Ворон выбирает пару один раз

При случае Диаваль был не прочь пообщаться с воронами. Когда он попробовал объяснить, каркая и гордо задрав клюв, что его спасла фея, некоторые посчитали его сумасшедшим. Другие вообще решили, что он идиот, раз позволил поймать себя в ловушку, пусть он и говорил, что служит фее по доброй воле. — Твоя хозяйка. Какая она? Красивая? Добрая? Хорошо о тебе заботится? Диаваль вспоминал о противоестественных превращениях, что случались с ним без его желания, о тех ужасных изменениях, что произошли с Болотами, когда, к ужасу их обитателей, Малефисента объявила себя властительницей, о ее холодном, лишенном сострадания взгляде и о циничном ведьмовском смехе. — Нет, вовсе нет. — Вот видишь. Но иногда ему попадались наивные воронята. Те спрашивали: может, он просто влюбился с первого взгляда? Тогда было совсем неловко, потому что Диаваль не знал, как правильно ответить, избегая двусмысленности или полуправды. — Феи и вороны по-разному понимают любовь, — говорил он не то, что хотелось. Чтобы сохранить хладнокровие, он перечислял все те несчастья, что принесла ему встреча с Малефисентой. Ему приходилось терпеть резкие смены настроения, сомнительные шутки, следить за королем, выматываться до полусмерти, летая туда-сюда между Болотами и замком… — Зачем же ты остаешься? Вопрос всегда ставил Диаваля в тупик. Он мог бы сказать, что не в силах разорвать данную фее клятву, но то была ложь. Вороны свободны делать то, что заблагорассудится. Тогда, вспоминая отчаянный взгляд и невеселый смех Малефисенты, он тряс головой, сминая перья. — Она нуждается во мне. Я не могу оставить ее на произвол судьбы, словно она ничего для меня не значит. — Это сильно смахивает на любовь… Диаваль улыбался про себя простодушию, таящемуся в этой реплике. — Возможно. Но в сущности, я никогда всерьез не задавался этим вопросом. Ответ меня не особо интересует… Потому что если ворон выбирает себе подругу, какой бы она ни была, это — на всю жизнь.