Шерил

Шерил всегда считали конченой сукой, у которой на уме только дизайнерские вещи и популярность в школе, но никто не решался лезть глубже этой оболочки, в самую душу рыжей, чтобы понять, какая она на самом деле. Этого девушка и сама не позволяла никому, кроме брата-близнеца, оберегающего её во все самые трудные моменты жизни ото всех, кто мог причинить боль его малышке. И ей это нравилось, она была рада довольствоваться лишь доверием к брату, а не к людям, которые мечтают пересчитать зеленые бумажки в кошельке их семьи и попасть в топ популярных с помощью известной лисички. Помимо большой популярности, которой завидовали многие, Шерил боялись. Страшились её из-за того, что она могла унизить просто так, ни из-за чего, даже если ты совершенно не виноват. Публичное унижение значило, что теперь этот человек — изгой, в школе для него не будет ничего хорошего, кроме издевательств. Девушка же только питалась этой ненавистью со стороны учащихся, улыбаясь всегда слишком саркастично, идеально, фальшиво. Шерил саму тошнило от такой себя, но менять что-то было поздно. Девушка начала платить за свою популярность слишком высокую цену ещё с раннего детства. Отступать уже поздно и невозможно. Да и если уже всё заплачено по счетам, зачем отступать, когда можно насладиться тем, что имеешь? Но часто Блоссом думает, что лучше бы она была простой девчушкой в школе, чем популярной особой, заплатившей такую цену. Первой и одной из самых больных плат стали родители, которые, кажется, даже не любили дочь, заботясь лишь о своём сыне и статусе в обществе. Шерил видела это всегда, особенно всё стало проявляться в подростковом возрасте, когда в девушке заиграла одиночка и единоличность, ей хотелось стать главной, а не делить свой день рождения с кем-то еще. Но к ней никто не приходил, и маленькая девочка бежала в свою комнату, закрываясь в ней и тихо рыдая, задувая свечи на торте под грустную песню, когда в соседней комнате разливался смех. В такие моменты лисичка улыбалась и плакала одновременно, а потом ложилась спать, стараясь забыть этот день навсегда. Но в сердце теплилась надежда, что когда-то девушка отпразднует этот день так, что улыбка не будет сходить с лица, а воспоминания будут греть душу. Иногда она думала, что всё это специально, что это часть плана мамы для идеальности дочери, но с каждым разом огонёк веры потухал в ней, просыпалась мысль о побеге из дома навсегда, лишь бы не видеть собственную семью. Останавливал отец, который проявлял к малышке маленькую, но любовь, и ей хватало этого вполне, чтобы чувствовать себя нужной в какие-то редкие моменты. А брат дополнял всё заботой, и Шерил старалась улыбаться, несмотря ни на что. Рыжая всегда думала, что, пока её любят, она не зачерствеет. Но она все равно стала стервой, которую ненавидят буквально все. Второй горькой платой стало отсутствие настоящих друзей. С Шерил общались буквально все, у неё было парочка хороших знакомых, отдыхающих с ней в клубах по вечерам, когда хотелось забыться, просто отдохнув ото всего. Но настоящих друзей, о которых пишут в пабликах и книгах, у девушки не было, хотя она часто о них мечтала. Это было ужасно, потому что все плохое невысказанное девушкой копилось внутри неё и выливалось совершенно на чужих людей. Девчонка повторяла, что больше не будет так кричать, но каждый раз всё повторялась, потому что иначе просто не могла. А когда она плакала, её никто не утешал, когда говорила, что у неё не выйдет, никто не говорил, что рыжая сможет. Лисичка в такие моменты вытирала слезы, собирала силы в кулак, чтобы знали, какая сильная Шерил и что ей хорошо без помощи. Она улыбалась всем в лицо, говоря, что не нужен девчонке никто. А внутри всё кричало о нужен поиска друзей, срочном поиске. Но всё эти платы показались маленькими по сравнению с тем, что её брата больше нет. Больше нет того человека, который мог утешить одним лишь прикосновением. Нет человека, который любил её больше всех. Эта трагедия сломала Шерил до конца, оттуда выбраться самой просто не получится. Снаружи девушка старалась улыбаться, показывать, что ей плевать на все разговоры в их маленьком городке о ней и странном убийстве, а внутри от каждого слова душа выла, будто буквы убивали медленно и мучительно. Теперь родители не скрывали, что ненавидят, а не любят, её, даже отец перестал поддерживать, хотя бы иногда. Это ломало еще больше. Один момент, в котором нет её вины, и никого нет рядом, чтобы помочь. Знакомые стали отворачиваться, потому что теперь у неё нет никакой защиты, Шерил стала слабой, неспособной к удержанию популярности, а такая «звезда» им не нужна. Тут она переживала меньше всего, ведь уже привыкла быть без них. А ещё у девушки забрали дело, которое давало ей отдушину, где она могла самовыражаться. Черлидинг для неё все, но его нагло вырвали из рук девчонки. Всё это вселило в её сердце ненависть и боль. Теперь Шерил была сломлена почти до конца, её ломают с каждым днём сильнее, держать идеальную улыбку становится слишком тяжело и больно, будто идеал, в которую её превратили, хочет отмыться от сломанной. Идеалам нельзя ломаться, им даже нельзя чувствовать, потому что они фальшивки. Но Шерил чувствует, пусть боль, но чувствует, значит, шанс есть еще. Шанс на её выживание. Девушка даже сказать никому об этом не может, держа всё в себе, лишь Веронике, которая хотя бы немного понимает рыжую, но все равно считает стервой. Брюнетка хотя бы верит, что она сможет. И это спасает, дает каплю надежды, которую не хочется терять. Шерил не стерва, она сломанная кукла, у которой внутри огромная черная дыра, никто не может ей помочь, потому что просто не хочет даже попытаться. А лисичке нужна помощь, иначе девчонка просто не сможет нести такой большой груз сама. Шерил просто хочет, чтобы её не отталкивали, а выслушали и обняли, сказав, что всё наладится. Ей правда хватит. Просто скажите. Просто помогите ей не погибнуть от желчи и боли. Просто спасите Шерил…