Гарри Поттер - старший брат Драко Малфоя

      Хогвартс встретил друзей гомоном одноклассников, нервными учителями и странной женщиной в розовом за преподавательским столом. Гарри нахмурился. Получается, что не зря его Люциус предупреждал. Да и статья вышла очень вовремя. Многие ученики косились в его сторону несколько виновато, а некоторые — с недоверием. Страшно представить, чтобы было, если б не вмешательство родителя. Пока он присматривался и прислушивался, не вступая в общий разговор. В целом всё было неплохо, только общее еле уловимое напряжение ощущалось.       Напряжение стало почти осязаемым, когда профессор Амбридж решила выступить. То, что она так грубо прервала речь Дамблдора уже много о чём говорило. Унылые и обеспокоенные лица учеников, и хмурые — преподавателей. Гарри подумал, что никогда ещё на его памяти Хогвартс не был столь единым, как сейчас, когда появилась угроза в лице представителя Министерства. Дамблдора не все любили, но непонятная тётка вообще никакого доверия не внушала. То, что ничего хорошего от такого преподавателя ждать не приходится, ученики убедились с первых же уроков.       ЗОТИ и так уже достаточно долгое время преподавалось отвратительно. Но Амбридж единогласно была признана худшим преподавателем за все времена. Даже у Локхарта на занятиях было интересней. Он тоже ничему путному не учил, но у него хотя бы не так уныло было. Гарри еле сдержался, когда выяснилось, что кроме скуки на этих уроках его ещё и постоянные провокации со стороны Амбридж будут преследовать. Он промолчал даже после выступления Гермионы. Это было сложно, на его счастье они с Драко столкнулись взглядами. Еле заметное покачивание головы и серьёзное выражение лица брата остудило пыл. В награду он смог полюбоваться очень недовольной физиономией Амбридж.       Как оказалось, его на редкость разумное поведение не только Жабе, как прозвали Амбридж ученики, не нравилось. Дамблдор тоже с недовольством поглядывал на Гарри в Большом зале. Нервы были на пределе. Возмущение учеников росло. Появились первые жертвы особой отработки. Посмотрев на покрасневшие и опухшие руки близнецов, Гарри не выдержал. Впервые он обратился за помощью. Такие проблемы самому не решить, раз преподаватели вместе с директором не справляются. Гарри написал Люциусу. Да, тайком от всех. Да, он отправил письмо практически перед самым отбоем школьной совой, прокравшись в совятню под мантией-невидимкой. Пусть так, но он действительно в первый раз за всю свою жизнь решился попросить помощи.       Ответ ему принёс домовой эльф, когда Гарри спрятался от всех в заброшенном классе, чтобы подумать. Со смущением и облегчением он читал о том, что в ближайшее время Люциус организует внезапную проверку школы Попечительским советом. Амбридж убрать не получится, даже после того, как её поймают с Кровавыми перьями, но пытать детей она точно перестанет. Может быть и немного притихнет. Особенно смущало, что в каждой строчке ответного письма ощущалось одобрение его действий и беспокойство о нём. Возникшее чувство причастности и ощущение себя, как часть целого, было незнакомым, но очень приятным. Даже напоминание себе, что «это же Малфои!» не помогло. А как иначе, если прямым текстом написано: «держись, сын» и «мама очень волнуется»? Самое странное, что в гостях у Уизли Гарри так себя не чувствовал. Там он был пусть и желанным, но гостем.       Драко тоже решил вспомнить, что они семья. Точнее, что у Малфоев принято выполнять обещание, данное близкому человеку. И вызвал брата на встречу в один из заброшенных классов.       — Привет!       — Привет! Что-то узнал? Или всё-таки признаешь поражение?       — Узнал, но мне это всё не нравится, — Драко отвел взгляд.       — А конкретнее?       — Самые подходящие Чары морока, учитывая долговременность и то, что их никто не распознал, подразумевают постоянную подпитку. Человека, добровольно согласившегося поддерживать работу чар. Я бы подумал на отца, но он не подходит.       — Почему?       — Потому что именно с ним родство скрывается, — раздражённо буркнул Драко.       — Тогда… остаются Уизли.       — На женщину никто не станет такие серьёзные чары замыкать. А я всё понять не мог, почему мистер Уизли так постарел! Это же просто кошмарная нагрузка! Думал, что он совсем от наследия предков отвернулся.       — Это понятно, — потёр лоб Гарри, — Как снять морок, нашёл?       — Нашёл. Мы должны это сделать сами. — Малфой-младший вдохнул и принялся объяснять. — Подразумевается, что чары скрывают наследника для его безопасности, пока он не сможет сам за себя постоять. Но тут возникает вопрос: а будет ли безопасно? Можешь себе представить, какой скандал разразится?       — Это да. Хоть прячься. Но как же мистер Уизли? Он слишком слаб, мы не можем долго тянуть.       — Во-от! Это проблема. Не говоря уже о том, что мне приходится видеть это лохматое недоразумение, вместо брата! — вздохнул Драко.       — На себя посмотри, немочь бледная!       — Чтоб ты понимал! Делать то что?       — Может, посоветоваться? — немного сконфужено произнёс Гарри после паузы. Он хотел добавить «с отцом», но в последний момент передумал.       — Придётся. Нужен какой-то артефакт взамен чар. Отец может поискать. Хотя это всё второстепенно. У нас ещё есть проблема: даже вдвоём мы не справимся. Помощь нужна, — со вздохом признал Драко.       — То есть?       — Нам придётся открываться Уизли и… Грейнджер. Будь мы совершеннолетние, и вдвоём бы справились. А так… Четверым придётся колдовать, одному страховать. Иначе рискуем истощение серьёзное заработать.       — Да уж… Тогда я возьму на себя Рона, Гермиону и Джинни. А ты пиши отцу.       — Хорошо.       Гарри сделал вид, что не замечает своей оговорки и внимательного взгляда Драко. И уже позже, когда оба сидели каждый в своей гостиной, их обоих никто не решился тревожить. Что Гарри, что Драко, погрузились глубоко в свои мысли, не замечая ничего вокруг. Мысли, увы, были безрадостные.