Прайм-тайм

Чжиен был горячим и каким-то слишком живым. Последнее большего всего удивляло Сынхена. Казалось бы, он привык к своему корреспонденту, который никогда не замирает на одном месте. Но сейчас, под его руками, Квон оказался очень гибким, отзывчивым и настоящим. Ни тогда под градом пуль в темном гостиничном номере, ни когда увидел его в аэропорту – целого и невредимого, ни потом, когда целовал в машине по требовательной просьбе. А именно сейчас, крепко прижимая к себе Чжиена за талию, когда они уже почти упали на кровать в квартире оператора, Сынхен понял, что теперь этот человек принадлежит ему. Весь. Без остатка. У Чжиена из рук вон плохо выходило раздевать своего теперь уже любовника, при этом стараясь удержаться за его плечи, чтобы не упасть и продолжая отвечать на короткие глубокие поцелуи. Раздевать Сынхена ему мешал сам Сынхен, который просто отказывался отпускать корреспондента от себя хоть на секунду, будто тот собирается бежать. Никуда Квон бежать не собирался. Поставив непосильную задачу – оголить своего партнера, в пылу битвы с футболкой, он-таки упал на кровать, сдавленно застонав, когда грузное тело упало на него сверху. Давясь смехом, корреспондент стянул тонкую ткань с широких плеч, она затерялась между их телами, забытая уже через секунду. Поцелуи имели привкус их улыбок, не желающих стираться с покусанных губ. Чжиен ловил чужое лицо, чтобы что-то для себя разглядеть. Но в темноте ощущал только теплое дыхание на щеке, да отблески улицы в открытых глазах. Сынхен не давал своему партнеру не то что сосредоточиться, а хотя бы просто ухватиться за какую-нибудь мысль. Он действовал требовательно и напролом. Так было каждый раз, когда Чжиен лишался права голоса в их команде из-за несостоятельности. Так было и теперь. Может, Сынхен и плохо представлял себе на практике, что нужно делать с вверенным ему телом, но верил, что инстинкты не подведут. Желание обладать Чжиеном сейчас было настолько сильным, что он ощущал колкую боль в груди каждый раз, когда по ней пробегались чужие пальцы. И поэтому он уверенно раздевал его, целовал – быстро, коротко и сильно. Чхве спешил, боялся опоздать. Куда? Не имел понятия, но растягивать удовольствие у него никак не получалось. Поверхностные ласки, беглые взгляды, легкие засосы – Чжиен ни разу не возразил, ни жестом не потребовал что-то делать по-другому. Он не умел сожалеть, оглядываться назад и радовался, что Сынхен сейчас ничем от него не отличается. У них будет много времени, чтобы узнать, изучить, найти, а сейчас нужно только обладать. «Аккуратнее», - Сынхену показалось или он действительно слышал эту короткую фразу от своего любовника. Но когда оторвался губами от сгиба колена, поднял голову, то Чжиен даже не взглянул на него. Глаза его были прикрыты, а зубы нещадно кусали кожу вокруг губ. В его движениях чувствовалась толика неуверенности. Но стоило Чхве, стянув джинсы окончательно, нависнуть над ним вновь, как сильные руки уверенно оплели его плечи, притягивая к себе. Пальцы нащупали старые шрамы на спине, причиной которых когда-то и стал сам Чжиен — его вечное напоминание собственной глупости и то, почему он должен слушаться Сынхена. Сейчас слушаться его хотелось как никогда. Первые движения дались очень тяжело. Чжиен мучительно корчился и выгибался, лишь силой воли заставляя себя не бежать от неприятных ощущений. Сынхену хотелось остановиться, но разум больше не главенствовал над его телом. Чжиен был здесь, под ним, непростительно близко. И не целовать его казалось невозможным, отстраниться – он сам не позволил бы сделать это. Облизывая влажные губы, Квон с силой царапал кожу от плеч до лопаток своего любовника и сам пропустил тот момент, когда дыхание стало тяжелым вовсе не из-за боли. Чжиен был соленым и мокрым. Грудь тяжело вздымалась, а голос становился все более хриплым. Сынхен сильно сжимал его бедро, вдавливая в кровать. Эта ночь не была похожа на предыдущую – их единственный опыт в тесном общении друг с другом. Несмотря на всю свою внешнюю уверенность, в тот раз он постоянно боялся, что ему не позволят, оттолкнут, элементарно поинтересуются, зачем он это делает. Но Чжиен был покорен и немного растерян, доверялся горячим рукам, но сам боялся, что все закончится, не дойдя до конца. Сейчас же чувство дозволенности было таким сильным, что имело некую горечь на языке, которую раз за разом требовательно слизывал Квон. Хен, - Чжиен ничего не хотел сказать, как и все другие звуки этот — лишь отголосок наслаждения. Сынхен был уверен, что это короткое обращение навсегда станет для него фетишем. Квон вставлял его в самый неподходящий момент неестественным для себя хриплым шепотом, наполняя его, тем самым, особым смыслом. Теперь хотелось прижаться к нему еще теснее, быть еще глубже, чтобы обеспечить надежность и теплоту единения. Не слаженный ритм не доставлял неудобства. Подобная активность со стороны Чжиена вызывала у него же самого веселье. Он царапался все сильнее короткими ногтями, будоража и возвращая в действительность. Уворачивался от поцелуев в губы, потерявшие чувствительность, подставляя вместо этого подбородок. Сынхен все равно мало соображал, куда именно целует любовника. Его дыхание стало прерывистым и тяжелым, обжигая чужие линии тела. И оно прервалось. На секунду-другую обнаженные тела замерли, соприкасаясь влажной горячей кожей. Сынхен уткнулся лбом в смятое покрывало, шумно выдыхая в острое плечо мужчины под собой. С трудом балансируя на локте одной рукой, ладонью второй он все еще сжимал член Чжиена. Квон, придавленный массой тела любовника, совершенно не замечал этой тяжести, хватая воздух короткими глотками, путаясь пальцами в собственных влажных волосах и все еще улыбаясь. Устало и едва заметно, но все же улыбаясь. Я так много пропустил тогда, в гостинице, - он подал голос первым. Тихо и хрипло заговорил через несколько минут, отталкивая от себя тяжелого Сынхена плечом. Ему необходимо было сделать хоть один полный вдох. Чхве кое-как перекатился на спину и открыл глаза. Хотелось пить. Нет, выпить. Хотелось смотреть на нового для него Чжиена. Хотелось не останавливаться, пока есть силы. Копившиеся столько лет чувства, наконец, вылились в возможность действия, так зачем тратить время на что-то еще, помимо того человека, что лежал сейчас рядом? Надо только встать, дойти до кухни и взять из холодильника бутылку воды. Чжиен вряд ли откажется от холодной жидкости. Чжиен? Сынхен приподнялся на локте и оглядел распростертое перед ним тело — все еще обнаженное, все еще пахнущее сексом, все еще его. Впрочем, к черту воду.