — Будут или нет — их дело. Но нам их раньше времени надежды лишать не стоит. —Пора! — взмахнула рукой фата Переяра, старшая над колдуньями прикрытия. Добромила глубоко вздохнула, унимая зачастившее от нетерпения сердце, и вызвала портал. Справа и слева то же самое сделали её боевые подруги. Марьинская дружина вот-вот должна была войти в зону видимости дозорных на башнях. Ряды могучих конных ратников ненадолго перешли на шаг, пока ведьмы занимали свои места в боевых порядках. Две феи в «Накидках пыльных дорог», сопровождавшие дружину на всякий случай, радостно вскинули руки в жестах приветствия. — Настаёт наш час! — воевода Тороп играючи завертел тяжёлой булавой, утыканной осколками обсидиана. — Отомстим за братьев! —Людь! — слились воедино десятки голосов. — На Тьму! «Тьма умеет огрызаться… Сколько храбрецов сложит головы за навскую крепость?» «Выдюжим. А мы выдюжим — и Цитадель не устоит. Придётся белому хлыщу Сантьяге просить мира на условиях королевы». Больше не было смысла таиться, и Тороп с гиканьем пустил коня галопом. Делай что должно, и будь что будет — так учили будущего воеводу отец и дед. Вместе со всей Людью ждали они сегодняшнего дня. Не дождались… «А я дождался, и клянусь — за меня вам стыдно не будет!» — Стой! Спешиться! Ведьмы, которым магия позволяла без труда опередить конных, заметили преграду первыми. Дальше двигаться на лошадях было невозможно: тракт и всё пространство между ним и крепостным рвом густо усеивали стальные зазубренные рогульки-триболы. — Обычное железо! — презрительно скривилась Переяра, рассмотрев одну. — Голуба, Собислава, займитесь! Заклинания двух фат буквально проутюжили дорогу среди заграждений, вминая в землю и расплющивая заостренные стальные штыри. Ширина свободной полосы позволяла беспрепятственно ехать фургону с артефактами, энергией и всяческим боеприпасом. «Вот так бы и вас раздавить всех, — думала Добромила, глядя на стену и башни. — И кровососов добить, чтобы семени поганого на Земле не осталось». Дружина продвигалась теперь пешим ходом — ров и стену не будешь штурмовать в конном строю. Лошадей несколько воинов отогнали в безопасное место. Добромила щурилась, пытаясь разглядеть чёрные фигуры врагов на стене между зубцами. От силы в двух местах ей вроде бы удалось заметить какое-то движение. «Навы не держат в Митино большой гарнизон, — рассуждали перед выступлением Тороп и Переяра. — Два-три десятка гарок, да и то лишь по случаю набега. Какая бы ни была защита на крепости — мы их сомнём». «Да, — стискивала кулаки Добромила. — Конечно, два полка Дочерей Журавля взяли бы крепость с налёта, но они в другом месте нужнее. Справимся. Недаром в школе напротив имён Переяры и Чаруши записали «возможно, жрица». Против них тёмным за стенами и магической защитой не отсидеться». * * * Мешать ведьмам, сковавшим ров льдом с помощью «Гиперборейского колпака», Бога запретил. — У нас запас не бесконечный, если кто забыл. Нам из Цитадели не подвезут. Впрочем, передние ряды дружинников пробовать лёд на прочность не стали. Нацепив на ноги и на руки артефакты, они перепрыгивали ров, прицеплялись к стене и принимались карабкаться вверх шустрыми четырехлапыми пауками, пользуясь тем, что магическую защиту крепостей строили против разрушительных арканов, стрел и стенобитных ядер. А там подоспели и остальные бойцы, таща осадные лестницы и зачарованные верёвки с крючьями. Со стен тоже отвечали не магией, а булыжниками и старой доброй кипящей смолой, которую лили из чанов расставленные цепью големы, похожие на гарок сложением и одеждой. В спокойные времена они составляли большую часть охраны в крепости, но в случае серьёзной атаки годились лишь на то, чтобы задержать врага на первой линии обороны, да там и полечь. Несмотря на проворство и силу, несложные мозги позволяли решать лишь одну задачу, и, если дружинник всё же взбирался наверх, ближайшая кукла, занятая своим делом, не всегда успевала даже обернуться. Виге, управлявшему големами на своём участке стены, тоже едва хватало времени кипятить заклинаниями смолу и отдавать команды. Очередной люд одним ударом кулака в тяжёлой латной рукавице сбросил защитника со стены ещё до того, как вытащил боевой топор. Не надеясь на остальных, Вига оставил удобную позицию и бросился наперерез. Люд вертел топором словно палочкой, а совершенно помутившийся от бешенства взгляд наводил на мысль об изрядной дозе убой-травы. Новый молодецкий удар вместо черепа Виги раскроил удачно подвернувшийся валун. Всё, противник уже достаточно развлёкся. Быстрый экономный жест довершил аркан, взломав защитные чары на доспехах. Топор вновь обрушился в пустоту, а в следующий миг чёрная навская сталь рассекла кольчужный воротник люда вместе с шеей. С трудом, но големы пока держались. Вига немного помог им, увернувшись от «Дыхания дракона» из артефакта, и вскипятил ещё порцию смолы. Не успев опрокинуть чан, голем завалился навзничь, обдавая себя пузырящейся жидкостью, дёрнулся и застыл неподвижно. Та-ак. Среди нападавших всё же нашёлся хороший арбалетчик и воспользовался моментом. К счастью, бесполезно потратил на куклу дорогой болт, усиленный заклинаниями для преодоления защитного поля, и наверняка с обсидиановой крошкой в наконечнике. Тем временем снизу подоспела новая волна атакующих, и стало не до злорадства. Число големов уменьшилось на две трети. Виге пришлось активировать артефакты, которые отталкивали от верхней кромки стены всё живое и неживое. Потом вместе с последними големами прикончить четырёх дружинников, успевших взобраться до активации. Потом глянуть, на сколько ещё хватит артефактов, и, зло сплюнув в смоляную лужу, подать сигнал «нуждаюсь в помощи». — Они отошли! — К Боге подскочил гарка из резервного десятка, отправленного ликвидировать угрозу прорыва в двух местах. — Будут ждать подкреплений? — Нет. Ведьмы своё слово ещё не сказали, так, защиту на прочность слегка попробовали. Шурга, держи резервный запас големов наготове. Всех, у кого с магией получше — сюда, вдвоём нам с тобой не справиться. * * * Фата Чаруша улыбалась, глядя на молодую фею Ванду почти с материнской нежностью. Ванда не была Дочерью Журавля, зато техниками Белых Дам владела лучше многих более сильных колдуний. Она не подвела. Безошибочным чутьём отыскала нужные тропы сквозь болота, да так, что дружинникам лишь единожды пришлось останавливаться, чтобы настелить гать. Пользуясь магической поддержкой Чаруши, обеспечила превосходную маскировку. Фата не сомневалась, что вся отборная дружина домена Сокольники миновала болота незамеченной. Словно сама земля укутывала тайным пологом своих любимых детей, чтобы они сковырнули с её лика уродливый каменный нарыв. «Через несколько лет леса и болота поглотят это место. Спустя век жители Тайного Города и не вспомнят, что тут была чья-то крепость. Кроме Сантьяги, конечно, но ему вряд ли захочется лишний раз припоминать своё поражение. И хроник Зелёного Дома, к которым прибавится славная страница». — Неужто нас до сей поры не видят со стен? Не верю я в это, — заговорил Златан, сын старого барона Остромира. Умелый воин и воевода, он тоже надеялся вписать славную страницу в хроники. Уж тогда ни у кого не возникнет сомнений, под чью руку должен будет перейти отцовский домен. — А если и видят, — с улыбкой ответила Чаруша, — они сейчас немножко заняты. А скоро будут заняты так, что не смогут дорогих гостей как положено встретить. На приступ идём по сигналу от Переяры. Златан поспешно отвернулся, скрывая набежавшую на лицо тень. Вот так всегда. Сколько бы воинов ты ни вёл, когда им обрушиться на врага, будет указывать ведьма. И никуда не денешься — не дал Спящий мужчинам-людам способности к колдовству. А без магии нава не одолеть. Да и с магией крепко потрудиться придётся. Отряду марьинцев колдуньи не помогли. «Ничего. За всё ответите. Наши предки не оставили от Уратая камня на камне. Настало время о том напомнить». — Готово, — выдохнула Переяра, оттолкнув ногой труп жертвы — молодого чела-крестьянина. Она не собиралась лезть под удары с обеих башен и, обогнув правую, остановилась у края густых зарослей, доходивших почти до рва. Стена с этой стороны выглядела такой же неприступной, но Переяра не собиралась больше терять дружинников. Передовой отряд, отважно ринувшийся на стены крепости и сброшенный с них, дал фате время для подготовки главного удара. Послышались быстрые шаги — Добромила, подойдя со стороны обоза, опустила на траву короб, плотно заполненный кувшинчиками с энергией Колодца Дождей. Переяра опустошила сразу четыре, и лишь после неё кувшинчики принялись разбирать другие колдуньи. Как известно, штаб-квартиры Великих Домов экранированы от потоков чужой магии в высшей степени надёжно. Да, сильнейший маг, способный управлять всей мощью Источника, пробьёт защитные поля, если очень захочет. Но какой в этом смысл, если осаждённые восстановят статус-кво намного быстрее, чем осаждающие разовьют успех и прорвутся на территорию противника? Другое дело — крепость, отрезанная от потоков энергии из штаб-квартиры. Пока у защитников не иссякнет запас, они смогут поддерживать поле нужной плотности, но при постоянных атаках надолго того запаса не хватит. Правда, от тёмных можно ждать любой неожиданности, и чем дольше длится осада, тем неожиданность вероятней. «У нас тоже львиная доля энергии собрана для главных сражений. Ничего. Мы справимся с тем, что есть». Встать вровень со жрицами, войти в Круг Переяра надеялась лет через тридцать, не раньше. Но и тут всё может перемениться: кто знает, сколько сильнейших ведьм вернётся после осады Цитадели? И, если она, Переяра, выиграет свою битву… — Вы все знаете, что делать. — Фата медленно вытянула руки, начиная последний этап магических хитросплетений. — Вместе у нас всё получится. Цитадель, штаб-квартира Великого Дома Навь Село Всехсвятское (бывш. Святые Отцы на речке Ходынке) «Дождичка бы сейчас!» Всехсвятское накрыло удушливой хмарью, но желанный дождь так и не смочил пыльную улицу, несмотря на то, что жуткие ветвистые молнии вспыхивали над Чёртовой чащобой одна за другой. Глухой, почти неслышный рокот, сопровождавший их, пугал сельских жителей куда сильнее раскатов обыкновенной грозы. Не Илья-пророк те молнии метал, это уж точно. Звонарь Филимон сидел в избе кума Епишки Рябого, хлебал брагу, будто воду, и рассказывал, как хорошо было видно с колокольни, что вся чащоба, даром что солнышко за тучами ещё высоко, затянута непроглядной серой мглой, вовсе непохожей на обыкновенный туман, что стелется над полями холодным утром. И будто виднеется в той мгле при вспышках молний то темнота, а то и прозелень. Епишкины домочадцы охали и беспрерывно крестились. — Прогневали деды-прадеды святых отцов, — бубнил старый Макар. — Ушли те тропами неизведанными во горний Ерусалим, и некому малых да убогих от бесовской нечисти оборонить. Попу бы молебен служить, а он дома с попадьёй сидит за тремя запорами. Дьякон, поди-ко, сызнова уж ко вдове Афонькиной огородами почесал. А Филька-звонарь сидит вон и брагу хлещет… Разве таковы прежние святые отцы были? Воистину были божьи человецы, чудеса творили молитвой, дед мой несмышленышем то слыхал от старых людей, а люди те своими глазами святых старцев видели и благословения у них просили… Не успев перейти к обличению нынешнего грешного племени, Макар ухватился за грудь, захрипел, хватая ртом воздух, и свалился с лавки, судорожно дёргая ногами в стоптанных лаптях. Запричитали бабы, Епишка Рябой мало не с кулаками вытолкал звонаря из избы за попом, но вскоре понял, глянув на отца, что всё понапрасну. Видно, суждено душе раба божьего Макария без покаяния отойти. * * * От непрерывных вспышек само небо над Цитаделью выглядело раскалённым. Тучи проносились стороной, не проливаясь ни каплей дождя, и крепкие вековые деревья горели, словно сухие хворостины, оказываясь на пути мощных боевых заклинаний. Маги Тёмного Двора во главе с советниками не позволили жрицам добиться перевеса и сломать защиту Цитадели хоть на одном участке. И сильнейшие колдуньи людов сосредоточились на прикрытии наступающих дружин от магии противника, предоставляя Дочерям Журавля свободу действий. Отряды лучших боевых големов один за другим отправлялись на стены. Дружинники не жалели артефактов — не на Турнире — и останавливать их приходилось нелёгкой ценой. Запас кукол, которых мастера изготавливали не один месяц, расходовался быстро. Быстрей, чем хотелось бы. Наёмные бойцы держались, но слишком мало их было, чтобы растянуть на всю линию обороны. Сантьяга, идущий в облачении гарки по южной стене, прикинул, насколько дороже будут в ближайшее время обходиться Зелёному Дому кредиты и крупные заказы в Торговой Гильдии, и решил, что придерживать аппетиты шасов, пожалуй, не стоит. Если, конечно, они не возрастут совсем уж непомерно. Рядом возник Ортега с перемазанной копотью щекой, но явно довольный. — Мы сбросили со стены два десятка Дочерей Журавля, — доложил он. — Они увлеклись порчей големов и пропустили объемный «Навский аркан». Остальное было совсем просто. На западной стене нашим магам удалось смять прикрытие жрицы и ударить по свежим силам перовской дружины. Положили больше половины, сейчас там ведьмы собирают и переправляют к эрлийцам недобитых. Мы им не мешаем. — Превосходно, Ортега. Теперь… — Отчаянный призыв с восточной стены помешал комиссару договорить. Некогда было раздумывать, откуда тут взялись чёрные моряны, и как люды умудрились не дать им наброситься на своих — ведь чёрные не способны контролировать себя в боевой шкуре. — У кого «Око василиска»? Три артефакта. Слишком мало на всех оборотней, нужно отступать и вызывать подкрепление. Внизу — жрица. Её выпады блокирует группа магов, которым тоже придется отступить, и неизвестно, какой подарочек ведьма сумеет перебросить за стену. И полдесятка гарок, послав тревожный сигнал, вступили в бой с тем, что было. Победить они не могли. Но смогли задержать разъяренных оборотней на несколько драгоценных секунд. — Двое поражённых ядом и двое погибших, — ответил Сантьяга на молчаливый вопрос помощника. — Мы достали жрицу, — сообщил Ортега, скрипнув зубами. — Она активировала «Дырку жизни». — Жаль, что я не успел её проводить в Обитель подобающим образом. — Комиссар, почему мы не выйдем им в тыл? Подземельями можно перебросить достаточно гарок… — Потому, Ортега, что в таком случае незваные гости уйдут, огрызаясь на ходу. А я хочу, чтобы их здесь осталось как можно больше. «А Бога мне потом будет жаловаться, как он, сидя в Митино, умирал со скуки». Сектор Тёмного Двора, крепость Митино близ Большой Волоцкой дороги — Прорыв за правой башней! — С болота подходят! — Встреча по плану три! — скомандовал Бога. — Занять места! Остальные — за мной! Выпускайте големов! Если атаковавшая ведьма и не была жрицей, то мало уступала по уровню большинству из Круга. Пробив защитное поле, она ударила по стене заранее подготовленным сокрушительным арканом. Грохнуло, вздыбило брусчатку во внутреннем дворе, и стихающий шум перекрыли радостные крики снаружи. И было с чего: в пролом могли проскочить двое бойцов одновременно. Ведьма тут же принялась выкрикивать новое заклинание, но слишком много энергии потребовал первый удар, и Шурга сумел заблокировать попытки расширить брешь. Он был прекрасно виден через пролом, не мог тратить силы на личную защиту, и люды с воодушевлением старались достать его всем, что имели в распоряжении. Быстрее гарок Тёмного Двора в Зелёном Доме передвигались только моряны, которых здесь не было. Но до того момента, как подоспевшие маги прикрыли Шургу и занялись восстановлением защиты, одна из стрел с обсидиановой крошкой нашла цель, и новая команда Боги при виде упавшего нава прозвучала лязгом клинка, рассекающего вражеский доспех. — Сердце не задето. — Один из товарищей Шурги быстро осмотрел рану. — Выживет. — «Дырка жизни» сработает? — Не сейчас, — мрачно ответил гарка. — Но, если вдвоём с тобой возьмёмся, можно попробовать пробить блокаду. — Не тратьте… энергию зря, — сипло произнёс Шурга, то и дело стискивая зубы, чтобы не застонать. — Дотяну. Разберитесь с ними… — Блига, сюда! — подозвал Бога воина, помогавшего лекарям во время Сезона Истинных чудес. — Сделай, что сможешь. «На минимуме энергии» не прозвучало вслух, потому что подразумевалось само собой. — Если будет совсем плохо — вызывай меня, будем прорываться в Обитель через блокаду. — Прямо из боя вызывать? — Я постараюсь закончить как можно быстрее. — Ещё чего! — запротестовал Шурга. — Тебе слова не давали, — оборвал его Бога, коротко кивнул Блиге и двинулся обратно к развороченной стене. Больше не было времени отвлекаться на раненого. Ведьмы укрепили лёд, и через ров устремились к пролому свежие дружинники в зачарованной броне. И остановились, столкнувшись с «Рогатыми рубаками», выходящими навстречу. Десяток големов с алебардами и тяжелыми топорами, удивительно проворных при своей массивности, оттеснил людов от пролома, и на льду закрутилось форменное столпотворение. Чтобы свалить одного «Рубаку», усилия приходилось объединять троим-четверым воинам, вдобавок, активно подливали масла в огонь «Шаровые молнии», которые летели со стены экономно, однако каждая разрывалась там, где могла нанести максимальный ущерб. К грохоту железа, свисту и боевым кличам добавился громкий треск ломающегося льда. Его разбивали мощными лапами и выростами на мордах «Поводыри смерти», которые прошли по дну рва. Двое упавших «Рубак» погрузились в воду, прихватив с собой по паре дружинников каждый. Вытянутые шестилапые туши «Поводырей» резво вскарабкались наверх изо рва, на миг зависли невысоко над землёй и, словно враз отрастив себе дюжину лишних лап, широким веером метнулись в сторону марьинцев. Лапы каждого голема превратились в кольцо бешено вращающихся лезвий, которые перемалывали любое оружие и щиты, и наносили страшные раны, врубаясь в живую плоть. Краткие секунды растерянности перед незнакомым врагом дорого обошлись людам. — Рассыпаться! — опомнившись, командовал Тороп. — Жгите их ребята! Жгите на подходе! Струи огня хлестали во все стороны, лица опаляло жаром: казалось, что дружинники одновременно активировали все ещё не истраченные артефакты с «Дыханием дракона». Твари метались из стороны в сторону с чудовищной быстротой и совершенно непредсказуемо. Их загоняли сноровисто, как бывалые охотники дичь. Колдуньи приходили на помощь там, где заканчивались артефакты. — Стоило бы этим големам защиту предусмотреть получше, — досадливо сказал Вига со стены. — Они же горят как свечки. И прок от них только в гуще драки. — Они и создавались для внезапной атаки на большие скопления противника, — возразил Онга, принимавший новую модель для испытаний. — А сгорает у них только внешняя оболочка, самая ценная часть нетронутой остаётся. Потом всех соберём и восстановим за пару ночей. Три «Шаровых молнии» превратили омерзительную куклу-мясника в уродливую оплавленную глыбу. Добромила утёрла пот со лба и огляделась вокруг. Вроде бы ещё одна тварь цела, но с ней тоже вот-вот управятся. — Переяра! — голосом раненого медведя позвал Тороп. — Помоги! Вся земля вокруг юного дружинника с раскромсанным бедром была залита кровью. Фата мгновенно оценила состояние раненого: в Обители из «Дырки жизни» вывалится мертвец. — Велеслав, сынок… — бормотал Тороп. Переяра не слушала, бросив все силы на доступную ей целительную магию. А Добромила с внезапной, ужасающей отчётливостью увидела то, что должно случиться прямо сейчас. Её предупреждающий вопль ударил по ушам Переяры на крохотный, не оставляющий шансов миг раньше, чем на голову фаты, занятой спасением Велеслава, обрушились разом две «Эльфийских стрелы» третьего уровня. — Сдохни!!! Нав, стоящий на краю рва, не стал ни отбивать аркан Добромилы, ни бить в ответ. Он молча спрыгнул вниз, и колдунья бессильно взвыла, почувствовав, как закрывается тёмный портал где-то над тающим ледяным крошевом. Бога вывалился из портала и отпрыгнул в сторону, удерживая равновесие на битой брусчатке. — Не расслабляйтесь, — сказал он двум воинам, доставившим его поближе к Переяре и выдернувшим обратно. — Портал за позиции людов на два десятка! Сильно поредевшая дружина Торопа уже понимала, что штурм провалился. И отступить им не дадут, судя по тому, что широкая чёрная воронка появилась у них за спинами прямо посреди дороги. Ну что ж, пусть братья-«соколы», когда ворвутся в крепость, возьмут и за них чёрной крови. А им осталось продать свои жизни как можно дороже. Артефакты у них ещё есть. Оружие их ковалось специально для боя с навами. Пусть обсидиановые клинки есть далеко не у всех, остальное тоже будет неприятным подарочком — только бы суметь дотянуться. Решимости, отваги и ненависти у каждого достанет на троих. — Ещё поглядим, чья возьмёт… Почти лишившись магической поддержки, дружинники жаждали боя и готовы были платить десятком жизней за одну навскую голову. Но им навстречу не двинулся никто, и чёрные клинки так и остались в ножнах. Гарки, растянувшиеся негустой цепью, одновременно вскинули руки, завершая в едином усилии строительство мощнейшего боевого аркана. И внутри огромного «Кольца саламандры», раскаленного добела и неумолимо сжимающегося, воцарился ад. * * * — Портал! Грузовой… — Плотами разжились, — выглянул Нейга из-за стены, больше похожей на неширокую перемычку. — Какое транжирство. Могли и на месте срубить. — Спать помешали? — поддел кто-то из гарок. — Я не спал. Я наблюдал за людами и размышлял о тленности бытия. — Они, наверное, тоже размышляли, пока топали через болота. Живёт, мол, такой Нейга двадцать наших поколений, а я вот ему голову пробью кистенём с обсидиановыми осколками, и жить он больше не будет. И будет мне счастье, и фея моя перестанет недотрогу из себя строить… — У концов в балагане шутовством не пробовал зарабатывать? Те же люды орали бы от восторга и монеты горстями сыпали. Медные. — Я лучше в жонглёры, — сказал насмешник, заклинанием поднял на стену увесистый валун, примерился и запустил в один из плотов, на котором переправлялись дюжины две дружинников в сопровождении ведьмы. Великий Дом Людь традиционно строил все здания только из дерева, и за тысячелетнюю историю войн и осад зелёные ведьмы придумали множество эффективных способов защиты своих крепостей от огня. Но это не значило, что они хуже отражали другие атаки. Не долетев, валун рассыпался на мелкий щебень, не причинивший воинам в доспехах никакого вреда. Ведьмы с трёх плотов одновременно врезали по гребню стены «Ветром дикой охоты», тоже не задевшим никого. На этом шутки кончились, о чём сообщил мощный магический всплеск на другой стороне и гулкий удар о камень. Ведьма на краю рва моментально подключилась к атаке, демонстрируя высокий уровень по меркам любого Великого Дома. Она в хорошем темпе пыталась отправить через стену одно заклинание за другим, и если «Шаровые молнии» и падающий с неба огонь нетрудно было отклонить, то неопасные с виду облака оказались реальной угрозой, поскольку были начинены крошечными и острыми частицами обсидиана. Защитные сети рассеивали облака, но не уничтожали частицы, так что гарки некоторое время предпочитали задерживать дыхание, а потом и вовсе скрылись в узких проёмах. Со стороны могло показаться, что людам никто не сбирается мешать, и они вот-вот беспрепятственно взберутся на стену. Снаружи не виден был выступ-карниз, тянувшийся внутри на два навских роста ниже гребня. Пока стоящие на нём разом не вытащили едва заметные каменные клинья, и поток смертоносных заклинаний не обрушился сквозь бойницы на дружинников, которые как раз почти успели с ними поравняться. Магической защиты доспехов хватало на несколько секунд, колдуньи на плотах не справлялись с прикрытием, и большая часть уцелевших бойцов так и не сумела прорваться наверх — кто сорвался в ров, кто прыгнул сам. Со дна не замедлили явиться юркие крабоподобные твари с острыми как бритва клешнями и челюстями и набросились на тех, кто карабкался на плоты. Ведьмы старались как могли, но не в силах были спасти всех сразу. Сверху со стены сбросили тех, кто сумел взобраться, и добавили настоящий ливень с запахом тухлятины. С виду он тоже больше всего напоминал болотную жижу, но, затекая под доспехи и кожаные рубахи, разъедал сильнее купоросного масла. Ядовитый дождь мало-помалу переполз через ров. Закрывая дружину, Чаруша сыпала проклятиями, точно пьяный наёмник в дешёвом борделе, обнаруживший пропажу кошеля. Она узнала мерзкую жидкость: в Зелёном Доме её впервые и получили во время очередной стычки с Орденом. Правда, широко применять новинку не позволяла сложность и дороговизна изготовления на обычной речной или колодезной воде. Выходит, вода здешних трясин, или ещё что, позволила тёмным упростить способ. После войны придётся усиленно поработать над нейтрализацией. К фате приблизился Златан: он был хмур и полон решимости. — Переяра проломила стену — навы туда бросят всех кукол и артефакты. Нельзя медлить, Чаруша! Ещё приступ, и мы их одолеем. — Да, — кивнула она. — Мы должны нажать сейчас, как можно сильнее. Веди парней. Я сделаю всё, что смогу. Кто-то из молодых колдуний в сердцах черпанул во рву и изо всех сил метнул на бойницы огромный колышущийся шар грязной воды. Поняв, что изнутри мокрый подарочек не отбили, воевода злорадно оскалился. К несчастью, стена не давала увидеть навскую рожу после насильственного умывания. «Погодите чуток — кровью умоем». — Ванда, Родислава — будете со мной. Соберите весь запас энергии. Артефакты для поражения на расстоянии, у гарок были на исходе, и эффект от них не оправдывал надежд: ведьма справлялась с прикрытием наступающих просто великолепно. Люды цеплялись за стену мёртвой хваткой и лезли наверх один за другим, моментально занимая места убитых, не обращая внимания на раненых, которые с криком срывались вниз. Големов не хватало, чтобы выстроить их них хоть сколько-нибудь серьёзный заслон. Гаркам оставалось дожидаться, когда на стене перемешаются свои и чужие, и колдунье придётся либо вступить в ближний бой, либо устремиться на помощь воинам у пролома. В бою один на один дружинник-люд не соперник наву — хоть в зачарованных доспехах, хоть с обсидиановым оружием. Не помогают ни артефакты, ни немалая сила: навы слишком быстры, слишком хорошо владеют своими чёрными изогнутыми клинками, и способны бросить разящее заклинание в самый неожиданный момент. Несмотря на четырёх-пятикратное численное превосходство, людам не удавалось преодолеть оборону и прорваться во внутренний двор. Защита истощалась, и всё больше кольчуг и кирас от лучших мастеров Зелёного Дома не выдерживало напора навской стали, с лёгкостью разрубающей самые прочные латы. Зажатые в клещи, гарки уходили от боя быстрыми порталами, мгновенно возникали за спинами врагов, и чёрные клинки вновь и вновь напивались горячей крови. Чаруша зависла на уровне гребня, не переходя рубеж, за которым левитация становилась опасной из-за действия защиты. Перескочить на стену помогла обычная верёвка с крюком. Ближайший нав получил «Кузнечным молотом», но сумел укрыться от чего-нибудь более убийственного. Фата быстро вытащила наверх Ванду и Родиславу, и у тёмного вместе с подоспевшим на выручку собратом мигом пропало желание геройствовать. Ещё трое или четверо отвлеклись на новую угрозу. Чаруша, переполненная силой, бесстрашно ринулась навстречу врагам. Молодые колдуньи, опустошая один кувшинчик за другим, подпитывали её и держали «Щит», который пока что не пробило ни одно заклинание. А фата без устали метала один аркан за другим, упиваясь боевым азартом и злым торжеством. Отвлечь магов, ещё не истощивших запас; чем дольше она сможет это делать, тем скорей возьмут верх Златан и его соколы. «Уклоняетесь, бережёте энергию! Значит, мы всё верно рассчитали. Ну что ж, попробуйте меня остановить!» Она метнула новый пук «Эльфийских стрел» и вскинула секиру над головой, увлекая дружинников в сторону недалекого спуска к подножию левой башни. Наверное, так рвалась к Уратаю легендарная древняя воительница с непобедимым мечом. Двое навов, выросших на пути, ударили по «Щиту» одновременно. На этот раз атака почти достигла цели: Ванда и Родислава удержали защиту буквально чудом, из последних сил. С яростным рёвом Чаруша ударила в ответ, заставив врагов торопливо спрыгнуть вниз. Хотела угостить их вдогонку «Дымом ледяных вершин», но замерла на мгновение, почувствовав, что там, где должны были ворваться через пролом марьинцы и Переяра, формируется мощное «Кольцо саламандры». Формируется на тёмной энергии. «Что с Переярой? Как она могла допустить? Что я могу сделать?» Ответ был очевиден: уже ничего, — и Чаруша подавила отчаяние и боль, сосредоточилась на магических всплесках в ближайшем окружении, и сразу же почувствовала новую угрозу. Родислава тоже: она громко вскрикнула, предупреждая. Слишком поздно. Двое гарок, которые держались позади и атаковать не спешили, успели собрать достаточно энергии и наконец-то дождались подходящего момента, чтобы нанести свой излюбленный подлый удар. «Навский аркан» четвёртого уровня, опустошил и «Щит», и Чарушу вместе с поддержкой. Со стороны пролома рысью мчались недобитые големы, за которыми виднелись ненавистные высокие фигуры в чёрном облачении. Люды ещё не чувствовали себя сломленными и не собирались бежать. Никто не думал о себе, слыша крики товарищей, гибнущих в огненном кольце. Только о мести. Любой ценой. Они ещё надеялись, что их силы и ярости хватит, чтобы опрокинуть врага, который лишил их поддержки ведьм, но и сам больше не использовал по-настоящему мощных арканов. Настала пора, когда воины говорят друг с другом на языке честных клинков. Да, сталь Зелёного Дома не выдерживает столкновения с чёрным, словно Тьма, металлом, выплавленным в Цитадели. Люды прекрасно это знали, и в их оружии было достаточно обсидиана — единственного материала, способного нанести наву смертельную рану без применения боевой магии. При условии, что обсидиан сможет пробиться сквозь заслон чёрной стали. Оставшиеся на стене дружинники один за другим падали в ров или на камни по другую сторону. Выбраться из воды на уцелевший плот удалось немногим. Последние соколы, которые должны были довершить разгром, оказались между врагами и трясиной. Гарки использовали магию очень экономно, большей частью затем, чтобы противостоять артефактам людов, но им этого хватало — прорваться к дороге было почти невозможным делом. Мокрая до нитки Чаруша, тяжело дыша, распласталась на твердой земле, куда её вытолкнули двое дружинников. Вскинула голову, безнадёжно посмотрела вперёд и с радостным выкриком замахала рукой, поднявшись на колени. Прямо в её сторону мчался галопом всадник на знакомой гнедой кобыле Переяры с приметным белым пятном. Значит, в седельной суме наверняка остались один или два запасных кувшинчика. Спасение для десятка бойцов, если повезет — для двух десятков! Им — всаднику и гнедой — не хватило каких-то тридцати саженей. Следующим под ударами чёрных клинков упал воин, бросившийся прикрыть Чарушу. За ним — она сама, оборвав предсмертное проклятие на полуслове. Бога широким жестом продемонстрировал жаждущим две просторные и абсолютно пустые полки. — И напоследок — Шургин запас на непредвиденный случай. Из ларя, припрятанном в дальнем углу, Бога извлек четыре последних чёрных бруска, осмотрел все по очереди, словно ожидая, что вот сейчас каждый превратится в два, а то и в дважды по два, и протянул гаркам. — Только раненым. Поцарапанные обсидианом не считаются. Да, я знаю, что у них тоже болит. Срочный портал в Обитель кому-то необходим? — Отправили уже тяжёлых, как только ведьмам стало не до блокады. Шургу и ещё двоих. — Остальные могут держать в руках оружие, — сказал другой воин. — Но с энергией они смогли бы вдобавок и сражаться по-настоящему. — Поэтому, — серьёзно кивнул Бога, — самые боеспособные срочно отправляются к ближайшему арсеналу. Я послал артефакт с донесением, но из Цитадели нам вряд ли помогут, так что вперёд. Если не будете медлить, то не все людские лошади успеют достаться мародёрам. Великие Дома на протяжении веков создавали в своих и чужих секторах замаскированные склады с запасом энергии и артефактов для отрядов и групп, которым доставалось выполнение боевых задач по всей территории Тайного Города. — Хочешь сказать, Бога, что Красные Шапки уже разбежались из-под Цитадели? — Этого я пока не знаю. Но не думаю, что они сейчас грабят Денежную Башню, уверенные в безнаказанности. — Нет, конечно, — вмешался новый голос, уверенный и спокойный. — Тем не менее, до казначейства уже дошли два письма от шасов о возмещении убытков из-за военных действий. Не понимаю, к чему такая спешка — пока не заключено перемирие, мы не имеем возможности направить справедливые требования вассалов в канцелярию Её величества. Кто-то издал громкий облегчённый вздох, кто-то не удержался от довольной улыбки. Комиссар нашёл время и энергию для магической связи с крепостью. Это значит — в Цитадели всё в порядке. От них не требуется демонстрация выдержки, хладнокровия и готовности идти в бой в любую минуту. — Уже всё, комиссар? Осаду уже сняли? — задал Бога вопрос, вертевшийся в мыслях у каждого гарки. Мало-помалу в зале сделалось тесновато: почувствовав магическую активность, подтянулись все, кто мог. — Мы этим занимаемся, — ответила полупрозрачная фигура Сантьяги. — Рассчитываем закончить с наступлением темноты, вы здесь управились раньше. Людам изменило чувство самосохранения? — У них было достаточно сил, — сказал Бога, — и они очень старались. Тянуть время за стенами и магической защитой нам бы не удалось. — Каковы потери? Бога выдержал паузу не ради пущего эффекта: рапортовать чётко и ясно мешало захлестнувшее с головой счастье — от того, что он имеет право сказать сейчас эти слова: — Невозвратных потерь нет. Почти не слыша собственного голоса, он сообщал о раненых и наблюдал, как меняется лицо полупрозрачного комиссара. — Именно этого я всегда требовал от вас, — сказал Сантьяга. — Вы победили врага, сохранив себя для Нави. Навь будет гордиться вами, воины, как горжусь я. Замок, штаб-квартира Великого Дома Чудь Деревня Никольское близ Боровской дороги Сквозь небольшое окно, распахнутое настежь, в кабинет долетали отдалённые выкрики уличного торговца сладостями. С этой стороны близ главного бастиона Ордена теснились не арсеналы и склады, а дома, в которых жили рыцарские семьи. С давних пор большинство чудов предпочитало селиться вокруг Замка, образуя собственный город со своими обычаями и правилами, которые неукоснительно соблюдали и шасы-торговцы, и концы, держащие трактиры и весёлые дома, и прочие разноплеменные обитатели. А проезжающие по дорогам челы так и следовали мимо, не испытывая никакого интереса к неприветливому холму и дремучему лесу от его подножия до вершины. Московский митрополит знал, кого можно отыскать на землях, числящихся в его владении, но о Договоре он знал не хуже, и крестных ходов вокруг холма не устраивал. Великий магистр Винсент фон Грам отложил хрустальный шар и медленно произнёс: — Итак, о Митино зелёные обломали зубы. Что говорят теперь предсказатели насчёт войны, Роберт? Роберт фон Рип, мастер войны, огладил пальцами аккуратную рыжую бородку. — После неудачного штурма Митино мастерская Предсказаний вдвое снизила шансы Зелёного Дома на благоприятный исход. Почти никто не сомневается, что ночью Сантьяга вынудит людов отступить от Цитадели и начать мирные переговоры. На его условиях. — Я с самого начала не сомневался, что их не хватит дожать навов по-настоящему. — Я ничуть не удивился бы, — осторожно вставил фон Рип, — если бы зелёные потеряли две дружины, бросив их на крепость без серьёзной магической поддержки. Но разведка и наблюдатели доносят, что с поддержкой дело обстояло очень неплохо. Судя по использованным арканам, среди наступающих были колдуньи уровня жрицы. Поэтому я склонен считать, — он поморщился, словно хлебнул слишком кислого вина, — что не люды были чересчур самонадеянны, а навы хороши. — Это значит, что их с самого начала нужно было давить вместе, — не удержался Лукас Экле, магистр Драконов. — Опять? — Фон Грам метнул в его сторону яростный взгляд. — Мало мы по этому поводу ломали копья на Совете? Нет, кое-кто снова не может вынести, что где-то без него дерутся! — Но теперь, — Дракон несколько увял, но не сдавался, — когда уже ясно, что зелёные в любом случае будут крепко потрёпаны, мы могли бы изменить расклад и подпортить Сантьяге праздник… — И только ради этого ты мне предлагаешь пожертвовать как минимум четвертью гвардии? Я повторяю: нет. Сантьяга знает, что мы можем сделать, если он зайдёт слишком далеко. Пока этого достаточно. — В таком случае, — уцепился воинственный Экле за последнюю соломинку, — может, стоило бы договориться с навами, пока они достаточно злы, и решить проблему Зелёного Дома раз и навсегда? Великий магистр тяжело вздохнул. — Даже если не думать о катастрофе, которую может напоследок устроить королева — Сантьяга никогда не пойдёт на это. Я на его месте тоже не пошёл бы. «Верно ли я решил?» Оставшись один, Винсент фон Грам долго стоял у окна и вслушивался в мирные звуки города, провожающего очередной прожитый день. «Мне не в чем себя упрекнуть. Пусть скажут потом, что я не воспользовался подходящим моментом, что постарел и утратил мужество. Но я оставлю после себя сильную и могущественную Чудь, а не славную страницу в хрониках, написанную кровью». Эпилог Все усилия, предпринятые жрицами, не позволили им преодолеть защиту Цитадели. Несмотря на потери, Гостислава и другие воеводы Зелёного Дома приняли решение продолжать атаки с наступлением темноты, чтобы измотать силы противника и не дать возможности организовать серьёзную контратаку. При этом Дочери Журавля подготовились к нападению масанов с тыла, полагая, что кланы на момент блокады Цитадели находились на своих базах. Однако после захода солнца масаны всех кланов вышли на стены, а также устроили вылазки и нанесли большой урон дружинам доменов, которые не ожидали, что столкнутся с таким числом кровососов. Зелёный Дом был вынужден спешно перегруппировывать силы. Дочери Журавля окружили отряды Гангрелов и Бруджа, вышедшие из-за стен, и принялись истреблять масанов, оказывающих яростное сопротивление. В этот момент по войску, магическая поддержка которого резко уменьшилась, ударили гарки, вышедшие в тыл через подземелья. Колдуньям пришлось сражаться на два фронта, а ещё одна сотня гарок, вышедшая из ворот, не оставила людам никаких надежд. Через несколько минут Гостислава скомандовала отступление, более напоминавшее бегство… (Из архива мастера — Хранителя знаний. Хроники за лето 7206 по человскому календарю) — Ты не знаешь, Сантьяга, для чего Махур Томба пытался напроситься ко мне на аудиенцию? Комиссар ничуть не удивился. Чтобы вынудить князя к личному общению с самым богатым и, по общему мнению, самым скандальным шасом Тайного Города, требовались вещи посерьёзней, чем окончание войны. — Вероятно, пожаловаться, что я взял мзду любимыми драгоценностями Ядвиги и пустил вассалов по миру. Торговая Гильдия немного увлеклась, определяя размер выплат со стороны Зелёного Дома. Мне пришлось возвращать шасов в реальность. — Значит, я был прав, — глухо прогудел князь. — Пусть жалуется казначею. Я удовлетворён ценой, которую ты взял с людов, Сантьяга. Жаль, что чуды в этот раз сумели остаться при своих. — Фон Грам — самый осмотрительный великий магистр за последние полтысячелетия. Когда Орден оправился после кровавой бани, это стало многих раздражать. Полагаю, что в ближайшее время старину Винсента сменит более молодой и амбициозный правитель. Моя забота — постараться, чтобы амбиции были направлены в нужное русло. Зелёный Дом мне поможет, он сейчас не любит Орден почти так же, как нас. Горячие головы утверждают, что Чудь не выполнила обещание, данное королеве. Я не сомневаюсь, что ничего им фон Грам напрямую не обещал, но если кто-то очень хочет о чём-то услышать — услышит непременно. — Это хорошо, — проворчал князь, — но было бы ещё лучше, если бы люды сцепились с рыжими, а не с нами. — Мне не всегда удаётся действовать в благоприятных обстоятельствах. У меня был запасной вариант небольшой провокации на случай, если крепость Митино придётся оставить. Как вы знаете, повелитель, он не потребовался. — Я уже выразил личную благодарность защитникам Митино за хорошую работу. — Это не просто хорошая работа. — Сантьяга впервые с начала аудиенции улыбнулся широкой, открытой улыбкой. — Наша победа у стен Цитадели останется в истории рядовым столкновением Великих Домов. А оборона Митино без потерь полусотней воинов против двух дружин с полноценной магической поддержкой попадёт во все учебники по тактике. — И станет хорошим предостережением. — И это тоже, — кивнул комиссар. — Должен заметить, если бы все горячие честолюбивые головы внимали разумным предостережениям, мне было бы гораздо проще работать. Но, если подойти с другой стороны — гораздо сложнее.