Просто доверься мне...

Все уже собрались в Большом Зале. Гермиона с трепетом в груди, блуждала взглядом по таким знакомым ей стенам. Она вспомнила свой первый день в Хогвартсе, радость, которую испытала, когда распределяющая шляпа отправила ее на Гриффиндор. Она с восхищением смотрела на Зачарованный потолок, на котором отражалось все звездное небо. Сотни парящих свечей над головой, поражали ее не меньше. А сейчас, сидя среди своих друзей, все казалось таким родным. Столько всего подарили эти стены. Тут она познакомилась с Роном и Гарри, здесь она взрослела. Все, чего она добилась на магическом поприще — это заслуга Профессора Дамблдора и школы Хогвартс. Ведь, если бы ей не пришло письмо тогда, то сейчас бы она была простой девчонкой, не знающей, что где-то есть волшебство. Что в наше время среди нас живут волшебники и волшебницы. Тогда, это казалось сном или просто шуткой. Пока она не попала на платформу 9 ¾, когда Хогвартс Экспресс впервые вез ее навстречу мечте. Прошло долгих семь лет, столько переживаний, столько приключений. Гермиона знала, что принадлежит этому миру. Ее сердце навсегда останется в этой школе. Ее часто посещали мысли, что стоит после окончания остаться здесь и преподавать. Даже сама МакГонагалл не раз намекала об этом девушке. Это был неплохой вариант. Становиться мракоборцами, как хотели Рон и Гарри, она не желала. — Уважаемые ученики! Для меня большая честь видеть вас всех сегодня. Хочу представить вам новых старост нашей школы… Старостой девочек становится Гермиона Грейнджер!!! Слова директора прервали бурные овации со стороны Гриффиндора. — Старостой мальчиков становится Драко Малфой,— от услышанного все замерли в недоумении. Волна шепота прошлась по залу, а потом Слизеринский стол разрозился бурными аплодисментами. Директор продолжил: — Спасибо за внимание. На этом наш праздничный ужин подошел к концу. Прошу старост факультетов проводить новичков в их гостиные. Мисс Грейнджер и мистер Малфой, задержитесь, пожалуйста. Гермиона помахав на прощанье Гарри и Рону, прошла к преподавательскому столу. Появилась профессор МакГонаглл, сжимающая в руках коробочку. — Вот, как вы и просили, Альбус, — сказала она, притягивая коробочку. Дамблдор откинул крышку, и ребята увидели два красивых камня. Роза и снежинка. Директор достал камешки и протянул ребятам. Малфою — снежинку. Грейнджер — розу. — С помощью этих камней, вы сможете связаться друг с другом, достаточно лишь легонько постучать два раза, — объяснила МакГонаглл. Она протянула им по кожаному ремешку. — Пароль «светлая ночь», — сказала декан Гриффиндора, провожая Малфоя и Грейнджер к гостиной школьных старост. Гриффиндорка очень сильно устала и не переодеваясь, плюхнулась на кровать. Гермиона лежала на кровати, устремив взгляд в потолок. Лунный свет из окна ярко освещал комнату. Уже наверно в сотый раз посмотрела на настенные часы — два часа ночи. А она до сих пор не может заснуть. Бессонница стала для нее привычной. Она часто видит одни и те же сны: мертвый Джордж, мертвые Гарри и Рон, глаза родителей — пустые и стеклянные, мертвая — она… …И крик — отчаянный, громкий, рвущийся от боли — и только когда она просыпается от лёгкого прикосновения — понимает что кричит — она. Видит серые, обеспокоенные глаза своего врага и начинает рыдать, возвращаясь в реальность. Драко слегка трясёт ее, чтобы она проснулась, вытирает слезы со щек, обнимает и шепчет какую-то ерунду. До тех пор, пока всхлипы не прекратятся и она не заснет. Pov Драко. Я проснулся от дикого крика, который доносился из комнаты Грейнджер. Я встал с кровати, посмотрел на часы 4:10. Я направился к ней. Она такая глупая, если не запирает дверь на ночь. Увидев как она ворочается во сне и бьёт руками об кровать я испугался за неё не на шутку, слегка потряс её, чтобы она пришла в себя. Она посмотрела на меня так, что внутри меня что-то екнуло, мне вдруг захотелось огородить её от всего. Она начала реветь. Вытерев слезы с её щек, я ничего не стал спрашивать, а просто обнял её и шептал какой-то бред. Когда она прекратила плакать, со своего плеча, я аккуратно переложил её на кровать и ушел. Всё оставшееся время я не спал, думал о ней. Об этой поганой грязнокровке, которая за одну ночь пробралась в моё сердце и заняла там своё особое место.