Поплавок

В первый раз, услышав о чуде природы, Мориарти посчитал это идиотской шуткой. Теперь же он сидит перед огромной стеклянной клеткой, практически не моргая и не вспоминая о безумном количестве нолей в чеке, выписанном за это существо. У него были светлые волосы, настороженный взгляд и длинный, чешуйчатый хвост, венчающий тело вместо ног - в первые три дня Джим смог разглядеть только это. На четвертый он успел уловить прозрачные жабры и перепонки между пальцами; к концу недели - увидеть крупные глаза, не скрытые третьим веком, удивительно ясные и голубые. Спустя месяц они рассмотрели друг друга вблизи, через стекло аквариума. А к лету уже привыкли к тактильным контактам. - Как тебя зовут? Существо раскрывает рот, повторяя за Джимом, и из него вырывается огромный пузырь, стремительно уплывающий вверх. Тритон - так было написано в чеке - провожает его путь взглядом, а потом опускает задранную голову обратно. - Тогда будешь Джоном. Так звали мою собаку. Мориарти улыбается, и существо делает точно также - его улыбка получается более мягкой. Только за тонкой линией губ Джим замечает пару рядов заостренных зубов. - Сегодня я хочу поиграть,- сообщает Мориарти, опускаясь на бортик бассейна. Джон смотрит на него своими глазищами, и Джиму кажется, что в них отражается восхищение или что-то похожее. Тритон не говорит - его гортань не предназначена для подобных вещей, и голосовых связок у него нет. Вместо этого он просто кивает, подплывая ближе, мягко выскальзывает из объятий фильтрованной воды и упирается сильными руками в пол. - С тобой,- уточняет Мориарти и получает еще один кивок. Мозг Джона не был примитивен - он обладал сознанием, разумом и всем прилагающимся к набору мышления обычного человека - и Джим смог научить его понимать речь. На это ушло немало времени, но, в целом, они оба были довольны результатами, и теперь языковой преграды не существовало. Что, в свою очередь, решило проблему доверия. - Тогда вылезай, иначе будет неудобно. Джон переносит вес на переднюю часть тела, а Мориарти помогает ему, подталкивая тяжелый хвост. Тот дергается, изгибается, окатывая обоих крупными брызгами, и тритон выползает на кафель, чудом не заехав плавником Джеймсу по руке. Вне воды Джону сложно двигаться, и Джим затягивает его на свои колени сам, усаживая лицом к себе. Тот машинально обхватывает для устойчивости его плечи, и Мориарти утыкается носом в чужую кожу, ощущая стойкий запах моря - бассейн заполнен океанской водой. С тритона стекают капли, пока он заинтересованно ждет следующего хода Джима. Без влаги Джон может протянуть около пяти часов, и Мориарти не спешит, перебирая отдающие желтым перламутром чешуйки в месте, где сильные бедра переходят в основание хвоста. Они там довольно нежные, в отличие от жестких пластинок внизу с острыми краями, у огромного завершающего плавника, и Джеймс любит касаться их. - Джонни, тебе так нравится? Тритон неопределенно пожимает плечами, не сводя внимательного взгляда с лица Мориарти. По всем основным признакам, включающим в себя поведение, рацион и внешний вид, Джон являлся чернопёрой акулой средних размеров, но человеческое тело над хвостом прибавляло ему еще несколько десятков дюймов роста. Тем не менее, человек из него вышел бы довольно привлекательный даже с учетом торчащих ушных плавников, скоплений чешуек на плечах и скулах и, конечно же, двух рядов острейших зубов. Джим поднимает глаза, прижимаясь губами к крупному розовому шраму на левой стороне груди тритона, ближе к плечу. Тот во все глаза таращится на Мориарти, не зная, как на это стоит реагировать. Наконец, Джон решает улыбнуться - универсальная реакция. - Хорошо,- Джеймс поглаживает пальцами рубец, оставленный еще во время поимки тритона. Ладони Мориарти ползут вниз по напряженной спине, замедляясь только на бедрах. Джим обхватывает их, мягко гладит, а потом руками скользит в едва заметную ямку между ягодицами, переходящими в хвост, и чуть раздвигает. Джон дергает хвостом, вздыбив воду, и, кажется, ощетинившись чешуйками. Джеймс хихикает, как нашкодивший мальчишка, удерживая тритона на коленях и стараясь не дать ему извернуться, чтобы уйти в бассейн. - Подожди, стой. Тихо-тихо, Джонни. Джон с сомнением хмурится, косясь на ладони Джима, на пару секунд застывшие. Спустя мгновение они вновь приходят в движение, нашаривая податливую дырочку, окруженную совсем уж нежными чешуйками - маленькими и мягкими на ощупь - и несильно давят. Джон шумно вздыхает. Мориарти ухмыляется, языком касаясь бледного соска тритона, соленого от высыхающей воды. Джонов румянец вспыхивает, неровными пятнами покрывая его лицо, сильно контрастируя с редкими золотистыми чешуйками на челюсти, и сам он чуть приподнимается, намертво вцепившись руками в чужие плечи. Уши Джона периодически дергаются, когда первый палец Джима вталкивается внутрь, а сам тритон зажмуривается, тяжело выдыхая ртом. Напряженные мышцы сопротивляются, и Мориарти кладет ладонь на малозаметную щель с передней стороны хвоста, надавливая и заставляя края медленно разойтись в стороны, обнажая кончик скользкого члена. - А так? Тебе приятно? Джон честен - он не знаком с понятием лжи и врать не умеет. Оттопыривая в стороны и немного вниз ушные хрящи, он торопливо дергает головой несколько раз вверх и вниз. Его шумные вздохи перебивают друг друга, наслаиваются, следуя один за другим внахлест, повторяя узор его же чешуи. Джим издает довольный смешок, раздвигая сжатые мышцы сфинктера, и плавно продвигает палец во влажную тесноту до конца, второй ладонью поглаживая чувствительный - чувствительнее, чем у человека - член и пачкая руку в прозрачных выделениях, обильно вытекающих из самого кончика узкой головки. Мориарти впихивает второй, уже сразу на две фаланги, а потом останавливается, изучая лицо Джона. Тот морщится, хмурится, ему сложно держать равновесие, и громко, очень громко дышит. - Больно? Тритон открывает глаза, поднимая третье веко. Пару секунд он медлит, а потом отрицательно мотает головой, и тогда Джим раздвигает пальцы в стороны, ощущая, как тяжело поддается мягкая плоть. Хватка Джона на плечах усиливается - отросшие ногти больно впиваются в кожу - а хвост резко дергается, взвиваясь в воздух, чтобы потом шумно упасть в воду и окатить обоих солеными брызгами. Плавники Джона - большие, твердые акульи пластины, и активно двигать ими тритон не может, но сейчас два крупных грудных мелко дрожат, задевая живот Мориарти. Поза до жути неудобная, и Джим вытаскивает пальцы, перехватывая тритона поперек живота, чтобы развернуть спиной. Джон не сопротивляется, нетерпеливо рассекая хвостом воду в бассейне - он заинтригован и в то же время насторожен. Джеймс помогает ему устроиться с комфортом, прижимаясь грудью к мокрой спине, и одной рукой вплотную притягивая чужие бедра к собственному паху. Резинка боксеров уже оттянута, и налившийся кровью член сейчас трется о нежные чешуйки в красивом изгибе ягодиц Джона. Тот широко открывает рот, тем не менее, не способный издать хоть какой-то внятный звук, и Мориарти пальцем оттягивает край дырочки, просунув руку под тритона. Она растянута, но недостаточно для того, чтобы сделать проникновение комфортным. Джим сообщает об этом Джону болезненным шепотом куда-то в область жаберных щелей на его шее - еще одно чувствительное местечко. - Будет неприятно. Джеймс не дает Джону времени, сразу начиная проталкиваться внутрь. Тритон шипит, дергается, пытается вырваться, протестует, но Мориарти беспорядочно целует его плечи, одновременно давит на приподнятые бедра, буквально насаживая на себя. Он вырывает из немого рта полузадушенное хрипение, раздвигая ноги, обхватывает ими упругий хвост, и парой толчков вгоняет член в пульсирующий сфинктер до самого основания. Грудь Джона тяжело вздымается вверх-вниз, он жмурит глаза, зажимает губы зубами, и от этого по его подбородку начинают ползти капли темной крови. Джим касается их, подхватывая пальцами, и тритон рефлекторно пытается цапнуть его, щелкнув мощными челюстями, но сделать это ему мешает качнувшийся вверх пах Мориарти. - Ну-ну, Джонни. Не будь такой злой рыбкой,- тихо бормочет Джеймс, не позволяя ему отстраниться. Одной ладонью он нашаривает паховую складку с передней стороны хвоста и, раздвинув края мягкой щели, обхватывает истекающий густым предъэякулятом член. Джон задыхается, ощущая необходимость вцепиться во что-нибудь руками, но неудобная поза не дает ему этого сделать, ровно, как и руки Мориарти - перевернуться. Внутри него горячо, влажно, тесно, и Джим толкается внутрь рвано и беспорядочно, хаотично сжимая покрытые чешуей бедра. Мышцы не поддаются, но все же медленно расходятся, пропуская крупную головку. От их непрекращающихся сокращений Джеймс низко стонет, зубами вгрызаясь в кожу у основания шеи тритона, под самыми жабрами, и Джон издает беззвучный крик, плотно прижимаясь бедрами к чужому паху. Там все мокро хлюпает, и с члена Джона буквально течет, когда Мориарти сжимает его в ладони, второй рукой заставляя тритона подниматься и опускаться раз за разом, полностью вбирая всю длину ствола. Мягкие стеночки сжимаются вокруг, плотно обхватывают, трепещут, и от глубины ощущений внутри Джима что-то будто бы вздувается тяжелым пузырем. - Джо-о-он,- тянет Джеймс куда-то в сокращающиеся жаберные щели, сильным толчком впихивая член внутрь до конца и удерживая тритона в таком положении. Крупно содрогнувшись, он изливается, ощущая, как выплескивается в его ладонь сам Джон, суматошно рассекая хвостом воду. Сердце заполошно стучит где-то в гортани, пока Мориарти вяло пытается сообразить, к чему может привести смешение жидкостей, и тритон буквально сползает с его колен, соскользнув обратно в бассейн. Натянув обратно боксёры, Джим разглядывает блестящие крупные капли чужой спермы на ладони, а потом стряхивает их и заглядывает вниз, где Джон чуть раскоординированными движениями рук пытается очистить чешую. Когда он переворачивается животом вниз, чтобы успешнее удерживать равновесие, Джеймс видит, что его белесая семенная жидкость просачивается в воду, и это вызывает тихий смешок, на который тритон вздергивает голову, поднимая лицо. - Я приду позже,- обещает ему Мориарти, поднимаясь на ноги. Разумеется, ответа он не получает, но ощущение чужого взгляда на собственном теле красноречивее любых слов.