В сумрак вечной тьмы

Все вокруг было черным. Кроме хрупкой сферы золотисто-зеленого цвета, которая словно развевалась на ветру подобно паутине. Она распалась на части в полной тишине, как и отсек, который раскололся, оторвавшись и затерявшись где-то позади. Стив был в одиночестве посреди молчаливой темноты, без защиты; на нем все еще был скафандр, который каким-то чудом остался целым. Может, это Локи исказил ужасные силы, окружающие их, солгал им, сказав, что они уже распались на атомы и нет нужды продолжать их уничтожать. «А было ли это ложью?» — подумал Стив, и их проглотила тьма. Все равно они были лишь атомами. Вдруг со дна тьмы появился еще более черный мрак, а потом… На нем все еще был костюм. А на шлеме — ни трещины. Подача кислорода функционировала. Он мог дышать. Воздуха хватит на пять часов, здесь, в центре всего. Спокойно и тихо, никакой гравитации, никакой тяги. Он был жив. — Стивен, — позвал Локи низким голосом. Стив посмотрел вверх — вниз, налево и направо — на Локи. Локи казался гигантским. Его темно-синяя кожа сливалась с пустотой вокруг, а в порах мерцали туманности. Волосы растворились в темноте, а вместо глаз были звезды. Он зачерпнул Стива рукой и опустил на него свой астральный взгляд. Вдруг Стив заметил какое-то движение справа от себя и повернул голову. Там был Локи, он стоял рядом со Стивом — теперь он был человеческого размера, а на нем была броня, но более простая ее форма. Когда Стив растерянно посмотрел обратно на гиганта, его там не оказалось. Он испарился, растворился, превратившись в бесконечность. Или, быть может, он всегда ею был. Был и тем, и другим — оптическая иллюзия, меняющаяся в зависимости от того, как ты о ней думаешь. Стив глянул на Локи, которого мог видеть. И даже тот, казалось, двоился — кожа была бледной и светилась серебристым, но в то же время будто пульсировала синим, как глубокое море. Волосы развевались как черное пламя. Он задумчиво глядел в пустоту, которой сам же и являлся. — Что… — выдохнул Стив, не зная, как закончить вопрос. — Вот что происходит, — сказал Локи, — когда мы находимся в центре всего. Происходит все и сразу. Его голос вновь стал нормальным и не похожим на гортанный хрип, который скорее напоминал бьющиеся друг о друга камни. Локи казался молодым, он мягко светился в темноте; на его коже не было никаких морщин, а руки не дрожали. Он излучал силу. — Я не понимаю, — сказал Стив. — Вы все еще называете это магией, — ответил Локи. — Я и не думал, что ты поймешь. В его глазах на миг отразился свет, и внезапно Стив понял, что там — целая галактика, а он смотрел на нее издалека. Или, быть может, она была совсем маленькой, и он мог до нее дотронуться. Вокруг них было все и ничего, мерцающий хаос и лишенная света пустота. Стив закрыл глаза, но хаос был и в них. — Ты знал, — с трудом произнес Стив. — Ты знал, что именно найдешь здесь. Говорить вслух немного помогало — ему казалось, что его мысли могут вырываться прямо из мозга. Он открыл глаза и сказал: — Все время это и было твоей целью. Поэтому… тебе было нужно, чтобы у нас все получилось. — Было трудно сделать так, чтобы все прошло благополучно, — с усмешкой ответил Локи, и Стив сделал огромное усилие, чтобы не дать образу Локи превратиться обратно в невозможную бесконечность. — Это стоило мне… почти слишком многого. — Но почему? — Существование равно энергии, — сказал Локи, не ответив на вопрос. — Свою я потерял вместе с Асгардом. Этого вообще не должно было случиться. Я должен был умереть вместе с ними и вернуться вместе с ними. Я должен был преобразовать свою энергию в другую. Но остался позади, исключенным из цикла и приговоренным смотреть на то, как сам иссыхаю. Он с легкостью вновь стал бесконечным, его волосы волнами развевались сквозь спиральную галактику и разноцветные туманности. Стив все еще не знал — звезды вокруг них были маленькими и находились рядом или были огромными и находились очень далеко? — Но теперь я у источника, — сказал Локи. — Теперь я все вернул. — Но это черная дыра, — запротестовал Стив, чувствуя себя ужасно маленьким, — это просто… потухшая звезда. Вся бездна вокруг покрылась рябью и изменилась, одновременно оставшись прежней. Стив не мог вместить в своей голове понятие бесконечности. Будто он пытался понять, что такое Вселенная, когда был ребенком, в процессе натыкаясь на мысль — как она одновременно может быть и конечной, и бесконечной? Как что-то может быть нескончаемым? У космоса ведь должны быть какие-то границы, верно? Но что тогда за его границами? Дальше обычно у него начинала болеть голова, и он останавливался. Но сейчас он не мог — он смотрел на бесконечность, и явная невозможность осознать то, что он видел, сводила с ума. Локи улыбнулся. Его улыбка была огромным полумесяцем — проблеском пыли, видным из-за луча солнца. — Потухшая звезда? Правда так думаешь? Вдруг он вновь оказался рядом со Стивом. — Или, точнее, правда знаешь, что это? Стив протянул руку, пытаясь коснуться его — ухватиться за что-то. Но Локи был одновременно и очень близко, и бесконечно далеко. Стив одновременно и двигался, и нет. Он не был уверен до конца, сделал ли какое-то движение. Вдруг Локи сжал руку Стива, и тот чуть не задохнулся от ощущения. Это было ошеломляюще — иметь хоть что-то определенное в этом океане хаоса. И это что-то было самим богом Хаоса. Невыносимая ирония. — Пусть оно будет цельным, — тихо сказал Локи. — Оно является всем, но оно цельное. Позволь ему быть цельным, если это поможет. Стив закрыл глаза и сглотнул, фокусируясь на давлении от того, как Локи сжал его руку в перчатке, и вдруг все вокруг перестало мелькать нескончаемыми возможностями, превратившись в более рациональную картину. Хотя слово «рациональную» не совсем подходило. Когда он открыл глаза, все было бесконечно большим и поделенным на… окна. Миллиарды, миллиарды отверстий, и у каждого был свой оттенок темноты. Мягкий прозрачный свет дрожал над ними, будто прозрачная оболочка поверх бесконечной стены, увешанной черными плакатами. Оно было необъятным, но Стив мог себе представить эту необъятность и не сломать при этом мозг. — Ты так это понимаешь? — спросил Локи, улыбнувшись. — Довольно красиво. У тебя действительно душа художника. — Почему ты мне помогаешь? — с большим усилием спросил Стив. Локи поднял бровь. — Я тебе помогаю? Стив вспомнил сломленный крик Баки и, ощутив в груди страшный гнев и ужасную боль, попытался их сдержать. Из-за приложенных усилий мир вокруг него стал почему-то более стабильным, будто его зацементировали эти горе и ярость. Стив парил среди этих ширм в реальности. В большинстве своем они показывали лишь холодную черную пустоту, и только некоторые блестели одной или двумя звездами вдалеке. Слой прозрачного света словно трепетал и стекал по гладкой поверхности окон. Стив зажмурился. — Почему, — сказал он, — ты помогаешь мне с этим местом? — С местом, — задумчиво повторил Локи. — Я бы сказал, что со временем. Но здесь это одно и то же, полагаю. — Его черные волосы позади него вертелись и крошились — дымчатый шлейф цвета ворона, который вплавлялся в черноту вокруг. Иногда волосы ложились на плечи, на мгновение притворяясь послушными, но затем вновь оживали. — Я бы не справился, если бы не ты. Меньшее, что я могу сделать — это сохранить твой здравый рассудок. Несмотря на растерянность и боль, Стив рассмеялся. — Не очень получается. — Делаю все возможное, — Локи огляделся вокруг. — Вот каково это — быть богом. Все время. Или, по крайней мере, пока я был включен в цикл воскрешения. Все было в моих руках. Неудивительно, что он был безумцем, подумал Стив. А точно безумцем? Ведь по меркам этого места — или времени — безумцем был Стив. Это он хотел сфокусироваться на чем-то одном, когда перед ним была целая вселенная. Он гипервентилировал и пытался успокоиться. Воздуха осталось не так уж и много. Но опять же, зачем спасать? Он был в черной дыре. Искажение времени здесь не знало границ: внутри время практически останавливалось, а снаружи продолжало идти. С другой стороны горизонта Баки был мертв уже на протяжении миллионов, миллионов лет. И были рождены новые галактики. — Не плачь, — тихо сказал Локи. — Почему? — выплюнул Стив. Он не осознавал, что плакал, и отпустил Локи, чтобы прижать руки к шлему в тщетной попытке закрыть лицо. — Почему ты сделал это? Что может стоить этого… Он все еще слышал Баки. Ему казалось, что его сердце пронзили ледяным ножом. — Не плачь, — повторил Локи. — Это горе тебе еще понадобится. — Для чего? — сквозь слезы спросил Стив. — Для энергии? Для силы? Я тебе ничего не отдам. Я тебе ничего больше не отдам. Теперь он плакал в полную силу, и ко всей невероятности происходящего он чувствовал лишь равнодушие, хотя пару секунд назад на месте равнодушия было восхищение. Он думал, Локи что-то скажет ему, может, заставит успокоиться, но Локи не делал ровным счетом ничего. Просто стоял рядом, наблюдая за звездами своими глазами — тоже звездами, будто у него было все время этого мира. Возможно, так и было. Буквально. Стив изо всех сил пытался взять себя в руки, проглотив какие-либо ощущения. — Что это за место? — устало спросил он. И, наконец, Локи дал ему ответ. — Это нексус, — сказал он. — Ну, один из нексусов. Ими являются все черные дыры. Сингулярность с нулевым объемом и бесконечной густотой? Для твоего мозга, привыкшего к трем измерениям, в этом нет никакого смысла. Но нужно лишь изменить масштаб, чтобы все сложилось в единую картинку. Он смотрел на стену темных окон. Свет вертикально падал на многочисленные реальности, словно тоненький водопад, размывающий внизу пустоту, хотя все казалось довольно четким — Стив видел одинокую звезду, которая падала, рассекая все на своем пути. — Можешь визуализировать пустую сферу, Капитан? — спросил Локи. — Когда все точки находятся на одинаковом расстоянии от центра. Локи наклонил голову, глядя на окна в темноте. — А теперь представь, как все сужается, сужается и сужается, пока все точки не соединятся с центром. Это будет и сферой, и точкой, но всего одной. Что-то безупречное и цельное, одновременно и множественное, и единичное. Затем он показал ладони. — Вот что такое черные дыры. Но не в трех измерениях — даже не в четырех или пяти — во всех. Он вытянул руки, сумев ими достать оба конца бесконечной пустоты. — Здесь помещается целая Вселенная. Никакого объема и бесконечная густота. Это и есть Вселенная — гиперсфера, которая постоянно складывается и центрируется на себе, бесконечная и конечная в одно и то же время. Это то, что не может быть придумано ни тобой, ни даже мной. Он опустил руки. — Но с нашим масштабом нам этого достаточно, чтобы осознать. Все третье измерение вместе с четвертым у нас под рукой. Это означает абсолютно все пространство и все время. Стив долго молчал. — Но, — начал он, — как мы можем здесь находиться? Локи посмотрел на него и улыбнулся. — Сантименты, — ответил тот и, когда Стив никак не среагировал, продолжил: — Сантименты, Капитан. Мне потребовалась очень много времени, чтобы понять, но ты уже ощутил это, правда? Сантименты — это движущая сила этой Вселенной, прямо как гравитация или время. Они ужасно запутанные и ужасно редко встречаются, так как берут начало в сознании. Огромная часть существования — это лишь скалы, пламя и бездушный вакуум. Он указал жестом на окна перед ними, и во всех действительно были лишь холод и темнота. — Сантименты требовательные и непредсказуемые. Это может показаться банальным, но что тогда не банально? Физика? Она совершенно предсказуема. Без сантиментов ничто не сходит со своего пути. Планеты крутятся вокруг звезд, а звезды крутятся вокруг черных дыр. Но достаточно всего лишь любить или ненавидеть, Капитан, чтобы целые виды могли путешествовать по галактикам. Стремление. Стремление влияет на мир так же, как и физика. Сантименты тебя сюда привели. Они и меня сюда привели. Мы — сознание — тоже элемент этого мира. Мы — его движущая сила. Мы можем быть внутри нексуса, потому что нексус является всем, а мы — часть всего. Я отдаю свои солнце и звезды, подумал Стив. Локи, должно быть, как-то это почувствовал, потому что улыбнулся и сказал: — Да. — Но… — во второй раз возразил Стив. Он был вымотан, но чувствовал легкость и спокойствие, как во времена голодовки. Из-за отсутствия контакта с Локи мир вновь начал угрожающе мерцать, будто снова мог раствориться во всем этом безумии. — Но почему ты не взял с собой Брюса? Если тебе была нужна лишь энергия, чтобы сюда добраться. Если ты всего лишь хотел восполнить запасы жизненной силы. Зачем притворяться мертвым и обманывать, если ты мог пойти с ним? — Это не все, что мне было нужно, — тихо ответил Локи. — И это не все, чего я хотел. — Он облизнул губы. — И то, что мне будет нужно сейчас, Брюс дать мне не смог бы. — Почему? Настала тишина. Вдруг Стив осознал, что ему не было ни холодно, ни жарко. Он даже не был уверен, что дышит, но в конце концов это не имело значения. — У Брюса не осталось человека, которого он любит, — мягко ответил Локи. — Он хотел спасти человечество в целом, а это абстрактное понятие. Абстракция тебя совершенно никуда не приведет. Стив пристально смотрел на него, но Локи не стал объясняться. — Так что, — сказал Стив, вдруг почувствовав сильнейшую усталость, — если бы он пошел один, как было запланировано, он бы погиб? — Может, и нет, — признал Локи. — Этот его зверь и вправду удивительная вещь. Возможно, горизонт он бы и пересек. Но опять же… — Он поднял правую руку и пошевелил пальцами. Стив вспомнил холодную мертвую ладонь Брюса, и ему показалось, что при каждом вдохе в него вонзаются ножи. — Это ничего не… ничего не значит. Локи поднял бровь. — Он пережил взрыв, но руку исцелить почему-то не удалось. Либо у него начала убывать сила, либо это было сделано нарочно. — Это не нарочно, — отчаянно возразил Стив. Локи не ответил. — Брюс — единственный на борту «Эндюранса», кто никогда в своей жизни не сдавался. Он надеялся за всех нас. — Голос Стива срывался. — Он самый сильный. — Нельзя быть сильным вечно, — сказал Локи, и его слова прозвучали почти нежно. Стив сглотнул и покачал головой. — Ты ошибаешься. Локи пожал плечами. — Возможно. Но ты все равно рад, что здесь не он. И ты рад, что здесь не Барнс. Стив вспомнил, как за несколько минут до смерти на тех остатках корабля, несущегося все дальше и дальше в пустоту, он представлял себе Брюса и Баки, которых окружали смеющиеся дети. У них все еще могло быть все это. Они были сильными, они могли добраться до планеты Чавеса, могли поддерживать друг друга. У них бы все получилось. Они никогда в нем не нуждались. Может, это было эгоистично, но Стив все равно ощущал отдаленное облегчение от того, что это он занял их место за вуалью тьмы. У него не осталось сил, а пожирающая его ненависть исчезла. Он вновь посмотрел на стену с окнами. Он не видел, где она кончалась — ни вверху, ни внизу. А перспектива сужалась и уходила бесконечно далеко — и с правой стороны, и с левой. Но все казалось плоским и двумерным, будто никак не кончающаяся страница из комикса со всеми этими прямоугольниками. (Стив понятия не имел, что находилось позади него, и он точно не хотел обернуться и посмотреть, позволив невозможности происходящего снова захватить его.) — И что теперь? — спросил он, ощущая странное спокойствие. Локи улыбнулся ему так, словно все это время ждал именно этого вопроса, и опять протянул руку. Стив с опаской глянул на него. — Что ты делаешь? — Я делаю глупость, — ответил Локи. — Возьми меня за руку. Теперь это Локи выглядел уставшим, несмотря на мягкий свет его безграничной силы. Уставшим, измученным и бесконечно грустным. Стив вспомнил, что тот кричал, когда они пересекали тень и пламя. Я отдаю всю свою любовь. Стив взял Локи за руку. Его кожа была синей, но боли Стив не чувствовал, хоть и знал, что даже его костюм был бессилен перед смертельным холодом его плоти, и вдруг он стал осознавать, что тут ему ничего не сможет причинить вред. Окна начали разматываться подобно старым рулонам пленок. Не с одинаковой скоростью, но все отматывалось назад. Постепенно они превратились из черных и холодных в светлые и оживленные, будто Стив с Локи ехали в лифте, поднимающемся с темной пещеры на поверхность, освещенную солнцем. Стив не мог ничего уловить — все проносилось слишком быстро. Но ему казалось, он все равно понимал, что происходит. Все пространство и время… — О, вот, — прошептал Локи. — Кажется, это мы. Отматывающиеся струны золотистых окон замедлились, вновь больше походя на стену, хоть и продолжали двигаться, будто листали время. Стив видел звезды с другой стороны, слегка размытой из-за занавеса света — все еще дрожащего и еле заметного. И вдруг буквально из ниоткуда, за одним из окон, появился «Эндюранс», прямо как кино на экране. Остальные окна продолжали двигаться, показывая места и людей, которых Стив не знал, но лишь одно, неподвижное, показывало определенный момент в пространстве и времени — уникальная точка, где находится «Эндюранс». (Или будет находиться. Или уже находился.) Это и вправду они. Сквозь полупрозрачные струны света Стив видел Брюса и Локи, сидящих сзади, он видел себя, но ближе всех к нему был… — Баки… — выдохнул Стив, неосознанно протягивая руку. Вдруг он поймал себя на мысли, что, может, не стоило этого делать, но ничего плохого не случилось, когда он просунул руку сквозь еле заметный свет и дотянулся до других времени и места. Другой Стив с ужасом смотрел на него, но сам Баки замер с распахнутыми глазами, совсем не двигаясь. Они его не видели. Рука Стива выглядела как раздробленное стекло, вокруг которого волнами двигалась реальность. Стив без труда преодолел шлем Баки и провел пальцами по его челюсти. — Баки, — повторил он сломленным голосом, когда наконец осознал. Она была теплой. Может, это было всего лишь его воображением, но кожа Баки действительно казалась теплой. Он был так близко. Господи, он был так близко, что Стив мог до него дотронуться, а тот и понятия не имел. Рядом с тем Стивом сидел Баки, а за Стивом был Локи, который начал зачитывать поэму, прикрепленную к стене. Внутри нексуса одни моменты пролетали мимо, а другие замирали у Стива перед глазами — вот песчаная буря и сам Стив в старом грузовике, который с обезумевшими глазами ехал, несмотря на воющий ветер. Голос Локи из одного момента пересек нексус и отскочил, попав в другое место и другое время. «Не уходи смиренно в сумрак вечной тьмы…» Тот Стив подумал, что звук шел из радио, и включил его погромче. В другом времени Локи продолжал читать поэму. Пусть тлеет бесконечность в яростном закате. Пылает гнев на то, как гаснет смертный мир. Стив испуганно отдернул руку, и с потоком света песчаная буря исчезла. Ее сменили другие окна — школа в Англии, черное ночное небо, поле боя в пустыне, рожающая женщина. Вдруг картинка с «Эндюрансом» задержалась еще на одну секунду — Брюс выглядывал из лобового стекла, словно смотрел через нексус на Локи, но не видел его. «Кем бы они ни были, — сказал он, — они за нами приглядывают.» Момент вновь ускользнул. Другие начали отматываться и отматываться, дальше и дальше. Стив посмотрел на Локи — куда они собрались? — Теперь, когда мы достигли нужной эры, мне понадобится твоя помощь для более тонкой работы, — сказал Локи, не глядя на него. — Когда образовалась червоточина? Восемь лет назад, сказала Денверс, когда они впервые встретились. Стив сглотнул. — В… в 2089-ом, думаю. Годы на стене будто стекали, пока Локи не нашел нужный. — Мидгард, — пробормотал он, и движение окна замедлилось. Стив увидел звезду и восемь крошечных мерцающих планет, запоздало осознав, что это его собственная солнечная система. Вдруг он ощутил нелепую, но сильнейшую тоску по дому. — Мидгард, — шепотом повторил Локи. — Твоя планета. Которая из них? — Третья, — ответил Стив, сбившись с толку, когда понял, что происходило — что они делали. Безусловно, это должно было быть запрещено, это ведь парадокс, но они были здесь. Кем бы они ни были, они за нами приглядывают. Локи окунул левую руку в Солнечную систему 2089-го года, а правую засунул в другое окно — другую систему — одну-единственную звезду, вращающуюся вокруг черной дыры. Той же самой черной дыры, в которой они находились сейчас, осознал Стив, и его голова закружилась. Вот только Локи так и сказал — все пространство и время были у них в руках. Нексус вмещал в себе все моменты за все свое существование. — Должно подойти, — сказал Локи и взмахом руки перенес одно окно, поместив его поверх второго — Стив почему-то вспомнил, как в спортзале Джеймс Чехов листал файлы в планшете, — пока окна не наложились друг на друга. А потом Локи так просто проткнул дырку через дрожащий свет, который связывал между собой оба окна. Они потоком сплелись, и полупрозрачная жидкость, стекающая с Гаргантюа, попала на желтую планету с белыми кольцами и… — Эй! — воскликнул Стив. — Не эта! — Ты сказал, что третья, — возразил Локи. — Третья от Солнца! А не к Солнцу! Стив вспомнил, как еще давным-давно, когда Денверс сказала, где червоточина, он ее спросил: «Сатурн? Почему Сатурн?» — Господи, да вы издеваетесь, — пробормотал Стив, но моменты уже утекали от них, и Локи с небольшим смешком отпустил их — звезды, планеты и черные дыры исчезали у него из рук. — О, ты справишься, — сказал Локи. — Хотя, на самом-то деле, ты уже справился. Они возвращались все дальше и дальше в прошлое. Стив пытался вновь встретиться взглядом с Локи. Почему он делал все это? Пока что он лишь связывал концы с концами, чтобы гарантировать возможность путешествия к Гаргантюа. Но почему Локи вообще хотел сюда попасть? Лишь для силы? Для спасения? Явно ведь не для того, чтобы по доброте своей сердечной спасти весь людской род. Локи все еще не смотрел на него. — Ага, — пробормотал он. — Вот тут все для тебя и начинается, не так ли? У Стива сердце чуть не выпрыгнуло. Окно остановилось и показало темную ночь на уединенной ферме, покрытой грязью. Они приблизились и оказались позади книжной полки Стива, в комнате с памятными вещами. Он мог видеть стрелы Клинта и молот Тора. Он мог их коснуться. — Что мы должны сделать? — мягким голосом спросил Локи. Стив ощутил комок в горле. — Это… — сказал он, — молот Тора. Он падает… и я просыпаюсь. Локи просунул руку за занавес света и просто столкнул Мьёльнир с полки. Молот упал с глухим стуком. Стив уставился на Локи. Тот глянул на него в ответ, словно бросая вызов, в ожидании, чтобы Стив сказал что-то. — Как? — в конце концов спросил Стив. Локи пожал плечами. — Я переместил вокруг него Вселенную. У Стива было странное ощущение, будто Локи ему соврал. Но не успел Стив сказать еще что-то, как в комнату зашел другой Стив и, заметив упавший молот, часто заморгал. Увидеть самого себя для Стива стало шоком. Он почти не узнавал тощего мужчину, стоящего в лунном свете. Господи, как он мог думать, что ничего не видно? Он был очень худым, а глаза казались мертвыми. Смотреть на выражение его лица, когда он увидел молот, было почти невыносимо. Даже если бы Стив сейчас не знал, что делать, он бы все равно сделал что-то, чтобы помочь этому человеку, помочь ему найти своих друзей, которые ждали его, находясь всего в нескольких милях отсюда. Стив протянул руку сквозь светящиеся струны, прямо как Локи, и написал координаты в пыли, рядом с молотом. В это время другой Стив тщетно пытался поднять молот, а затем нахмурился и присел, всматриваясь в цифры, написанные в грязи… Момент исчез, будто его засосало обратно в пустоту. — Что дальше? — спросил Стив, с комом в горле и часто моргая. — А что осталось? — парировал Локи. Стив задумался на секунду. — 2100-й год, — сказал он. — Мы можем попасть в 2100-й? — Конечно, — ответил Локи. — Он в пределах нашей досягаемости. — А что вне? — спросил Стив. Окна времен и пространств разматывались, пока не появилось нужное. — Я думал, что нексус вмещает в себе все время. — Это так, — сказал Локи. — Но это не значит, что нам можно везде перемещаться. Нам нельзя попасть во время, которое мы еще не прожили. — Почему? — Нет якоря, — ответил Локи, жестом указывая на бесконечное количество окон, парящих вокруг в потоках света. — Будет нечему направить нас в сторону одной вероятной ситуации, а не другой. Это нексус всех реальностей, Стивен. — Он слегка нахмурился. — Какой был год, когда мы влетели в нексус? Это штука будет нам стоить пятьдесят один год, кричал Баки Стиву. — Я… — сказал он. — 2151-й. Наверное. — Значит, там и есть наша черта, — сказал Локи. — Вот. Стив не успел возразить, как его внимание привлекла картинка перед ним. Это была аудитория Брюса. Там была Кэрол Денверс. Между бровями у нее залегла складка; она смотрела в свой ноутбук, сидя спиной к доске. В правом нижнем углу экрана стояла дата — 21-е марта 2100-го года. С того времени, как «Эндюранс» пролетел сквозь червоточину, для нее прошел всего год. Стив осознал, что никогда ее такой не видел — обычно, когда она была среди людей, она будто излучала энергию. Она делала все это, чтобы дать им надежду. Стив проглотил ком в горле и указал на незаконченное уравнение, написанное на доске. — Мне нужно его завершить, — сказал он. — Есть ли… есть ли здесь способ или что-то вроде того, чтобы как-то проанализировать это место? Выразить все это… — выразить время, пространство или реальность, в спешке подумал он, — в словах или числах? Локи склонил голову набок. — Нет нужды начинать с нуля, — сказал он. — Думаю, это универсальное уравнение силы притяжения. Стив глянул на него. А Локи беззаботно продолжил: — Оно очень известное. Правда, неполное. Он протянул руку сквозь свет, взял мел и дописал. Денверс все еще сидела спиной к доске и читала новости с ноутбука, поэтому не видела, как уравнение дополнило само себя. Блеснул свет, и момент исчез. Стив посмотрел на Локи и подумал: «Господи, он только что всех нас спас.» Локи выглядел так, будто даже не знал об этом. Как ребенок, беззаботно написавший знаменитое уравнение E=MC². Очень известное. Вот и все, чем оно было для него. Он мог сделать это в самом начале, подумал Стив. Его голова кружилась от гнева и шока. Локи знал, что Брюс бился над решением, и все равно ничего не сказал. Они даже не подумали о том, чтобы спросить его, хоть он и был из Асгарда, хоть они и знали, что Асгард овладел искусством червоточин. Они могли спросить его, но даже и не подумали об этом. (Разве что Брюс. Стив вспомнил, как тот смиренно пожал плечами. Он не станет мне помогать.) Это странно, подумал Стив. Это очень странно. Потому что это не было частью временного цикла, который им нужно было завершить. Локи помогал им, будто был должен Стиву за то, что тот позволил ему сюда попасть. И все это совсем не соответствовало тому, что Стив о нем знал. Но опять же, Локи вел себя совершенно не так, как привык Стив. Он помнил его явное отчаяние в первые дни, едва скрытое за треснувшей оболочкой беззаботной иронии. Помнил, как тот согласился лечь в крио, как изо всех сил пытался сделать так, чтобы они завершили миссию, как он исказил чертову реальность, чтобы этот самый момент случился. Но все-таки. Почему? Что было настолько важным, что стоило рискнуть всем? Стив подумал, что даже понятия не имеет, но, когда время и пространство резко начали выпрямляться в пустоте, напоминая золотые полоски стремительного света, Стив ощутил, как его внутренности скрутились в узел от страха — словно его подсознание поняло все до него самого. Они снова возвращались в прошлое; окна будто отматывало назад еще быстрее и быстрее, из-за скорости они казались размытыми. Стив почти чувствовал ветер в волосах, хотя, конечно, воздуха здесь не было, да и на нем был шлем. Когда все замедлилось, остановившаяся картинка в окне была темной. На Земле была ночь, а в ясном небе светились далекие звезды, никакого ветра и почти никакой пыли в воздухе. Целые мили сухой равнинной пустыни, которая из-за лунного света казалась серебристо-голубой. Небольшой домик с баком воды сбоку и трейлером, припаркованным на дороге. Локи стоял молча и неподвижно, но выражение лица было очень странным, будто эмоции пытались исказить его черты, но он не давался. Вдруг Стив узнал это место. Другие окна продолжали бежать назад во времени, но это окно остановилось, прямо как и другие до этого. Оно было застывшим, спокойным и тихим. За занавесом света был виден одинокий темный дом. — Поэтому? — прошептал Стив. Локи ничего не ответил, лишь смотрел вперед, все так же сдерживая себя. Из-за кома в горле Стив еле мог дышать. — Поэтому ты чуть не умер в попытке привести нас сюда? Поэтому ты прошел сквозь пространство и время? — Пожалуйста, — с трудом сказал Локи, — помолчи. Стив замолчал и проследил за взглядом Локи, хоть ему и не хотелось снова видеть этот момент — он переживал его во снах слишком много раз за последние годы. Дом приближался, будто окно становилось шире или увеличивало масштаб. Вскоре они без препятствий прошли сквозь стену и попали в комнату. Было темно и очень тихо. Тор выглядел так же, как Стив его и помнил. Вообще, он выглядел немного по-другому — Стив пытался избавиться от этого воспоминания. Вероятно, только что получилось. Пару секунд назад. Джейн лежала на кровати, ее волосы казались белоснежными, а на щеках виднелись мимические морщинки из-за частого смеха. Тор лежал рядом с ней, зарывшись лицом ей в шею. Стив изо всех сил старался не смотреть на его запястья, но мог поклясться, что даже сквозь световой занавес чувствовал резкий запах железа. Когда Стив вновь взглянул на Локи, по бледным щекам бога катились слезы. Это ошеломило Стива сильнее всего, что он видел до этого. — Но… — мягко сказал он через некоторое время, — но ты его ненавидишь. Локи болезненно и тяжело выдохнул. — Да, — ответил он, стараясь, чтобы голос звучал беззаботно, но тот все равно дрожал. — Должно быть, я очень сильно его ненавидел, не так ли? Вдруг Локи потерял контроль над моментом, и тот исчез с бешеным, меняющимся потоком дня и ночи. Стив пытался остановить движение окна, но не знал как. Его желания оказалось достаточно, чтобы все замедлилось. И все случайно приостановилось на золотистом городе и одноглазом пожилом мужчине. Гигант в золотых доспехах говорил с этим мужчиной, его голос был низким и будто глубоким, как звуки черной дыры. — Рагнарёк приближается, мой король. Начинается цикл. — Что? — спросил одноглазый мужчина — Один. — Нет. Еще слишком рано. Тор еще не вернулся. Человек в доспехах сделал глубокий вдох. — Я думаю, что Тор не вернется, мой король. Он сделал свой выбор и оставил наших людей. — Но он должен вернуться! Должен! Иначе он останется! Останется! Несмотря на все усилия Стива, момент был упущен, и его сменил другой. Один бежал вниз по золотой лестнице, сбрасывая морщинистую кожу и доспехи, чтобы показать, что было под всем этим — темный стройный силуэт Локи. Он был бледным, с сжатыми от напряжения губами и непонятной нерешительностью в глазах. Он ступил сквозь материю реальности, чтобы попасть на Землю и… ...в том же месте, но в другое время огромный каменно-огненный шар падал из космоса, чтобы взорвать золотой город, превратив его в звездную пыль… ...в то же время, но в другом месте Локи был между тем миром и Землей, он кричал так, будто разрушение Асгарда вырвало ему все внутренности... ...он упал на улице рядом с базой Мстителей. Зернышко магии билось в его груди, и он свернулся вокруг него, словно дул на тлеющий уголек в надежде, что тот продержится еще одну секунду… ...он отвернулся от базы и потащил свое разбитое тело по улицам Нью-Йорка. Он шатался при каждом шаге, словно его пытали. Он обхватил руками живот, будто внутренности могли выпасть… ...он месяцами в одиночестве ходил по Земле, потрясенный от шока, жил на улицах или в дрянных мотелях. Он вставал по ночам и практиковал перед зеркалом свою речь. Тор, в день, когда я умер, на самом деле ты потерял Одина, и все эти годы я… Но он останавливался, не закончив предложение, и, нахмурившись, пробегал руками по темным волосам… ...он ходил по Земле, пытаясь сохранить оставшуюся магию. Вечно дрожал из-за отступления — отступления от своей природы, своей сущности. Его кожа стала более серой, кости стали тоньше. Вот каково это — быть богом… ...снова практиковался перед зеркалом. Тор, я могу найти способ снова вернуться в цикл, ты просто должен мне довериться… Затем он ударял кулаком по зеркалу, оно разбивалось, а он бил снова и снова, пока его рука не была покрыта порезами, которые он даже не мог исцелить. Он сворачивался на полу и рыдал от ярости… ...Тор, мне жаль, слова, сказанные разбитому зеркалу, в котором даже уже не было видно его отражения, почему ты вовремя не вернулся, болван ты, чертов дурак, почему ты не вернулся… ...он сидел ночью в небольшой закусочной — лишь одинокий силуэт возле бара, просил пополнить стакан около четырех утра и смотрел новости в маленьком телевизоре. И вдруг он замер, а в горле образовался ком. Он был парализован, никак не мог отвести взгляд от экрана. Бывший Мститель и герой, Тор Одинсон был найден мертвым этим утром возле восьмидесяти девятилетнего астрофизика, Джейн Фостер. Официальные лица говорят о суициде… — Остановись, — сказал Локи, схватив Стива за руку. Все замерло. Нексус стал тихим и не движущимся. Фрагменты реальности слегка вибрировали в полупрозрачном свете. Локи вытер слезы свободной рукой. — Мы не должны были заходить так далеко, — тихо добавил он. Стив огляделся вокруг. Везде были замершие окна света. Стиву казалось, он видел вдалеке молодого человека с красным плащом и звездным костюмом, который прошел за занавес из одного окна в другое, словно стена для него была полом, по которому можно ходить. Потом Стив увидел мужчину, который так же прошел в другое окно; на нем был разорванный черно-красный костюм, под которым виднелась сгоревшая, будто поверженная раком, кожа. Дальше бесконечности было видно еще больше силуэтов, вырвавшихся из одного окна, чтобы попасть в другое. Одни не медлили ни секунды, другие же совсем не спешили. А некоторые даже отдаленно не напоминали людей. — Не только мы пользуемся нексусом, — пояснил Локи. — Нам не стоит задерживаться. Слезы на его щеках еще не высохли. Локи пошевелил свободной рукой, и Стив моргнул, когда окна снова начали двигаться. — Я правил Асгардом почти шестьдесят лет, и при моем правлении он процветал, — сказал Локи, пока вокруг них лился свет. — Но я мог это делать лишь потому, что Тору было настолько больно, что он думал, дома для него ничего не осталось. Голос его стал бесстрастным. — А после конца я был слишком горд, чтобы увидеться с ним, пока у меня не было выхода для нас обоих. Пойми, я хотел, чтобы он меня поблагодарил. Чтобы поприветствовал меня как своего спасителя. Таким образом, я и оставил его одного. Он мог пережить это, как пережил все остальное — не обращай внимание на то, что он потерял и свою мать, и меня, а теперь и все, что осталось. Он мог продержаться чуть дольше. Золотой сын Асгарда, он мог быть сильным вечно… Стив помнил, каково было Тору в последние месяцы. О, он хорошо помнил. И сейчас он немного лучше понимал, почему тот смог убить себя лишь с помощью лезвия и пары прищепок. Локи беззаботно продолжил: — Но опять же, у него хватило наглости найти собственный выход. А я остался один со своим эгоизмом. Было даже нечем себя обманывать. В его голос просачивалась холодная ненависть к самому себе. Стив молчал. Окна замедлились. Замершая картинка перед ними была той же самой — ночь и комната Тора с Джейн, залитая лунным светом. Только крови не было. Они оба были живы. Локи отпустил руку Стива. — Я все еще эгоистичен, — сказал он. — Я помешал действию пространства и времени, чтобы отнять у него заслуженный отдых. Возможно, он не захочет иметь со мной ничего общего. Возможно, он вновь выберет тот же путь. Он сделал глубокий вдох. — Но, если не выберет, — продолжил Локи, — то я создам его мертвую копию, которую увидит мир. Случится все, что должно было случиться. — Его рот скривился. — Или покажется, что случилось. Он указал жестом на бесконечность вокруг. Его речь звучала устало и будто подходила к концу, он напоминал старого фокусника, чьи голуби умерли, а карты смялись. — И поэтому цикл не поврежден. Стив подумал о том, как Брюс напрасно годами планировал самопожертвование. (Подумал о Кэрол, что поднимет глаза на доску и увидит уравнение, которое всех спасет.) Подумал о Торе, который решил покинуть цикл и жить своей жизнью. (Подумал о том, как Тор дрожал и шептал, задыхаясь: «Я должен был быть там.») Он подумал о Баки, который отчаянно кричал и умолял Стива вернуться. (Подумал о том, что координаты, написанные в пыли, вернули им друг друга.) Он подумал о Локи. (Эгоистичном, легкомысленном, имеющем наглость думать, что может быть прощенным…) Он подумал о Локи. (Я отдаю всю свою любовь.) Стив лишь сказал: — Не забудь про записку. Локи выглядел так, будто онемел на пару секунд. — Я не знал, — в конце концов сказал он, пытаясь держать себя в руках, — что он оставил записку. — Он не оставлял, — ответил Стив. — Ты оставил. Для меня. — Он сглотнул. — Думаю, ты знаешь, что написать. Она тебе тоже подходит, кстати. Стивен, не уходи смиренно в сумрак вечной тьмы Локи улыбнулся. А затем, как ни странно, естественным движением прижался холодными губами к щеке Стива. — Прощай, — сказал он. В следующую секунду он ступил сквозь занавес дрожащего света в то пространство и время. Стив подумал, что, может, Локи столкнул Мьёльнир с той полки. Может, не поднял и не овладел, а лишь слегка двинул, потому что молот знал, что тот пытался сделать. Потому что, возможно, это было не так уж и эгоистично. Я отдаю всю свою любовь. — А что будет со мной? — спросил Стив, чувствуя странное спокойствие. Локи в последний раз посмотрел на него, а затем ступил за пределы нексуса. — Все, что захочешь, — ответил он и прошел сквозь. Трепещущая жидкость поглотила его, и он оказался на другой стороне — в пространстве и времени, что были неподвижны. Стив видел, как тот стоял возле кровати Джейн и Тора. В лунном свете его силуэт казался бесконечно одиноким. Вскоре Джейн сделает свой последний вдох. И тогда Локи разбудит Тора. Или, может, даст проснуться самому, чтобы тот сам узнал. Стив не знал, что с ними случится, и точно не собирался оставаться и смотреть. Этот момент принадлежал только им. Возможно, в итоге они пройдут сквозь занавес света вместе. * Стив долго стоял перед стеной света. Он быстро понял, что имел в виду Локи, когда сказал: «Это горе тебе еще понадобится.» Желания увидеть что-то было недостаточно. Нужно этого сильно хотеть, а Стив не мог контролировать порывы своего сердца. Локи с легкостью мог перелистывать реальности, но он был богом. Стив не знал, что это подразумевает, но был уверен — по крайней мере, это означало, что у асгардцев было другое отношение ко времени. Они жили в цикле, который повторялся в бесконечном количестве вариаций. В связи с этим, они были бессмертны — им было свойственно прыгать туда-обратно в пространстве и времени. Выход из цикла чуть не убил Тора с Локи, лишив их сущности и превратив лишь в оболочки самих себя. Но Стив был человеком, у него не было судьбы. Он не был привязан ни к какому циклу. Его жизнь была линией, ведущей в неизвестность, он совершенно не знал, что ждет его впереди. Ему придется узнать самому, продолжая жить. До самого конца. Локи сказал правду — у него нет доступа к будущему, потому что он еще его не прожил. Это не значит, что нам можно везде перемещаться. Он пытался, отчаянно пытался попасть на планету Чавеса или даже на «Лэндер», сразу после того, как его оторвало притяжением Гаргантюа. Но он не мог попасть никуда после той судьбоносной секунды, когда они с Локи окунулись в самое сердце тьмы. Окна показывали лишь прошлое, и даже его Стив не всегда мог контролировать. — Ничто не длится вечно, — сказала Наташа, глядя на поля кукурузы и пшеницы. — Но все это… Прямо сейчас… — она улыбнулась. — Этим нужно наслаждаться.

В другом месте, в другое время.

— На меня не смотри, — сказал Сэм, сложив руки на груди. — Я делаю то же самое, что и он. Только медленнее.

В другом месте, в другое время.

Тони вновь резко задышал. — Пожалуйста, скажи, что никто меня не целовал.

В другом месте, в другое время.

— Может, я, когда все закончится, пойду танцевать, — улыбнулась Пегги.

В другом месте, в другое время.

— Эй, Стиви, — Баки сжал костлявое плечо, укрытое несколькими одеялами. — Я на работу, хорошо? Глаза Стива внезапно наполнились слезами. В горле образовался ком, и он подумал, что воспоминания остановятся здесь, но они продолжили идти назад все дальше и дальше, в детство, воспоминания о котором он держал взаперти, потому что они были неразрывно переплетены с… — Джеймс Бьюкенен Барнс, — сказал мальчишка, ухмыляясь, несмотря на разбитую губу. — Но мои друзья зовут меня Баки. Приятель, у тебя что-то кровь совсем рекой льется, знаешь? Стив провел пальцами по прозрачной стене света.

В другом месте, в другое время.

— Скажу вот что, — заявил Баки, — когда все это закончится, Стиви, я хочу увидеть Гранд-Каньон.

В другом месте, в другое время.

— Ты уверен насчет этого? — спросила Денверс. — Он выглядит так, словно вообще не хочет здесь находиться. Словно он нигде не хочет находиться. — Разве нам не это нужно? — мягко сказал Брюс. В коридоре, на пластиковом стуле сидел Джеймс Чехов, неподвижно и тихо. На тот момент его жетоны уже были старыми.

В другом месте, в другое время.

Баки открывал письмо Сэма, не заметив другой почерк. Час спустя он все еще тихо плакал, прижимая к груди слова соболезнования Стива.

В другом месте, в другое время.

— Джеймс. — Наташа стояла у двери. — Я знаю, ты хотел быть в курсе. Я пришла рассказать. — Она сделала вдох. — Вчера у Стива вновь случился рецидив. Баки ничего сказал. Он, свернувшись, лежал на койке, которая была в комнате единственным предметом мебели. Он был прикован к стене наручниками, а левой руки не было. Не успела Наташа уйти, как услышала звук металла и обернулась. Баки дрожал, и цепи, приковывающие его к стене, звенели, касаясь каркаса кровати. — Прекрати, — прохрипел он. Его голос был настолько сиплым, что казался не более чем шипящим шепотом. — Прекратить что? — мягко спросила Наташа с другого конца комнаты. Баки свернулся еще сильнее и выдохнул в подушку. — Все. — Он закрыл рукой лицо. — Отпустите его.

В другом месте, в другое время.

— Чавес Америка. — Здесь. Баки называл имена, не поднимая глаз и не реагируя на то, как ему отвечали кадеты. — Чо Амадей. — Ага. Я тут. — Дакен Акихиро. — Присутствует.

В другом месте, в другое время.

Баки пытался дотянуться до Стива, и Стив изо всех сил тянулся к нему в ответ, но балка сломалась, и Баки упал с криком, который отдался эхом в свистящем ветре… В другом месте, в другое время, но Стив видеть ничего не мог из-за слез. Ему нужно было выбирать? Выбирать один из этих страшных моментов и каким-то образом все исправить? Баки так много страдал. Он прошел через столькое, и все из-за Стива, всегда из-за Стива. Худшее заключалось в том, что Стив никак не мог его спасти. У него в руках было все пространство и время, и этого все равно не было достаточно, чтобы спасти Баки так, как того хотел Стив. Он не мог сделать это правильно. Это горе тебе еще понадобится. Без горя он бы не попал сквозь пространство и время в нужное место. Это была его любовь, его сожаление, его сантименты. Они действовали как компас — помогли найти путь через бесконечность. Он мог сделать все, что пожелает… Но, вообще-то, не мог, так ведь? Он не мог попасть в собственное будущее и не мог изменить прошлое — у него не было возможности сделать это незаметно, как Локи. Локи мог заставить весь мир поверить в то, что Тор убил себя, чтобы не исказить влияние его смерти и не тронуть временные рамки. Но Стив не мог сделать ничего такого, а значит, и не мог ничего изменить, потому что тогда он не смог бы прожить то будущее, которое ему сейчас позволяло копаться в прошлом. Он дал воспоминаниям ускользнуть. Больше не хотел их видеть. Минуту он раздумывал над тем, чтобы пройти сквозь одно из темных окон — тех, которые вели в пустоту, в которой даже не было видно звезд. Может, это был его лучший выбор. Может, это был единственный выбор. Он думал, думал и думал, несмотря на безысходность ситуации. И вдруг он резко понял, что именно нужно делать. * Окно с легкостью приблизилось. Кусочек реальности, который мягко светился за волнистым занавесом света. Стив в последний раз осмотрелся вокруг, а затем ступил за полупрозрачную вуаль и вышел за пределы нексуса — вернулся на долгую и беспорядочную линию, что была его жизнью.