Это всё алкоголь

***

Вы когда-либо оказывались полностью потерянным, колеблясь между вашей родственной душой, которая расположилась на диване перед многочисленной и неистовой группой друзей, закидывая в себя какой-то по счёту стакан с сидром? Громкая музыка, что гремела в комнате, смешивалась со смехом и болтовнёй. Мерцающие жёлтые огни обрисовывали в общих чертах каждое окно, в то время как несколько гирлянд были повешены на перила лестницы. Шоджи принёс новую миску сидра с кухни и нежно скользнул рукой на талию Токоями. Это был их первый год, и Шоджи скорее всего понравился их дом, наполненный до краёв народом. — Я могу едва ли думать, это не похоже ни на какое время, начиная со средней школы, — сказал Токоями, однако рука которая его гладила, лишь перебралась на лопатки, а глаза напротив мягко засверкали, что означало просто наслаждение. Изуку чувствовал сердцебиение Катсуки под его руками и его с головой накрывало щенячье чувство восторга и нежности. Однако, нужно помнить и то, что кое-кто может из овечки превратиться в льва, готового в любой момент, чтобы выйти на охоту. Катсуки был его, и он покажет эту собственность для всех, так, чтобы видел каждый. Связь души пульсировала, посылая волны обожания и собственничества. Изуку чувствовал, что эти волны проходят через его грудь, словно поток, который заканчивался лишь на самых кончиках пальцев. Иида сузил глаза в сторону дивана, на котором они сидели, но решил просто проигнорировать и отвернуться, захватив при этом новый стакан с алкоголем. Очако захихикала и, направив объектив камеры на них, сделала фотографию, мысленно добавляя её в коллекцию с названиями как: «Невозможно, но факт» и «Реальность или фотошоп?». Тсую прокомментировала её действия тем, что это может быть отличным способом манипулировать в будущем этим дуэтом. Минеда наблюдал с каким-то странным взглядом, который блестел, и было непонятно, то ли это было от алкоголя, то ли от чего-то ещё. Тодороки прошёл мимо него и закатил глаза на сцену, которую увидел. — Каждый год, — вздохнул он, наконец остановившись около Момо, продолжая наблюдать за местным извращенцем. — Мне нравится, когда ты ниже меня, — прошептал Изуку на ухо Катсуки, немного наклоняя его голову в сторону и прикасаясь губами к обнажённой шее, ведя вниз. Он чувствовал как стон вибрировал прямо под его губами, и усмехнулся. Огонь пылал в груди, и он почти закрыл глаза в головокружительном тепле. Все, что касалось Катсуки, всегда гипнотизировало, действовало как наркотик, и алкоголь, который, кажется, буквально пробегал по нервной системе Изуку, успокоил и отогнал волнения и смущение, постоянно заполняющие его ум. Прямо сейчас он мог чувствовать и ощущать как невидимые барьеры спали, никакого пересмотра, и самое главное, никакого фильтра в том, что именно он говорит. — Ты так красив подо мной, Каччан. Рождественские огни мягко танцевали, отбрасывая холодный жёлтый оттенок, и тёплый золотой на лицо Катсуки и это послало буквально рой бабочек, который точно решил обосноваться у Изуку в животе. Я люблю чувствовать, как тебе нравится это, думал он, посылая это сообщения через отрывки слов и эмоции. Катсуки слегка постанывал, его глаза были широко раскрыты, щёки горели и он слегка приоткрыл рот. — Блять, Изуку, — отрывисто выдохнул Катсуки. — Напомни мне почаще спаивать тебя. В ответ Изуку пожал плечами. — Ты можешь, если ты справишься сегодня вечером, — сказал Мидория, продолжая наблюдать за блондином, не отрывая глаз. — Я хочу трахать тебя до тех пор, пока ты не сможешь думать ни о чём кроме меня. Катсуки сглотнул. Я хочу взять его здесь. — Ты уже испортил меня, поганый Деку. Аромат корицы и каких-то специй уже почти полностью вскружил голову и мозг вот-вот отключится окончательно. Просто позвольте мне взять этого красивого человека. Эйджиро, что возник прямо будто из воздуха, пихнул Изуку, который оказался на другой стороне дивана, перед тем, как тот успел сесть Катсуки на колени. — Эй парни! Давайте вы будете всё-таки держать себя в руках в таких местах, как гостиная, по крайней мере! Дерьмо, как ты можешь быть таким покорным в отношении Мидории, когда пьян? Катсуки пнул ногу Киришимы, рыча что-то о неспособности делать с этим что-либо, когда Деку на него смотрит таким взглядом. — Но прошли уже годы, неужели до сих пор ничего не можешь сделать? Изуку ухмыльнулся и Эйджиро посмотрел в его сторону, видя спокойный взгляд и то, что его рука была размещена на бедре Катсуки, крепко ухватившись. — О-о-окей, как насчёт мысли о том, чтобы присоединиться к остальным? Просто то, что вы собирались делать, никто не хотел бы видеть, парни, — сказал Киришима и видя, что его слова были услышаны и приняты, телепортировался к Денки. Изуку, что удивительно, последовал словам, поднимаясь с места и направляясь к столу, чтобы захватить оттуда новый стакан с напитком. Кинув взгляд на взъерошенного Катсуки, который остался лежать на диване, полностью оставаясь в его милосердии, распоряжении. Он смотрел, поскольку видел, как глаза блондина задержались на его заднице, прежде чем ухмыльнуться и подняться. Позволь ему преследовать себя, заставь его хотеть себя. Его сердце ускорило ритм, от адреналина, который потёк по венам. — Каковы твои планы и желания в этом году, Мидория? — спросила Момо, отказываясь от сидра и беря себе стакан с виски. — Есть некоторые, — задумчиво проговорил Изуку, однако его внимание было сосредоточено на том человеке, который приближался к нему сейчас позади. — Но не хочу пока говорить о них до полуночи. — Подходит тебе, — ответила Момо, коротко пожимая плечами и допила остатки напитка, прежде чем погримасничать и пробормотать, что-то о том, что она теперь не может выпить другой напиток, не смешивая их. Шото, что находился поблизости, улыбнулся и Изуку тоже поместил на лицо лёгкую улыбку, прежде чем возобновить разговор с Момо. То, что их Праздничные вечеринки, всегда были организованы на канун Нового года, было связано с их профессиями. Что все те, кто являются героями, просто у них не может быть достаточно свободного времени несколько раз, и именно это и привело к объединению всех праздников. Рука снова потянулась к стакану. Прежде чем пальцы Изуку даже задели ручку, Катсуки был там, наполняя его стакан. Душа Изуку приятно жужжала, когда он принял бокал, не разрывая зрительного контакта, когда он сделал глоток и облизал губы. Служи мне и я награжу тебя. Говорили изумрудные глаза. Я принимаю.Отвечали красные.

***

Трепетание золотых листьев в осеннем солнечном свете, окружали его сердце и Катсуки было на это, ну, наплевать. Он вдохнул глубже, прежде чем шумно выдохнуть. Ёбанный Изуку и его проклятый характер, который изменяется, когда в его крови алкоголь. Однако Катсуки не был против от слова совсем. Его буквально распирало желание дать Изуку всё, что он хотел. Горение в животе было так же от алкоголя, но он продолжал думать, каково будет, подчиниться этим изумрудным глазам и таким же волосам, и этому человеку, который взбаламутил всё, что можно было затронуть у него внутри. Человек, который обычно широко улыбался, сейчас ухмылялся и Катсуки видел как глаза напротив потемнели. Он чувствовал себя бесхарактерным в своём желании. Часть, которая всегда удивляла его, была та, которая твердила (и он знал, что она права), что это было не только сексуальное желание. Это было хорошо, когда Изуку проводил пальцами вдоль позвоночника и прижимал губы, и кусал его шею, потребность была явна сексуальна. Но то, что он везде следовал за Изуку, тёр его плечи в утешительном жесте, повиновался каждому его слову, и на самом деле улыбался не той демонической улыбкой, неоднократно на публике, было тем, это была грёбанная любовь, которую он даже не скрывал от окружающих. Алкоголь и Катсуки приводят к нежному поведению. Это был доказанный факт, после четырёх лет ежегодных Праздничных вечеринок. — Не пролей на себя, придурок, — прорычал Катсуки, удостоверившись, что салфетка была рядом, поскольку Изуку смеялся над новым приключением героя Ииды. Он положил голову на широкое плечо Изуку и наблюдал с умеренным интересом, поскольку Мидория болтал сейчас с Шоджи и Токоями. Он чувствовал счастье и теплоту, которая будто исходила из души Изуку, и обнял его крепче, зарывая нос в завитках на его затылке. — Уровень твоей привязанности шокирует, Бакугоу, — прокомментировал Иида и услышал лишь как Катсуки слегка ворчит. — Я могу не делать этого, однако я хочу этого, грёбанный очкарик. — Действительно, этот вечер похоже что-то исключительное, — прощебетала Мина, теперь уже пустого, дивана. — Я знала, что сидр отличный выбор для этого вечера! — Как ты можешь думать, что это непристойная сцена, это, что мы хотим все видеть? — покачав головой, сказал в ответ Иида и выпил залпом последние капли из своего стакана. — Я со своей стороны, не склонен быть свидетелем этого. И всё же я был. Неоднократно. — Каччан просто знает, кому он принадлежит прямо сейчас, — промурлыкал Изуку, поглаживая руку Катсуки, которая была обёрнута вокруг его талии. — Правда, Каччан? Ты не имеешь понятия, Деку. Это смешно, но сейчас я сделал бы для тебя абсолютно всё. Катсуки оторвал голову от чужого затылка и нахмурился. — Разве это ещё не потеряло новинку? — пробормотал Катсуки. Шото приподнял бровь и скривил губы. — Он не отрицает этого! — рассмеялся Денки, повиснув на Киришиме, когда споткнулся. Рука Эйджиро скользнула на задницу блондина и смех превратился в встревоженный пронзительный крик, в самое рекордное время. — Да, я — чёртова сучка для него, — сказал грубо Катсуки. — Но вы видите его? Он — проклятый монстр с этим дерьмом в его крови. За этими словами последовал смех, и только Катсуки услышал следующие слова: — Ты — моя сучка, хм? Тогда хорошо, не трахай меня. Катсуки покраснел и почувствовал как температура в его руках начала подниматься, осторожно переместил их, в случае если он потеряет контроль и случайно подорвёт своего парня. — А теперь давайте обмениваться подарками, да? — прокричал Киришима и был встречен хором разных голосов. Движения Изуку были вялыми и горячими, когда он повернулся и обвил руками шею Катсуки. — Неси меня, — сказал Мидория, смотря своими буквально пробирающими до мурашек, зелёными глазами, приказывая, чтобы он повиновался. И почему Катсуки должен был отказывать ему? Обмен подарками было громким событием, как и всегда Киришима комментировал в микрофон всем, описывая каждый подарок серьёзным тоном и юмористическими комментариями. У Изуку был номер один (к небольшому раздражению Катсуки, у которого был номер десять), но когда Мидории дали шанс в конце, чтобы украсть чей-либо подарок, он схватил чугунную неглубокую сковородку, за которой следил Катсуки. Конечно, он заметил, что я хотел его, ёбанный сверх анализ мозга. — Ты был хорошим сегодня вечером, — прошептал он, занимая место около Катсуки и закидывая ноги на его колени, который пытался скрыть улыбку, потом что, ебать нельзя быть таким человеком. Это были моменты, где Катсуки ещё раз напоминал себе, как глубоко была его привязанность. Их связь души продолжала расти с каждый мимолётным днём, это просочилось в каждую часть его существования. Но красивая вещь? Катсуки был всё ещё Катсуки. Изуку был всё ещё Изуку. Они дрались. Они ссорились. Они преследовали собственные цели в жизни и имели свои перспективы. Но каждую ночь, бесперебойно, они ныряли под те же самые одеяла и достигали друг друга в темноте, освещая петлю вокруг их сердец ярким пламенем. Их тихие слова сжигали раздражение со дня, и они могли расслабиться в присутствии друг друга. Никто больше не видел разбуженного Изуку на кухне с кружкой кофе, и лёгкой улыбкой на губах. Только Катсуки, мог найти храпящего Изуку на диване в гостиной и с рыжим котом, который спал у него на груди. Только он мог видеть, как Изуку грызёт ручку, когда добавляет к его журналам новую информацию или заполняет различные еженедельные отчёты. Всё это, наполняло Катсуки гордостью буквально до краёв. И поскольку Катсуки расположился в гостиной и наблюдал, как Изуку танцевал, окружённый друзьями, он не мог не бормотать все нежные и мягкие комментарии вслух. Напиток, всё ещё находится у него в крови, блондин поднялся с места и двинулся к Изуку, который позвал его к себе. — Ты удивительный. — У тебя в глазах звёзды, настолько яркие. — Ничто не может сравнить… — Чёртово солнце моего мира. — И запах яблок. Изуку покраснел, скользя руками по телу Катсуки, шепча о похвале в его ухо и выражая ему его признательность через дикий пульс и теплоту. Это — сумасшествие, моё нахождение здесь. Думал Катсуки. Я следовал бы за тобой до конца Земли, до конца вселенной. И я не хотел бы никакого другого пути, кроме твоего, поганый Деку. — Время! — произнесла громко Момо. Бутылка шампанского трещала, и игристая жидкость лилась в бокалы. (ошеломлённый Тодороки потёр голову, куда недавно приземлилась пробка) — С Новым годом! — прокричали все и Изуку наклонил Катсуки, чтобы попробовать шампанское от его щёк и поцеловать пузырьки с его губ. Оковы вспыхнули светом, и Катсуки знал, что это будет ещё один лучший год рядом с его героем.