Про полных психов и дерзких сосен с социально-гуманитарного педагогического.

      М-м-м-м… Чёрт… Телефон надоедливо жужжит около уха. Я утоплю его в лаве когда-нибудь. Только ради этого на вулкан поднимусь. Сука, надоел. Откидываю чёртову жужжалку в ближайшую стену и переворачиваюсь на бок. Стук… Что за… Открываю глаза и перевожу взгляд на окно. Камушек. И ещё камушек… Какой жопоногий хуехрюк решил раньше времени в могилу попасть?! Телефон у стены снова жужжит, создавая просто дикий шум. Всё… Я начинаю убивать всех неверных. Створки окна легко подаются. В нос мне прилетает мелкий камень, а из противоположного окна слышится легкий смех. — Сосна, ты решил сдохнуть в самом начале жизни? — скрещиваю руки на груди и злобно на него смотрю. — Ой, ну прости, Солнышко ты моё ебанутое, просто сегодня у нас зачёт. — Он переводит взгляд на часы в своем телефоне и усмехается. — Через час. — И поэтому надо так сильно рисковать? — фыркаю и сажусь на подоконник. — Тебя надо было разбудить. Это был самый безопасный метод. — Я могу выкинуть тебя из окна прямо сейчас, Сосновая Шлюшка. — Да-да, — он улыбается и отпивает что-то из чашки. — Ты как хочешь, а я в универ собираюсь. — Эта самодовольная задница спрыгивает с подоконника и уходит. Тварь сосновая. Хуесосинка, блять. Я мог спать ещё полчаса. Но нет, надо же меня будить. А, может… — Сайфер, я всё знаю! — слышится из его квартиры. — Отсоси!

***

— Ты какой-то помятый, — он смеётся и тыкает меня под рёбра. — Отъебись. Достал уже. — А ты бы предпочёл переться на пересдачу?       На улице тянет прохладой. Отсосенка запускает руки в карман толстовки и выдыхает облачко пара. — Я бы предпочел сон с прекрасными феями и остроухими мразотами. — Ну, прекрасная фея у тебя уже есть, а тебе надо чуть заострить уши. — Он дергает меня за прядь волос и тупо хохочет. — Жалко, что ты такой придурок, Сосна. Вот мой единорог не такой. — Да по сравнению со мной даже Блендер лучше. Хотя всё, что он делает — это срёт, жрёт и ворчит. — Ты недалеко ушёл. — Я поправляю повязку на глазу и злобно оскаливаюсь на мелких вурдалаков, которых почему-то называют «детьми».       Маленькая девочка, посмотрев на меня, резко начала кричать, плакать, а затем перебежала на другую сторону улицы. — Фи, Сайфер. Какой ты плохой дядька, — с его стороны исходит глупый и громкий смех. — Я ещё не дядька. И, если будешь меня бесить, побежишь от меня быстрее, чем она. — Злюка. — Он притягивает меня к себе, положив руку на одно моё бедро. — Ты чего это смелый такой, Отсосенка? — Сдуваю мешающую чёлку со своего лица и злобно на него смотрю. — А чего ты такой раздражительный? Действие рождает противодействие. Ты меня провоцируешь тебя подбешивать с утра пораньше. — Ненавижу тебя. — А нам сегодня ещё на работу. Ты как с людьми-то работать будешь, Сасайфер? — Нормально. Это же люди, а не ты.       Его рука сползает ниже, а сам он усмехается и целует меня в шею. — Я тебе потом это припомню, придурок.       Дорога до универа выдалась раздражающей. Эх… Ну почему я не могу оседлать радугу, собрав армию грибов, вооружённых папоротниками, и пойти воевать с космическими котиками? На какой черт я вообще иду в этот чёртов универ?

***

— О, Сайфер! Давайте по-быстрому. Что у Вас там? — Препод смотрит на меня поверх очков и ухмыляется. — Сто пятый билет. Инквизиция.       Где-то сзади слышится веселый смешок Сосны. — Рассказывайте.       Эх, пора получать «неуд». — Времена инквизиции — это… — а затем я всё говорил и говорил. Не забывал упоминать все способы пыток «ведьм» и простых людей, затронул проблемы власти и церкви, выдвинул теорию, что Сатана-то как-то либо слишком палился, либо специально людей на такое толкал, раз уж все были уверены в существовании ведьм. И про грузоподъемность метлы я сказал, и про то, как правильно людей поджигать. В общем, закончилось всё тем, что я объяснял, как сейчас правильнее всего будет собрать инквизиционный костёр и как подобрать правильное дерево для хорошего горения. — Всё, достаточно Сайфер. С меня уже хватит. Держите своё «отлично» и уходите отсюда, пожалуйста. — Но я ещё не закончил! Надо же правильно поджечь! — Сайфер, идите вон… — меня буквально вытолкнули из аудитории и закрыли перед носом дверь. — Хе-е-ей!       За спиной слышится смешок: — Что, Сайфер, опять препода довёл? — Ой, завали свой звездозаборник, Криптос. Заколебал уже. — Пф-ф-ф. — Я даже смотреть на него не хочу. Этот парень выливает на голову огромную кучу отбеливающей краски каждый месяц. Непроглядно бухает и тянет косячки один за одним. А жопа у него, судя по всему, растрахана всей общагой. — Всё, давай по съебычам. — Какой ты злой, Сайфер. Неужели тебе так никто и не даёт? Эх, как жаль.       Я оборачиваюсь на него и приподнимаю одну бровь. — Ты только об этом хочешь поговорить? Уж прости, что я не лезу в постель ко всем, кто пальцем поманит.       На его лице расцветает ухмылка, а затем он прикрывает глаза. У него по всему телу татуировки со звёздами, в волосы вплетены тупые заколки, а рубашки часто отличаются своей радужностью. Про таких говорят «пидорасы». Геями их ну никак не назвать. Был бы он в волшебном королевстве, его бы гоблины трахали без устали. Да и сам он был бы кем-то вроде тупого тролля или стрёмного хуежаба какого-нибудь. — Сайфер, тебя ж никто и не зовёт. Такого выродка лучше стороной обходить. — Да чтоб тебя соплохвосты задрали. — Псих.       Я показываю ему «фак» и прислоняюсь к стене у аудитории. Сосенка вышел как раз в тот момент, когда Криптос хотел нарваться на неприятности и глотнуть свежей водички из «чистейших» унитазов нашего универа. — Я сдал. — Сосна смеётся и обнимает меня за шею, что-то бормоча про столетнюю войну и периодически сжимая меня в объятиях ещё сильнее. — Пойдём домой? — улыбаюсь, зачёсываю каштановые пряди ему за ухо. — Ага, надо ещё к работе подготовиться. Пар всё равно больше нет, — влюблённо говорит мне он, поглаживая пальцами щёки. — Так ты у нас голубенький, а, Сайфер? — слышится ржач из-за моей спины.       Сосна оборачивается на него и хмурит брови. — Билл, что это за недоебанный лепреконами попугай? Какаду тебя прогнали, бедненький, решил по универу походить к другим пидоркам присоединиться? — Хо-хо, — смеюсь в кулак и слежу за происходящим. — А у твоего пёсика есть зубки, психопат?       Сосна ухмыляется, а затем бьёт ему хук правой. Прямо по печени… Ух… Даже мне стало как-то неприятно. Криптоса скручивает напополам, а затем он падает на колени. — Отсоси, выблядок, — шипит Сосенка, берёт меня за руку и тянет за собой.       М-да. Мне его бояться? Злая Сосна. Злая Сосна, которая может отправить тебя на Тот Свет. Хо-хо. — Чего молчишь? — спрашивает у меня Сосёныш, тыкая в бок.       Перед нами скоро оказывается главный выход из универа. Народ мерным потоком идёт домой. — Просто я хочу тебя.       Сосна смеётся и кусает меня за шею. — Это ты понял, когда я твоего дружка оставил на полу валяться? — Эта шлюха подзаборная мне другом не является. И да, именно тогда.       Его смех становится громче, я ухмыляюсь. — Сохрани такой настрой для работы, Сасайфер. Нам ещё до вечера там крутиться. — Любишь ты настроение портить, засранец. — Останавливаюсь, беру его на руки и оскаливаюсь, когда Сосна начинает рыпаться и кричать на всю улицу, что я больной: — Отпусти меня!!! — Не дергайся, а то уроню. Сосна, тебе надо меньше жрать.       Он резко хватает меня за обе щеки и тянет их в разные стороны. — Я из тебя сейчас Джокера сделаю, идиотина! — Ага. — Блин, его нести неудобно из-за мешающегося рюкзака. Маленькие дети следят за нами внимательно, не отводя своих страшных взглядов. — Отпусти! — Наслаждайся, пока я тебя в кусты не сбросил, неблагодарная тупая Отсосенка. — Ты у меня сегодня всю ночь будешь раком у стенки стоять. — Говорить с самим собой — признак шизы, Сосна, поверь мне. — Скотина!       М-да. Какой-то он шумный. Сейчас бы украсть мармеладок в магазине и накормить бы ими рыб. Интересно, а насколько сильно карпы любят красных клубничных мишек? Надо найти карпов. И не сожрать мишек. Зефирок хочу… Сосна как-то подозрительно затих. — Чего таким молчаливым стал, Отсосенка? — интересуюсь я у него, заглянув в нахмуренное личико. — Да вот думаю, в какой луже будет лучше утопить твою надоедливую морду, Сасайфер. — Не утопишь.       Наши дома уже виднеются. Остаётся сделать всего пару поворотов, и мы будем собираться на работу в своих квартирах. Сосна прожигает меня взглядом, а затем тянет к себе за шею. Блин, придется наклониться, пока он мне пару шейных позвонков не сломал. Больновато. Он целует мои губы, провоцируя всяких мамаш кричать нам вслед что-то типа «вот развелось тут пидоров, детей наших совращают» и «как не стыдно?! На улицах же дети гуляют!». Короче, всё как обычно. Только вот из-за поцелуя я не вижу дороги. Поэтому мы с Сосенкой и врезаемся в ближайшее дерево, а затем вместе падаем в густой куст. — Я прибью тебя идиотина! — Он лежит поверх меня и бьёт меня ладошкой по плечу. — Это всё ты виноват, коварная Отсосенка. Ты специально сбил меня с курса чтоб потом побить. Но тебе не удастся скрыться! Рано или поздно, но меня найдут собаки и, если не сожрут, то покажут мой труп своим хозяевам! — Да ты после смерти сразу же превратишься в голубую субстанцию придурковатого типа, — вздыхает он и встает с меня, отряхивая свои джинсы. — Не протянешь руку помощи пострадавшим лицам? — Страдай. — Он ещё и легонько пинает меня в бок. Вот же мелкая сучка. Я его к кровати привяжу и заставлю горчицу жрать! Горчица… Не… Надо похуже. Шаурма с кавказского квартала нашего неугомонного города. Хе-хе-хе. Хотя… Он же и умереть может… Ай, значит, просто омлет ему пожарю. Это точно можно считать за наказание. — Сайфер, вставай. — Отвали, я становлюсь частью природы. — Я утром видел, как туда собака ссала.       Я быстро поднимаюсь с земли и отряхиваю одежду. Дома надо будет в ванную сходить. Трижды. И искупаться в соляной кислоте. Концентрированной. Бр-р-р… — Спасибо, что сказал сразу, предатель.       Он смеётся и пинает ближайший к себе камушек. — Твоя форма у меня. Ты не забыл об этом? — Я знал всё заранее, — прищуриваю глаз и, гордо подняв подбородок, иду к подъезду Сосны, не забывая споткнуться о бордюр.       Кто, блин, придумал эту дрянь? Сосенка с прищуром смотрит на меня, закатывает глаза и, ухмыляясь, толкает меня в подъезд.

***

— Вещи можешь в стирку бросить. Твоё полотенце валяется там, где ты его в последний раз кинул. — Да ничего, я твоим вытрусь. — Сайфер! — Я ухмыляюсь и резко закрываю перед его носом дверь в ванную. — Придурок, не смей! Это же личное!!! — У тебя уже нет ничего личного, Сосенка. Я тебе в задницу свой член без резинки пихал. Да и ты в стороне не остался, так что глупо ссориться из-за этого. — Сайфер!!!       Я включаю воду и переступаю бортик ванны. Так, что тут у нас? Шампуньки, гели. Хм-м… Выливаю себе на ладонь содержимое самой симпатичной баночки и намыливаю этим свои волосы. Какой приятный запах… Так всегда пахнет Сосенка… Надо будет купить себе такой же шампунь. Хотя нет… Тогда запах станет не таким привлекательным. Мыльная вода быстро стекает по телу вниз, пропадая в сливе. Так, теперь гель. Водичка приятная такая… Так и хочется петь. — Я влюблен в твой образ, мы отталкиваемся и притягиваемся, как магниты. И хоть мое сердце уже не выдерживает, я влюблен в твое тело. Прошлой ночью ты был в моей комнате, и теперь мои простыни пахнут тобой. Каждый день открываю для себя что-то новое. Я влюблен в твое тело.* — Сайфер, ванная нужна не только тебе. — В дверь слышится громкий стук, а я закатываю глаза. — Да-да… — Вылезаю из ванны, закидываю в корзину для белья свои вещи и забираю с раковины повязку. К чертям полотенце. Даёшь закалочку! Открываю дверь и выхожу в коридор. Сосенка резко прижимает меня к стене и, смотря мне в глаза, проводит языком по моей груди. — Это что это на тебя нашло? — Влюблён в моё тело? — он усмехается, смотрит на меня снизу вверх. — Ага, только не надейся, — наклоняюсь к его уху и тихо шепчу, — сегодня сверху буду я.       Он засмеялся и, шлёпнув меня по заднице, скрылся за дверью в ванную. Так-так-так, осталось только одеться и приготовиться топать на работу. Вода в душе зашумела, а я, усмехнувшись, пошёл в комнату и принялся насвистывать приставучую мелодию.

***

      Людей в кафе немного. Сегодня ведь рабочий день. Джаз разбавляет скуку, я разливаю по стаканам заказанный латте и поглядываю за Сосенкой, что носит к столикам заказы. Другие официанты тоже без дела не сидят, а слоняются по залу и собирают заказы. — Фуф. — Сосна опускается на барный стул и устало кладёт голову на стойку. — Что, устал, Отсосенка? — Отвали. Тебе-то проще, чем мне.       Усмехаюсь и двигаю к нему чашечку макиато. Он поднимает на меня свои ореховые глаза, а потом утыкается носом в свои ладони. — Скоро уже домой пойдём. Остался всего часик. — А-а-а-а, целый час, — он понуро опускает голову и ворчит. — Давай пей и вали отсюда дальше работать.       Он фыркает, поправляет мою бабочку и разглаживает воротник. Макиато быстро кончается. Я опираюсь локтями о стойку и ухмыляюсь. Сосна быстро чмокает меня в щёку, забирает блокнот, уходит дальше бегать по залу, собирая и разнося заказы. Эх, Сокровище моё. И мне, как назло, прибавилось заказов.

***

— М-м-м. — Сосна утыкается носом в сложенные на барной стойке руки и закрывает глаза. Конец нашего рабочего дня. — Совсем всё плохо? — Поглаживаю его по волосам, мягко улыбаюсь. — Отнеси меня домой, а? — Сосенка поднимает на меня свой взгляд и строит глазки. — Фи, как некрасиво пользоваться такими приёмами, маленький ты вредный гном. — Назовёшь меня ещё раз гномом — я тебе яйца на пасху разобью. — Так до неё же ещё… — Будет сегодня, — злобно фыркает и тянет ко мне одну руку, стремясь хоть как-то зацепить. — Злой какой. Но я же получу хоть что-то в награду? — Подмигиваю ему, облизываю свою верхнюю губу. — Ага… Останешься в живых. — Засранец. — О, вы ещё здесь, — босс весело оглядывает нас. — Хорошо работаете мальчики. Не устали? — Вообще-то… — Сосенка только открывает рот, но… — Да не, совсем не устали. — За это получаю раздражённый взгляд Сосенки в свою сторону. — Вот и отлично! Ладно, идите домой уже, наработались, — босс кивает на выход.

***

      Холодный воздух забирается под ослабленный воротник рубашки. Сосенка опирается на моё плечо и смотрит вдаль. — Так что, тебя нести домой?       В глазах у него мелькает веселье, а затем он быстро кивает. И вот он опять у меня на руках, только теперь его держать удобнее. Да и не такой уж он и тяжелый… А, может, это просто я стал сильнее. Супермен. Суперпупермен. Гы-гы-гы. — Опять думаешь о чём-то тупом? — мурлычет он, положив голову мне на плечо. — Да не. — Ты хоть свой зоопарк кормил? — Они найдут, что поесть. Они ведь у меня взрослые мальчики, Сосенка.       Он улыбается, перебирает пальцами мои волосы. — К тебе или ко мне? — Он говорит это тихо, но, даже при рычании моторов проезжающих мимо машин, я его слышу. — Куда захочешь, моя принцесса. Я, как доблестный рыцарь, обязан Вам повиноваться. — Ты больше на шута смахиваешь, — он хихикает и целует меня в щёку. — Это такой типаж рыцарей, только тс-с-с.       Его смех становится чуть сильнее, я и сам улыбаюсь. — Давай к тебе. Я давно твоих «детишек» не видел. — Хорошо.

***

      Вещи быстро сбрасываются с наших тел. Искры, буря, эмоции, постель. Да, мы легли спать. Ибо устали. Сосенка забрасывает на меня свою ногу, утыкается носом в мою грудь и сладко посапывает. Я же, прижав к себе это сокровище, перебираю его волосы и думаю о завтрашнем дне. Снова работа… Эх… Ладно, зато мы везде вместе. И даже сумасшедшие котики нас не разлучат.