Экстра. Хеллоуин.
31 октября 2017 г., 19:31
Сегодня ничего не предвещало беды… Я спокойно дрых в своей тёпленькой постельке, видел красочные сны, в которых бананы седлали огурцы и устраивали гонки наперегонки с пышными пончиками. А потом была огурцово-бананово-пончиковая оргия. Да, не надо было мне смотреть на ночь «Полный расколбас», плохо на психику влияет, судя по всему.
Так вот. Ничего не предвещало беды, как…
— Доброе утро, папочка! — и на меня сверху напрыгнуло чудо, которое зовётся Яшкой. Я никогда в жизни так не матерился с утра. Да, Стив остался пить чаёчек на кухне, Сосна уже куда-то умотал по своим делам, а меня вот так вот будит мой, мать его, сын, у которого скоро свои дети должны появиться. — С днём рождения!
— Этот день был бы прекраснее, если бы я мог выспаться. Мать вашу, единственный выходной! — ворчу я, накрывая голову подушкой и прячась от этого жестокого и ужасного мира, полного холода и веселых людей. — За что мне эти страдания?
— Па-а-а-ап! Ну встава-а-а-ай! — он тормошит меня, толкает в плечи и всем своим существом напоминает огромного неугомонного кота, который хочет с утра жрать. Только вот это не кот и спихнуть я его с себя на пол никак не могу. Понимаете, в каком я дерьмишке? — Там папочка тебе завтрак приготовил! И надо в магазин за костюмами съездить! Ну па-а-а!
— У тебя есть твой жених, с ним и езжай, а мне дай поспать. — Я переворачиваюсь на бок, громко рычу.
— Я сейчас позову папочку. Он тебя точно поднимет! — господи, откуда в этом ребёнке столько жизнелюбия? Куда делся ворчливый подросток? Что вообще происходит?!
Он поднимается и быстро убегает на кухню. Счастье-то какое… Наконец-то могу обратно в царство снов провалиться и хорошенечко отоспаться. Никаких больше детей… Одного по уши уже хватило. И собаку заводить не буду. И кота. Лишь бы выспаться…
Замок на двери щёлкает, я зарываюсь глубже в одеяло. Почему нельзя оставить меня в покое в мой же праздник? Я же никому не мешаю радоваться жизни, так чего мне все мешают страдать в одиночестве?
Край одеяла приподнимается, я чувствую поползновения в свою сторону, а затем теплые руки на пояснице. Так, это уже похоже на нападение с тыла!
— Сосна, я знаю, что это ты. Вылезай оттуда, пока я тебя не покусал и не запер в ванной. — Мычу в подушку, отодвигаясь от приятных прикосновений. Слышится усмешка, по моему телу скользит что-то теплое… О, это обнимашки с утра пораньше?
— Просыпайся, соня. А то точно всё проспишь, — мягко произносит он, забирая у меня подушку и целуя в кончик носа. — С днём рождения… — шепчет Сосенка, прижимаясь ко мне всем телом, при этом совершенно не оставляя путей для отступлений.
— Так трудно дать мне просто поваляться в кровати? — я приоткрываю здоровый глаз, но на мои губы сама по себе ложится улыбка. Вот как отказать такому сладкому мальчику, который сейчас буквально лежит на мне, смотрит на меня сквозь реснички и держит в зубах презерватив? Сплошная милота, что уж тут говорить? — Ты сегодня решил сначала поднять мне настроение, мой милый извращенец?
Он усмехается, выпускает квадратную упаковочку из зубов, а затем накрывает мои губы своими, мирно мурлыча. Мой котёнок. Ну, что уж говорить о том, что я-таки обнял его в ответ и прижал к себе? Всё же и так очевидно. Единственная проблема кроется в том, что надо быть потише и, желательно, не оставлять после себя улик. А это значит, что придётся сдерживаться и пользоваться чёртовой резинкой.
Но к чертям все правила приличия…
… Сосенка в итоге был испачкан, а я очищал его своим языком.
***
— Так что, кем наряжаться будем? — улыбается Сосенка, помешивая кофе в чашке. Я равнодушно пожимаю плечами, смотрю на новенький засос на любимой шее, который мой мальчик не смог нормально прикрыть. Счастье-то какое… — Ну, я хотел сегодня быть вампиром. — Улыбается Аякс, обнимая ладошками кружку и отпивая оттуда свой любимый зеленый чай. Тоже мне, чаеман в кругу кофеманов. — Ну, а я просто могу надеть рабочую одежду и прям так идти на праздник. — Стив смотрит в окно, прищуриваясь. Вот же засранец! Я тоже так хочу!!! — Сосна, только не говори мне, что придумал для нас парные костюмы, — я уже вижу улыбочку, которая разрастается по его лицу с каждой секундой всё больше. Таким образом, мы на один Хеллоуин были… стаканчиком и трубочкой, мать их!!! Я больше не доверяю Сосне после того случая! Извращуга чёртов! — Я решил, что в этом году костюм придумаешь ты, — он под столом беспалевно так гладит моё колено. Вот же ненасытный зверь! Надо будет вечером хорошенько покусать его. — Тем более, это твой день, так что… — и его ладонь оказывается на моей ширинке. Слава великим единорогам, Яшка со Стивом сидят напротив и ничего не видят. А Сосенка получит у меня по своим загребущим рукам. — Так что, я могу дать волю фантазии? — я делаю так же, как и он, только ещё и сжимаю его член сквозь джинсы, слыша громкое «ой» на всю кухню. Ребята на нас посмотрели с удивлением, но продолжили с безмятежностью попивать чаёчек. Зато кое-кто больше не лез туда, куда лез утром. — Ага. — Сосна краснеет, отворачивается. Хе-хе-хе. Значит, костюмчик придумываю я. Зря ты это, сладкий мой. Ох, как зря.***
Стив и Яшка уехали в специализированный магазин, а потом они поедут накладывать грим. Ну, а Сосна, прижавшись к стене, с ужасом смотрит на себя. Я тихо посмеиваюсь, обхожу его и поправляю крылышки. Сегодня он — моя милая сахарная фея. На голове у него куча блёсток, короткий голубенький топ кончается, практически даже не начинаясь, жёлтая юбка не прикрывает ровным счётом ничего, а радужные чулки так вообще манят к себе с неведомой силой. Ну, крылышки я уже упоминал. — Сайфер, у нас дома дети, а ты решил нацепить на меня это? — с ужасом спрашивает он. — Ты вообще больной?! — Я абсолютно не в себе. Я тут, кстати, забыл отдать тебе волшебную палочку, ты не против, если я тебе прямо сейчас её и вручу? — обнимаю его со спины, обвожу пальцами плоский животик. Мой милашка. Прям р-р-р-р. — Давай, — устало вздыхает он, расслабляясь. — А где она? Хе-хе. Глаза Сосенки расширяются, когда он слышит громкий «вжик» молнии, а я, посмеиваясь, произношу: — Уже почти у тебя.***
Ну ладно, его пришлось переодеть. И придерживать, чтобы на пол не шмякнулся от усталости. Теперь всё так, как и должно быть. Сосна в костюме домового эльфа с ушами-лопатами, как того и требуют все каноны, а я в костюме бревна. Теперь я могу с чистой душой упасть на диван и ничего не делать. Ну, я ж бревно. Гы-гы. — Ты идиот, ты знаешь? — спрашивает Сосенка, скрестив руки на груди. — Ты говоришь мне об этом каждый день, Любовь Моя. Я уже даже своего имени не помню, зато помню, что идиот, — смеюсь, разваливаясь удобнее и закидывая ногу на спинку дивана. Ну, мы украсили квартиру, поэтому повсюду тыквы, рисунки тыкв и летучие мыши из тыкв. Ты-ы-ыквы… На стенах куча гирлянд, из колонок играет жуткая музыка, а в углах развешаны искусственные паутины. По крайней мере, так думает Сосна. Не говорить же ему, что эту паутину я достал из-под ванной и, рано или поздно, но хозяева этой паутины объявятся. — Зато я как-то в паспортном столе чуть не сказал «Сосна Пайнс». Вот что ты натворил за годы брака, а, зараза? — он опускается рядом со мной на диван, перебирает мои волосы пальцами. — С ума скоро сойдём с этими прозвищами, — шепчет он, тепло улыбаясь. — Но ты счастлив, что вышел за меня замуж? — улыбаюсь я, обнимая его за талию и двигаясь ближе. Он легонько краснеет, поспешно кивает, а затем уже и отвечает: — Я ни разу еще не жалел о своем решении. У меня самый прекрасный пришибленный муж на всём свете, разве я могу быть несчастлив? — он наклоняется ко мне, чмокает меня в лоб, прикрывая ресницы. Вот же радость моя. — А у меня самая сладкая жёнушка, — играю бровями, а затем и получаю лёгкий подзатыльник от моего засранца. — Глупый, — мурлычет он, хихикая. Как же он красив… Вроде, живём мы уже вместе двадцать лет, а я всё не перестаю удивляться, насколько же мне повезло. Пусть у него и есть морщинки вокруг глаз, но он уже не такой прекрасный, каким был в день нашего знакомства — он гораздо прекраснее сейчас, когда сидит около меня, вокруг мерцают огоньки и на нас эти глупые костюмы. Я люблю его беспощадно сильно… Сильнее, чем саму жизнь. Я киваю, потираюсь щекой о его бок, глупо улыбаюсь. Что-то щекам горячо стало… Сосенка тянется к тумбочке около дивана, достаёт из неё бархатную коробочку и протягивает её мне. Я быстро моргаю, поднимаю на него глаза. Крышечка от коробочки открывается моими пальцами, я разглядываю надписи на золотом колечке. Гравировкой по кругу почерком Сосенки написано «люблю навсегда». Я шмыгаю носом, прижимаюсь крепче к нему. — Билл, ты что, плачешь? — спрашивает он, перебирая мои волосы пальчиками. Я лишь мотаю головой из стороны в сторону, понимая, что так нагло я ещё никогда не врал. — Сосна-а-а! — всхлипываю я, сжимая его в объятиях и утыкаясь носом в его грудь. — Господи, как же я люблю тебя, Сосна! Дверь в прихожей хлопает, в гостиную буквально влетают Стив и Яшка. Мой сын держал тортик и о чём-то радостно трещал, а его жених прижимал к груди коробку с красной ленточкой. — Па-а-а! С днём рождения! — кричит Аякс, делая пару шагов вперед, но Стив его останавливает и оттягивает в коридор. — Э-эй! Я ещё не поздравил папу! Сосенка поднимает меня за подбородок, заглядывает в глаза, улыбается, а затем мягко-мягко целует, прикрывая реснички. — Обещай, что не будешь больше плакать, — шмыгает носом он, а из глаз у него тоже катятся слёзы. — Не могу, — крепко обнимаю его за шею, трусь о его нос своим носом. Гирлянды быстро мерцают, музыка уходит на второй план, а Сосна будто становится ещё теплее и уютнее… — Па-а-ап! Папочка! Ну тортик же сейчас невкусным станет! — слышится с кухни бодрый голос Яшки. Я смеюсь, чмокаю Сосенку в губы, а затем мы оба поднимаемся и идём праздновать сразу два праздника… И, кажется, у меня самая замечательная семья…
