Da Pacem Domine

Когда я вошел в комнату, мой пациент уже сидел на своем месте. Сутулые плечи, опущенная голова, стеклянный взгляд, упертый в пол. Мне удалось перехватить Агилара. Как же вовремя. - Здравствуй, Агилар, - я опустился на табурет, с коротким покашливанием одернул белый халат. Как и предполагал – взгляд испанца метнулся к руке, сделавшей резкое движение. Почему я раньше этого не замечал? Должно быть, упирался в свои бумажки да тесты. Господи, я ведь должен работать с человеком, а не собственными кривыми строчками на бумаге. - Сегодня у нас будет необычный разговор, - с этими словами я отложил папку на пол. Никакой реакции с противоположной стороны. Что ж. Посмотрим, как долго он продержится в таком состоянии. Хорошо, что я попросил санитаров сегодня следить за сеансом особенно бдительно. Все же, инстинкт самозащиты у человека, который «следует в тени, дабы служить свету», или как там говорят ассасины, может быть не самый альтруистический. - Мне нужно кое в чем тебе признаться. Я наблюдал за тобой, - ни шороха, ни взгляда, - и ездил к твоим родственникам. Тёте и дяде. Помнишь их? Конечно, помнит. Просто молчит, как старый пень. - Так вот.. То, что они рассказали, я написал в твоем личном деле. Тем же я вел записи с наших с тобой сеансов. – Я старался говорить как можно мягче и тише, дабы владеть вниманием Агилара. Пусть он этого и не показывает, он точно прислушивается к моим словам. - Вчера я пересматривал записи. Сравнивал с тем, что ты рассказывал о себе раньше, другим докторам. И нашел одну странную вещь.. Признаться, меня начало немного раздражать то, что де Нерха не шевельнулся с момента моего монолога. Я точно ребенка отчитываю, ей богу! Смотрит в пол, ждет, когда я закончу свою надоедливую тираду и отпущу поиграть с ребятками. - Говоря короче, я не думаю, что ты говорил правду. Верно ведь, Агилар? Я смотрел в лицо пациента, готовя себя к любой реакции, но это не спасло меня от неуклюжего шараханья прочь: Агилар наградил меня таким же взглядом, как и в первый сеанс. Кажется, когда я переврал его фамилию?.. Вот отчего он был так взбудоражен! Доказательство в копилку. И вот Агилар де Нерха сидит, поджаривая мое бренное тело взглядом, и я вижу, как проступает на его шее пульсирующая вена. - Меня зовут Каллум Линч. – Глухое. - Я не думаю, что ты говоришь правду. - Чушь.. – тонкие губы Агилара приподнимаются в совершенно животном желании обнажить зубы, пока я нервно сглатываю и считаю до десяти. Сегодня ему вкололи транквилизаторов больше обычного. Черт знает, что произошло бы при обычной дозе. Вероятно, я стал бы сарделькой для бешеного пса? - Нет, Агилар. Я знаю, что это ты. А еще я знаю, как сильно ты хочешь защитить Каллума, - мой собеседник начинает глухо рычать, но я изо всех сил игнорирую это, - Потому занимаешь его сознание большую часть времени, не позволяя ему показываться. Верно? – есть такие моменты, когда благоразумие заставляет тебя заткнуться и зависнуть на некоторое время, пока мозг рассчитывает последствия твоих слов. К сожалению, подобное случается нечасто, но в этот миг мне страшно повезло. Если бы я заикнулся о третьей личности, Агилар бы как минимум свернул мне шею. Надо дать ему время переварить информацию. - Не веди себя так, точно все обо мне знаешь, - Агилар продолжает пытаться меня запугать своим рычанием и ледяным взглядом. К сожалению, у него получается. Но я просто так не отступлюсь. - Агилар. Я просто хочу вам помочь. Вам всем. Но для этого ты должен говорить мне правду, - пауза, - Ладно. Затрону другую сторону – ты ведь знаешь, что за то, что ты натворил, Каллума ждет серьезное наказание? - Он избежал его из – за меня. - Резонно. Но и из – за тебя его никогда не выпустят. - Здесь безопасно. - Тебя устраивает перспектива проведения следующих сорока – пятидесяти лет в психиатрической больнице? – я приподнимаю брови, скрестив руки на груди. - Здесь безопасно, - повторяет Агилар, показывая зубы. Упрямец. - Ты должен защищать его, Агилар, но не лишать счастливой жизни.. - Вокруг одни мерзавцы, Ник, - это – первый раз, когда он прервал меня, сказал больше десяти слов за сеанс, да еще и по имени назвал. Я готов пустить слезу счастья, если бы ситуация не была такой неустойчивой, - Не подчиняющиеся ни одному закону. Их клинки поражают невиновных. Насилие без цели, жажда до власти, богатств – нет чести, лишь жалкие управители. Нет желания помочь нуждающемуся, спасти сокровенного. Они трусливы и жалки. Они вымрут. Я помогу им отправиться к Свету, ибо мой долг – защитить тех, кто невиновен, и вернуть силу народа. Когда Агилар замолчал, я со смешанным чувством взглянул в его лицо. Несомненно, получить подобный выговор было приятно с точки зрения психиатра. Пациент открылся, обозначил свою позицию.. - Это благородно, Агилар, - бормочу я задумчиво. Хмурюсь, - но в наше время осуществить полную расправу над «подлецами» нельзя, не нарушив закон. - Ничто не истинно, все дозволено. – Жестко заметил ассасин. Я качнул головой. - Именно эти слова и дарят обществу хаос, Агилар. У каждого теперь свое понятие чести, и если пытаться истребить каждого, кто его не удовлетворяет, человечеству придет конец. - Если так – этот конец будет необходимым. Не самые лучшие слова для того, кого я, блять, всеми силами пытаюсь вытащить из больницы. Остаток нашего диалога прошел в подобном русле. Я говорил, что все проблемы убийством не решишь, что в современном мире есть такие вещи, как дипломатия, свобода слова и выражения своего мнения, в то время как в ответ слышал упрямое «нет человека – нет проблемы». Социал – демократ хренов. Защитник слабых и больных. Испортил весь настрой. * * * - На этом, боюсь, наш сеанс окончен, - объявляю я и встаю с табурета. Папка сжата в руке, а взгляд излучает холодную уверенность – почти такую же, как и у Агилара. Тот выглядит угрюмее обычного. - И постарайся на следующий привести мне кое – кого другого. Третьего члена вашей скромной компании. - Ч-Что?! – Агилар рывком вскакивает со стула, но я захлопываю дверь перед самым его носом. Фиксирую на все замки. Ради безопасности санитаров я бы посоветовал им не попадаться мне под руку. - Как все прошло, Ник? О-о, пошел нахуй. - Что вы прописываете этому пациенту? Каково его медикаментозное лечение? – я схватил Оливера – юношу, который обеспечивал меня материалами, - за плечи. Он испуганно проморгался. - Ну. Успокоительные, транквилизаторы.. - Это все? - Ну, да. А что еще надо? – Оливер пожал плечами. Лучше бы ты этого не спрашивал, дорогой друг. - Вы будто все хер на него положили! «О, вместо того, чтобы убить человека, его прислали нам. Давайте – ка засунем его в вонючую камеру, будем испуганно бросать ему кусок мяса раз в два дня и надеяться, что одна личность загрызет другую»? – рычал я не хлеще Агилара. - Я не понимаю! Вы – санитары одной из лучших психиатрических клиник страны, просто гробите своих пациентов! Сделайте же вы хоть что – нибудь продуктивное, а не пытайтесь их усыпить снотворным двадцать четыре часа! Пиши. Немедленно, блять, пиши и передай это своему главному, - с этими словами я сунул ему один из листков, торчащих из моей папки, и огрызок карандаша. У Оливера тряслись руки. - Пиши! – повторил я грозно. Вокруг нас останавливались санитары, испуганно поджав хвосты, наблюдая за происходящим с дистанции. Ублюдки. Убийцы! - Азалептин. Галоперидол. Ленопрекс, - я плевал в него наименования, как кобра плюется ядом в соперника. Только так можно заставить этот планктон работать. Еще несколько наименований, и я, прошипев: «Если мы избавим его от пары личностей, и он станет социально безвреден, я заберу Линча отсюда. Вы избавитесь от него раз и навсегда, а у меня больше не будет повода видеть ваши кислые лица», с высоко поднятой головой покинул больницу, предсказывая себе пару шотов виски со льдом и крепкий сон.