Ненависть Тарьей Сандвика Му

День выдался поганым. Несмотря на то, что на улице светит солнце, и за окном радостно щебечут птички, у Тарьей ужасное настроение. Он сидит в большом кресле в гримёрной комнате и, задумчиво опустив локти на колени, потирает пальцами виски. Целый сезон, целый, мать вашу, сезон играть на камеру гомосексуала и изображать любовь с каким-то чужим для него человеком. Сандвик устало прикрывает глаза и шумно вздыхает. — Тарьей? — в дверь настойчиво стучат. — Тебя ищет Андем. Парень резко встает и, взъерошив рукой непослушные волосы, с тяжелым сердцем выходит из комнаты. — Она у себя? — он кидает быстрый взгляд на Руби, которая стоит рядом и кокетливо ему улыбается. Девушка кивает. Что, черт возьми, Джули опять от него нужно? Неужели ее посетила новая идея о том, что Исак должен быть не только гомиком, но и транссексуалом, а лучше вообще пусть он в конце решит сменить пол. А что? Неплохо. Усмехнувшись своим мыслям, Тарьей медленно плетется в кабинет режиссера-тире-сценариста. Постучав и не дождавшись ответа, он резко распахивает дверь и вваливается внутрь. — Твою мать! — громко ругается он, когда неожиданно врезается в кого-то, кто собирается выйти из кабинета. Еще не поднимая глаз, Тарьей думает, что ему стоило выбирать выражения. Перед его глазами предстает мужская грудь, которая сейчас резко поднимается и опускается. Очень редко когда Сандвику приходилось поднимать голову, чтобы видеть лицо собеседника (он всегда был одним из самых высоких людей в своей компании), но сейчас он буквально чувствует, как его прожигают сверху чьи-то глаза. Зачем-то задержав дыхание, Тарьей медленно переводит свой взгляд на лицо человека напротив. — Хола, — парень, вскинув брови, улыбается во все тридцать два зуба. Так вот он какой, Хенрик Холм. Светлые, уложенные наверх волосы, ясные голубые глаза, в которых сейчас пляшут маленькие игривые огоньки. На нем белая футболка, поверх которой он нацепил старую потрепанную джинсовку. Выглядит ужасно небрежно, будто он собирался в темноте, но это нисколько не отталкивает, а даже наоборот, цепляет и заставляет обратить внимание. Тарьей, кажется, разглядывает его слишком долго, потому что сзади кто-то негромко кашляет. Сандвик, опомнившись, густо краснеет и отводит взгляд. — Смотри куда идешь, дылда, — вырывается у него из-за внезапного приступа паники перед этим молодым человеком. Улыбка тут же исчезает с лица Хенрика. Снова вскинув брови и немного прищурив глаза, он делает шаг назад, будто пытаясь предотвратить конфликт и пропустить парня в кабинет. Все еще не поднимая глаз, Тарьей резко заходит в комнату и, кинув сумку в угол, с шумом садится в кресло. Холм немного потоптавшись у двери и видимо решив, что он должен остаться, закрывает ее и садится на соседнее кресло. В нос ударяет какой-то древесный одеколон, и младший непроизвольно делает глубокий вдох. — В чем дело? — хрипло спрашивает у Джули Сандвик, недовольно хмуря брови. Девушка кидает на Тарьей вопросительный взгляд. Она впервые видит, чтобы он так агрессивно себя вел с новыми актерами. Обычно он был тем парнем, который всегда первый подходил к новичкам, здоровался и знакомил со всеми остальными. Сейчас же, видя его нахмуренные брови и то, как он нервно закусывает губу, ожидая ее ответа, она начинает беспокоится. — Я просто хотела представить тебе твоего партнера по съемкам, — она улыбается Хенрику, показывая глазами, чтобы тот представился. Тарьей нервно облизывает губы. Конечно, он знает как зовут его «партнера» по съемкам. С того момента как его утвердили на роль, он почти каждый день заходил на профиль Хенрика в инстаграм и листал фотки, представляя как будут проходить съемки, сможет ли он поцеловать этого парня или его вырвет прямо на него. Он не гомофоб, конечно, но и не гей какой-то там! Целовать парня, изображать с ним любовь? Он хороший актер, но это заставляет его чувствовать себя не то чтобы некомфортно, а буквально сходить с ума от ужаса и страха перед совершенно новыми ощущениями и актерскими задачами. — Хенке Холм к вашим услугам, — высокий, не вставая с кресла, протягивает ему руку. Сандвик буквально заставляет себя посмотреть ему в глаза. Больно прикусив губу с внутренней стороны, Тарьей приветствует его. Когда он убирает руку, ему кажется, что Хенрик незаметно проводит своим большим пальцем по тыльной стороне ладони парня, вызывая у того непроизвольную дрожь. Однако высокий невозмутимо убирает руку и лениво смотрит на Андем: — Когда мы приступаем к съемкам? — Завтра жду вас в 8 утра. Выучить первые три страницы сценария, который я вам кидала по почте, — улыбнувшись, отвечает Джули скорее Холму чем им обоим. — Репетиций поцелуев не будет? — Хенрик усмехается и кидает игривый взгляд на Сандвика. Тарьей закатывает глаза. Он что всегда такой идиот? — Смешно, — язвительно отзывается младший. — Можешь прийти ко мне сегодня вечером, я тебе устрою репетицию, — оскалившись, шипит он. Холм лишь щурится и снова усмехается. Точно идиот.

***

Тарьей Сандвик Му всегда очень добросовестно учил свой сценарий. Очень редко случалось так, что он забывал или путал свои слова. Сейчас он лежит на большой белоснежной кровати и, лениво свесив с нее ногу, повторяет свои реплики. — Ты похожа на маленького мальчика… Маленького мальчика из… — он прикрывает глаза и протяжно стонет. Сколько еще раз прочитать сценарий, чтобы запомнить название этого сериала? Он кидает взгляд на часы, висевшие у него над головой: 19:50. Родители уехали отмечать чей-то день рождения, их не будет часов до 12, а он сейчас вместо того чтобы тусить с друзьями и пить пиво, учит этот дурацкий сценарий дурацкого сезона. На телефон приходит новое оповещение, от чего Тарьяй неожиданно вздрагивает. от Давида Хей, не хочешь затусить? от Тарьей Не могу, учу сценарий.: ( от Давида И что? Много там секса? Сандвик снова стонет и откидывается на кровать. Если еще и Давид, его лучший друг, будет отпускать шутки про геев, он его просто убьет. От Тарьей Больше чем у тебя… Усмехнувшись своей шутке, парень кидает телефон на кровать и лениво шагает вниз, намереваясь чем-нибудь перекусить. — Ты похожа на мальчика из… — закончить заветную реплику ему не дает звонок в дверь. Нахмурившись, Тарьей, шлепая по полу босыми ногами, подходит к двери. Неужели родители вернулись так рано? Или это Давид решил устроить сюрприз? Если это был он, то парню следовало хотя бы надеть футболку, а то у Давида была какая-то странная фобия на мужские соски. Однако Сандвик без колебаний резко распахивает дверь. — Хола, — напротив стоит Хенрик и смущенно улыбается. Он одет в легкую зеленую куртку, а под ним виднеется его теплый вязаный свитер. На голове у него красуется бордовая шапка, которая прикрывает его непослушные, когда-то идеально уложенные волосы. Щеки Хенрика розовеют от холода на улице, а изо рта при прерывистом неспокойном дыхании вырываются белые клубки дыма. Глаза Тарьей удивленно расширяются, но он тут же одергивает себя и пытается придать себе незаинтересованный обыденный вид, хотя на самом деле внутри у него все холодеет. Почему он так реагирует на этого высокого парня? — Что ты здесь делаешь? — это первые слова, которые Тарьей может сформулировать в своей голове. Тело покрывается мурашками из-за ветра, который впускает открытая дверь, и младший недовольно поеживается. Хенке оценивающе оглядывает его с ног до головы, то ли специально, чтобы позлить Сандвика, то ли непроизвольно, задерживая взгляд на оголенном торсе. Тарьей краснеет. — Ты сам меня позвал к себе в гости сегодня, не помнишь? — Холм делает шаг внутрь, заставляя Тарьей попятиться назад, и закрывает дверь. Младший открывает рот в немом вопросе и хмурит брови. Что он себе, блять, позволяет? Самодовольный индюк, с чего он решил, что может вот так вот заявиться к незнакомому человеку? Сандвик сердито сжимает кулаки и отступает еще на шаг назад. Хенке же только снова усмехается и вскидывает бровь во встречном немом вопросе. — Ты… Ты ведь понял, что это был сарказм? — Тарьей с ужасом отмечает, что его голос дрожит. Он сжимает губы, словно вот-вот хочет рассмеяться, и наигранно несколько раз моргает. — Разве? — Черт, Холм, ты понимаешь, что ты сейчас у меня дома, а я стою перед тобой полуголый? — Сандвик взволнованно оглядывается по сторонам, будто бы ища путь к отступлению. — Я не приглашал тебя, это был сарказм, — нервно сглотнув, он снова смотрит в смеющиеся глаза Хенрика. Кажется, только сейчас высокий чувствует себя не в той тарелке. Он неловко топчется на месте, обводя дом Тарьей глазами, затем снова переводит взгляд на младшего и медленно облизывает губу, расплываясь в улыбке. — Ну раз я здесь, может быть, чем-нибудь займемся? — Ээм…думаю нет, — Тарьей буквально захлебывается от такой наглости, — Я вообще-то собирался уходить. — закашлявшись, лжет он. Хенке перестает улыбаться и теперь только внимательно следит за каждым движением Сандвика, чем заставляет того снова поежиться. — Я провожу тебя. — высокий резким движением снимает шапку, давая понять, что просто так он уже точно не уйдет. Глубоко вздохнув, Тарьей может только обреченно развести руками. Конечно, он не собирается никуда идти, но и пребывать в компании своего партнера по съемкам у себя дома он тоже не хочет. Твердо решив, дойти до дома Давида, а потом, когда Хенрик уйдет, вернуться домой учить сценарий, Тарьей взъерошивает волосы, дабы снять повисшее напряжение, и пулей бежит в свою комнату, слыша как Хенрик снимает ботинки. В комнате творится настоящий хаос. На полу валяются недавно снятые джинсы, а на рабочем столе стоят чашки с недопитым чаем, которые он не мыл уже дня два. Быстро схватив футболку, Тарьей натягивает ее именно в тот момент, когда Хенрик резко распахивает дверь и буквально вваливается в комнату, запыхаясь. — Миленько. — он оглядывает комнату и снова вызывающе смотрит на Сандвика. — Куда собираешься? Тарьей, быстро запихнув джинсы под кровать, хватает свой рюкзак и, нервно перебирая пальцами по замку на сумке, снова закатывает глаза. — На вечеринку к Давиду. К сожалению, ты не приглашен. — парень усмехается и, резко толкнув Хенке в плечо, выходит из комнаты. — Не думаю, что Давид будет против меня. — следуя за Тарьей, пожимает плечами Холм. Только этого еще не хватало! Резко развернувшись и оказавшись всего в паре сантиметрах от парня, младший несильно толкает Хенрика в грудь. В глазах блестит недобрый огонек, а на губах не остается ни следа от прежней улыбки. — Да что ты прицепился ко мне?! — выдыхает он ему прямо в лицо. Его щеки пылают. Еще никогда он не испытывал таких сильных чувств к другому человеку. Злость, непонимание, раздражение заставляют его буквально кричать от беспомощности перед этим неугомонным нарциссом. Хенрик только снова усмехается, не прерывая зрительный контакт. Застонав, Тарьей, топая ногами, выбегает из дома.

***

Они молча идут по темным улицам Осло. Давид живет в 15 минутах ходьбы от дома Тарьей, но сейчас ему кажется, что прошел уже как минимум час. Накинув на голову капюшон, Сандвик все равно видит, как Хенрик изредка поглядывает на него, пытаясь поймать его взгляд и завести разговор. Но младший только хмурит брови и всем своим видом показывает полное безразличие и скуку. — Целовался когда-нибудь с парнем? — громко спрашивает Хенрик, а Тарьей от неожиданности кашляет. — Блять, Холм. Следи за языком. — шипит он, не глядя ему в глаза. Высокий смеется. Мудак. Тарьей непроизвольно сжимает кулаки. — Следить за языком? Предлагаешь по-французски? — он игриво толкает младшего в плечо. Сандвик останавливается и вопросительно-сердито смотрит на парня. В голове все мысли перемешиваются, а все придуманные заранее оскорбления вылетают из головы. Он просто стоит, смотрит в голубые глаза Хенрика и нервно теребит замок на куртке. Хенке же в наглую ухмыляется. Он явно горд тем, как он сумел за секунду вывести младшего из себя, заставляя нервничать и тупить. Провокатор, хренов. — Я... Я никогда не целовался с парнем, — младшему кажется единственным верным решением сказать правду. — Доволен? — Тарьей засовывает руки в карманы и, покраснев, снова продолжает долгий путь к Давиду. Хенке следует за ним, но молчит. Сандвику кажется, что он сейчас улыбается своей маленькой победе над ним, однако, краем глаза взглянув на него, он понимает, что впервые видит Холма таким серьезным и задумчивым. — Мы пришли. — младший останавливается и, опустив голову, рассматривает свои ботинки. Он не может себе в этом признаться, но сейчас он уже не против, чтобы Хенрик пошел с ним. Смущаясь, он ковыряет носком кроссовка асфальт. — Ну, хорошо вам повеселиться. — голос у Холма немного грустный, однако на губах играет все та же дьявольская улыбка. И вот они уже вроде попрощались, однако Тарьей не двигается с места. Он как будто прилипает к мокрому асфальту. Поежившись от холода, младший наконец поднимает глаза на Хенрика. Тот все так же стоит рядом и игриво улыбается. Черт, этого парня вообще возможно смутить? Неожиданно Холм делает шаг навстречу Тарьей, становясь почти вплотную. В нос ударяют все те же древесные духи, и у Сандвика плывут все мысли от этого дурмана. — М-мне пора, — заикаясь, младший резко срывается с места к дому Давида и уже через 10 секунд, захлопнув дверь с той стороны, садится на пол. Что же ты творишь, Холм?