Третьи лица

Помимо полного отсутствия вкуса и стиля, Магнус не любил скуку. По его мнению, даже самый заурядный вечер можно было скрасить каким-нибудь незначительным событием, равно как самый простой и серый во всех смыслах костюм — какой-нибудь сверкающей брошью. Но больше всего на свете ему претила мысль, что однажды в его личную жизнь начнут вмешиваться третьи лица. — Маг. Например, Мариз Лайтвуд. — Ты опоздал. Магнус деловито сверил время на своих часах. К его большому огорчению, пришлось согласиться: — На четыре минуты, Мариз. — И, не желая выглядеть смиренным провинившимся, добавил: — Твоя педантичность скоро будет сдвигать горы. Бывать в стенах Института становилось сродни хождению по битому стеклу — каждый новый шаг давался едва ли не со скрипом зубов, и приходилось с титаническим усилием держать спину ровно. В большей степени волноваться было не о чем, но причины все-таки имелись. Первая и самая насущная из них — он испортил свадьбу Александра Лайтвуда. Безбожная выходка с его появлением, по мнению Мариз, оборвала все надежды на светлое будущее ее сына. И так как прошло без пары дней две недели, то обида была все еще свежа и, по неоспоримому мнению Магнуса, до неприличного нелепа. С остальными причинами смириться было куда проще, потому что это были вечные причины — те самые, которые и по сей день кочуют из одного столетия в другое и не позволяют жителям Нижнего мира сидеть за одним столом с нефилимами. Коридоры Института — змеиные изгибы с запахом чего-то теплого, и Магнус действительно почувствовал себя пойманным, осознав, что Мариз управляет им. Они не виделись с Алеком больше недели, и приходить сюда означало таить надежду на встречу после столь затяжной и вынужденой разлуки. — Ты должен объяснить, что это, — Мариз подвела его к одному из экранов, на котором синими диаграммами обозначались процент и сила активности демонов. Скорее всего, там было что-то еще. У Магнуса тут же заболели глаза. Он пожелал никогда не вдаваться в подробности сложной математики, но стоически изучил данные, вскоре наконец поняв, что от него требовали. — Почему бы тебе не сменить твой очень устрашающий тон на более скромный? — спросил Магнус, переводя взгляд на Мариз. — Уверен, от этого твоя репутация не пострадает. В смысле, я хотел сказать, не пострадает еще больше. Конечно же, у всех есть особые слова и темы, которые никогда не должны быть затронуты. Магнусу нужно было сказать что-то другое, но уязвленная гордость просилась наружу. Глаза Мариз сделались похожими на два стальных клинка, а плечи выпрямились, являя взгляду женщину-воина. Именно такой он запомнил ее в тот день, когда была убита Рейчел Уайтлоу. — Твоя работа здесь будет закончена в любой момент, Бейн, так что прими за честь хотя бы тот простой факт, что некоторым, — на слове «некоторым» Мариз сделала особый акцент, — не противно видеть нежить в этих священных стенах. — И не только видеть, — согласился Магнус и прочел на лице Мариз понимание того, что подразумевалось, но не было произнесено вслух. Тут Магнус спохватился и поспешил перевести тему: — Что ж, пока грубая невоспитанность не запрещена законом, не стану требовать невозможного и перейду непосредственно к делу. Через полчаса Магнус был уже дома, потому что встретиться с Алеком в который раз не получилось. По словам Мариз, ее дети выполняли невероятно важное поручение. Ну что ж.

* * *

Первая встреча с Алеком вышла бестолковой и скомканной, в присутствии обоих родителей и при обсуждении очередной насущной проблемы, которых у нефилимов всегда было полно. Магнус, сложив ладони домиком, пускал от скуки невидимые магические импульсы кончиками пальцев и не прикладывал ни единого усилия, чтобы скрыть свою незаинтересованность. Он устал перехватывать взгляды Алека, который до смешного смущался смотреть на него при родителях, поэтому заметить, как тот наблюдает за пальцами, означало найти новый способ связи. Удостоверившись, что Алек смотрит, Магнус перевернул руку ладонью вниз, погладил воздух пальцами и сжал их, чтобы в следующую секунду раскрыть на ладони маленькую проекцию самого Алека, светящуюся синим. — Алек, ты слушаешь? Внимание Алека было утеряно, и Магнус разочарованно вздохнул. Остальные присутствующие на собрании его упорно игнорировали, но присутствие мага и — по возможности — пара-тройка полезных комментариев были необходимы для дела. Институт на прошлой неделе перевел ему достаточно большую сумму авансом, считая таким образом, что работа должна быть более скрупулезной и ответственной. А еще — что Магнус работает с ними официально, чтобы, не дай вездесущий Ангел, он не вообразил себя их частью. Это, опять же, было издержками сорванного торжества. Когда Алек вновь заинтересовался магическими фокусами, Магнус вернул его проекцию в ладонь. Маленький Алек сперва стрелял из лука, управлялся с клинками и делал очень впечатляющие трюки, потом был опрокинут на спину, а подол футболки на нем будто под чьим-то напором пополз вверх. Магнус был очень доволен собой, когда обнаружил, что Мариз, оборвав свою речь, строго смотрит на сына. Алек сильно смутился и до конца этой странной встречи так ни разу на него и не взглянул.

* * *

Пришлось ждать около месяца, чтобы остаться наедине на целых сорок минут. Казалось, Алек совершенно отвык от собственного решения, и Магнус, как ни старался, привлечь его к более тесному контакту не смог. Не то чтобы клин сошелся на «тесном контакте», но Магнусу очень хотелось верить, что тот единственный в своем роде поцелуй не был лишь способом расстроить свадьбу. Алек пришел к нему вечером, окропленный мелким дождем и с затерявшимися в волосах каплями. Магнус закрыл за ним дверь, пропуская. — Чувствую себя неловко, — первое, что сказал Алек. И второе: — Ты один? — Твоих родителей здесь точно нет, — не мог не съязвить Магнус, о чем сразу же пожалел, столкнувшись с недовольным взглядом. Ошибка была признана сразу. — Извини. Я не должен был так говорить. Алек прошел вглубь квартиры, Магнусу оставалось следовать за ним. Он не волновался, но какой-то странный осадок вынуждал быть осторожным, потому что распускать руки было как минимум неприличным. Ничего не было установлено, никакие границы не были определены, рамки, за которые нельзя было выходить, тоже не были обозначены. По большому счету, Магнус не имел ни малейшего понятия, как себя вести. Поэтому вел себя как обычно. — Я очень рад, что ты пришел, Александр. Если честно, вся эта несуразица с Джейсом выбила меня из колеи не меньше твоего. Мне еще никогда не доводилось работать столько дней подряд. Надеюсь, моей магии хватит на то, чтобы удовлетворить очень большие запросы твоих… соплеменников. А потом добавил: — Хочется поговорить с тобой не только короткими сообщениями в телефоне. Может, не только поговорить. Алек сразу же напрягся, отводя глаза в сторону, и, кажется, даже передумал присаживаться на диван. Он остался стоять, не зная, куда деть руки. Стоило признать ошибку: тактика была неподходящей. — Магнус, — Алек вздохнул и опустил голову. — Эти недели… были сложными. — Они были сложными для всех нас. И мы сделали все, что могли, — поддержал его Магнус и осекся, встретив решительный и твердый взгляд. — Я говорю о наших… отношениях. О наших с тобой отношениях. Тогда Магнус увидел, чего не замечал раньше: уверенность, с которой Алек возносился все выше и выше к небоскребу собственного успеха и признания, двинула назад. Алек нервничал, и Магнусу нестерпимо захотелось его утешить. — С нашими отношениями, Александр, ничего плохого не произошло. Первая стадия со знакомством у нас была весьма насыщенная, поэтому вторая, где происходят свидания и узнавание другого плана, немного подзатянулась. Ты об этом беспокоишься? — Я не смогу некоторое время ходить с тобой на свидания, — подтвердил Алек. — Сейчас очень тяжелое время, работы свалилось неожиданно много, в Институте все полагаются на меня. Я не могу тратить свободное время на устройство… личной жизни. — Ты говоришь это вместо той скучной речи, где ты хочешь забрать свои слова и поцелуй обратно? — осторожно уточнил Магнус, чувствуя немыслимую тревогу и дрожь на кончиках пальцев. Алек как будто ожил: — Что? Нет! Нет, конечно же нет! — он, нервно жестикулируя, стал подбирать слова. — Я хочу сказать, Магнус, что я очень дорожу тем, что у нас есть сейчас, хотя сейчас всего так мало, но мне бы не хотелось потерять тебя просто потому, что у меня нет времени. Я не смогу приходить к тебе домой, не смогу уделять тебе внимания столько, сколько бы мне хотелось. Понимаешь? Магнус был очень умным магом и, конечно же, понимал. Тогда он, подумав и выдержав пристальный встревоженный взгляд, сказал: — Что ж, не беда. Я сам буду приходить. В конце концов, сейчас я сотрудничаю с Институтом, а еще никто не посмеет уличить тебя в том, что ты тратишь драгоценное время на прогулки со всякими… — Магнус поморщился, — …магами. Алек облегченно выдохнул, а Магнус тактично ушел от болезненной темы, предложив выпить, от чего тот решительно отказался. — Кофе? — снова попытал счастье Магнус. И Алек улыбнулся: — Кофе.

* * *

Мариз успокоиться не могла, равно как и смириться. Стоило Магнусу остановить Алека в одном из коридоров Института, чтобы полюбоваться его безупречным видом и греховным целомудрием, как эта женщина вырастала из-под земли. Мариз по праву матери считала, что Магнус навязывает себя ее драгоценному сыну, и что если ее рука помощи не вмешается, то навсегда и на все времена Александр Лайтвуд потеряет нить нормальной, здоровой жизни, насколько это вообще возможно у сумеречного охотника. Было очень сложно держать себя в руках. Особенно трудным было оставаться начеку каждую минуту. Алек не чурался легких касаний, позволял иногда притеснить себя к стене, откликался на приятный контакт тела о тело, а еще первым лез целоваться. И Магнус целовал его у стены, борясь с желанием переступить черту приличия. — Алек. Мариз, во всей своей строгости, стояла на пороге одной из дверей, и то, как Алек ошарашено отпрянул от Магнуса, впору было бы назвать смешным и милым, но смеяться, когда у тебя в штанах очень неспокойно, — затруднительно. — Ты нужен отцу, — бросила Мариз, разворачиваясь и скрываясь в кабинете, но продуманно оставляя дверь открытой. С недавних пор, Мариз старалась контролировать даже спальни своих детей и оставлять двери в них приоткрытыми. Магнус не ждал никаких извинений от Алека, нехотя смиряясь с очередным прокатом и поправляя рубашку. Магнус очень не любил, когда третьи лица вмешивались в его личную жизнь.

* * *

Однажды совместная работа стала приносить плоды, и в деле по поиску Джейса появились небольшие сдвиги. В тот день пришлось задержаться в Институте дольше обычного, и из-за достаточного количества потраченной магии Магнус выглядел, мягко говоря, помято. Мариз игнорировала недомогание мага, Роберт, казалось, этого даже не замечал. Приближаться к рабочему кабинету Алеку, насколько было известно Магнусу, неофициально запрещалось, поэтому благослови боже прекрасную Изабель. — Разве ты не должен был уйти? — спросила она, прикрывая за собой дверь: выяснилось, что сквозняки иногда могут вызвать значительные погрешности в тонком деле работы с картой. Ошибиться на один сантиметр означало промах сразу на несколько сотен километров. Поэтому решили не рисковать. Хотя кое-кто в этой комнате совершенно не разделял любви к закрытым пространствам. Ведь оставить Магнуса за закрытой дверью без присмотра — слишком много свободы и чести. Наверное. Магнус точно не знал, что творилось в голове у сумеречных охотников. Изабель встала рядом, и Магнус поджал губы, понимая, что отвечать ему все равно придется, раз недовольные родители так услужливо делали вид, что заняты более важным делом за большим монитором. Он не пытался игнорировать Изабель, он упрямо старался сконцентрироваться на деле. — Есть кое-какой успех, хотелось бы не прерываться, — быстро проговорил Магнус, водя ладонью над картой — медленно, не пропуская ни единого сантиметра. — Я могу приготовить коктейли, — предложила Изабель, и Магнус почувствовал такое облегчение при слове «коктейли», что вся усталость на один короткий миг притупилась и затребовала перерыва. — Коктейли — звучит божественно. Я бы не отказался. — Никаких коктейлей, — вмешалась Мариз, и вся их с мужем напускная занятость вдруг перестала быть такой важной. Магнус театрально закатил глаза и покачал головой: — Никаких коктейлей, никакой самостоятельности, никакого уважения, — обиженно начал перечислять Магнус. — И никакого Алека. Мариз поджала губы, Изабель растерянно открыла рот, стоя рядом со столом. — Я не позволю тебе осквернить моего сына еще больше, маг. Мне до противного тошно натыкаться на вас в коридорах и видеть, как нежить тянет к нему свои грязные руки. Изабель, по всей видимости, не должна была становиться свидетелем очередного горячего спора, потому что, судя по выражению лица Мариз, говорить такого при ней она не хотела. — Я принесу коктейли, — в неловкости выронила Изабель и посмотрела на Магнуса со всей негласной поддержкой. Едва же дверь за ней закрылась, Мариз произнесла: — Мы заплатим тебе. Магнус удивленно моргнул. — Конечно же заплатите. Я в жизни столько не вкалывал, и счет, который я вам пришлю, будет еще долго сниться вам в кошмарах. Это я вам обещаю. — Я говорю о моем сыне, — сдержанно пояснила Мариз, и Роберт сделал вид, что его в этой комнате вообще не существует. — Мы заплатим тебе столько, сколько ты пожелаешь, но ты отцепишься от Алека. Тебе, должно быть, непонятно, но от его репутации напрямую зависит его будущее. Магнус повел головой, как будто разминая шею, и сместил руку ближе к Азии. Кажется, у него начинало болеть все тело. — Я искренне верю, что ты, — тем временем продолжала Мариз, — не сделал ничего предосудительного с моим мальчиком, потому что иначе… Магнус в изумлении посмотрел на нее: — Ты сейчас говоришь о сексе? — Бейн! — О, — понимающе протянул Магнус. Он вновь обратился к карте, а на его лице было написано веселье. — У вас это семейное — не произносить слово «секс» вслух? Мариз, уловив сравнение, покраснела от гнева. Сильная женщина-воин, мать, сталь и клинок, убийца и солдат. Вряд ли бы она стала смущаться, в конце-то концов. — Вон. — Мариз, — попытался вмешаться Роберт, про которого Магнус уже забыл. — Я сказала — вон. Магнус неспешно сжал пальцы в кулак, перекрывая голубое свечение, собирая его и не давая магии литься дальше, потом подцепил свой замысловатый темный пиджак со спинки стула и, проходя мимо застывшей женщины, остановился, чтобы вкрадчиво спросить: — Ты хорошо следишь за своим сыном? И вышел, оставляя Мариз в полном замешательстве стоять посреди кабинета. Идущая навстречу Изабель с парой коктейлей, заметив его, в недоумении остановилась: — Магнус? Он не мог просто пройти мимо, хотя, признаться, очень спешил: — Премного благодарен тебе, моя прекрасная Изабель. Что за смесь? — он неравнодушно кивнул на бокалы. — Ничего из того, от чего ты бы смог отказаться. — Что ж… — он задумчиво перебрал пальцами. — Думаю, сейчас мне лучше всего покинуть Институт, пока я не вызвал природные катаклизмы в лице твоей матери. И наклонился, доверительно шепча: — Она ужасно злится. Изабель понимающе кивнула, ослепительно улыбнувшись. — Я могу позвать Алека? Магнус, хотевший уже было развернуться и уйти, заинтересованно притормозил. Алека? — Будет очень мило с твоей стороны, если ты передашь ему приглашение в гости, — после небольшой паузы ответил Магнус и, дождавшись еще одной улыбки, отвесил грациозный поклон и скрылся из виду.

* * *

Дожидаться справедливости от мира оказалось делом тонким. Магнус твердо уверился в напрасности этого занятия и даже успел несколько раз тяжело вздохнуть над своей участью великомученика. Изнывать от тоски и нагрузки он больше не мог — нужно было срочно спасаться. Спасение лежало у ног Алека Лайтвуда. Не в прямом, конечно же, смысле, но Магнус уже и вовсе разуверился в том, что он по обыкновению привык считать за правду. Мариз не давала ступить и шагу без ее присмотра, возглавляла передвижения по коридору Института, как по смертельному мосту, а еще она больше не вступала с ним в открытый спор, посчитав это делом безрассудным. Алек все чаще и чаще ускользал сквозь пальцы: поиски Джейса затянулись, и ни о чем другом он просто не думал. Даже когда Магнус однажды урвал минуту блаженного счастья и закрыл дверь, дергая его за грудки и наклоняя для поцелуя, Алек отстранился уже секунд через десять, пояснив, что ему очень жаль, но он сильно переживает и не может. Перемены грозились вылиться в очень нервозную походку и агрессивное настроение, но пока выливались лишь в кричащий макияж и особо яркую укладку. Магнус очень грустил, что не мог позвонить Рагнору, которого больше нет, а навязываться Катарине без предварительного звонка Рагнору — он не был уверен, что готов. В конце концов, когда уже набившие оскомину стены Института приняли его в свои просторы по очередному очень нудному немаловажному делу, Магнус вдруг понял, что нашел Джейса. Бурлящая волна из переполошенных нефилимов тут же захлестнула все пространство, и на определенный миг Магнусу показалось, что он очутился в центре арабского рынка. Но среди беспорядочного движения был Алек, который долгим и открытым взглядом смотрел на Магнуса так, что только когда шум затих, Магнус понял, что Алек давно ушел. Магнус не был уверен, что все наладится в ближайшее время.

* * *

— Александр. Алек явно его не ждал, поэтому в движении легко считывалось волнение и растерянность. — Магнус? — неуверенно спросил он и привычно огляделся по сторонам, наверняка чтобы убедиться в отсутствии посторонних глаз. — Что ты здесь делаешь? То есть… твоя работа закончена. Ты за оплатой? Магнус вдохновленно наблюдал за тем, как длинные пальцы перебирают полы черной футболки, и думал, что нет на свете ничего прекраснее, чем нервничающий Алек. Наконец он посмотрел на него и встретился с вопросительным взглядом Алека. — Нет, я пришел к тебе, — проговорил Магнус и положил ладонь на стеклянный стол. Пальцы тут же обожгло холодом. — В последний раз, когда мы виделись, ты меня даже не коснулся. — Магнус, — со вздохом протянул Алек, и стало понятно, что его этот разговор не то чтобы напрягал… было что-то еще. — Ты прекрасно знаешь почему. — Ты прав, — сдался Магнус. — Знаю, а поэтому думаю, что если ты так героически выступил на собственной свадьбе, доказав всем, что ты волен распоряжаться своей жизнью сам, то почему ты вдруг стал так настойчиво поддаваться влиянию окружающих? — Они мои родители, Магнус. Как будто Магнус этого не знал. Странно, что Мариз все еще не появилась из ниоткуда. Нужно прекратить думать о ней, пока он стихийно не вызвал неприятности. — Я могу пригласить тебя куда-нибудь? — вместо этого спросил Магнус, и лицо Алека стало теплее. — Да. Магнус уже было посветлел в лице, когда Алек добавил: — Позже. Но в этот раз именно Алек потянулся к нему за поцелуем первым. Магнус закрыл глаза, слыша только тихий и размеренный звук работающих компьютеров, и оперся руками на стол позади себя. Казалось, Алек соскучился не меньше, а потому податливость Магнуса стоила им сбитой со стола чашки. — Тебе должно быть стыдно, Алек. Магнус сдержанно выдохнул через нос, когда его перестали вжимать в стол. Мариз. — Ты уже закончил с проверкой системы? — продолжила допрашивать сына Мариз, подходя ближе и смеряя Магнуса строгим и полным ненависти взглядом. Магнус, в свою очередь, безмятежно поправил воротник рубашки и посмотрел на Алека. Тот был как будто не здесь, а еще ужасно смущен. Еще бы, подумал Магнус, за поцелуй с языком Мариз обязательно проведет с ним воспитательную лекцию. — Здесь все в порядке, — ответил Алек, не глядя в его сторону. А потом нахмурился: — Я думал, вы с отцом в Идрисе. Что-то не так? Мариз, по всей видимости, не понравилось, что информация об ее отсутствии теперь коснулась ушей мага. Магнус же усмехнулся, за что получил предупреждающий взгляд. Отвечать она не стала, лишь проронив: — Бейн, твоя работа окончена, будь добр. Она не договорила, но ее интонация почти самолично брала Магнуса за шкирку и выставляла за двери. Спорить Магнус не собирался, тем более когда на губах все еще горели касания Алека: нужно было как можно дольше сохранить это. — Что ж, — он наконец оттолкнулся от стола и притворно вздохнул. — Александр. Алек расстроено посмотрел на него. Магнус провел пальцами по воздуху, вырисовывая синим свечением очень пошлую фразу, на что тот, тут же вспыхнув, отвел глаза, натыкаясь на холодный взгляд матери. Когда Мариз посмотрела, что могло так смутить ее сына, Магнус уже закрывал за собой двери.

***

Однако никто не мог предугадать, что Алек заявится к нему домой этим же вечером. Магнус готов был поклясться, что его волосы лежали более аккуратно, а еще на нем были свежие джинсы, и пахло от него чем-то неуловимо знакомым. Чувство, как будто Алек готовился к этой встрече. В дверях он не задержался, сразу же пересек порог и сказал: — Магнус, я… — Тшш, — Магнус нахмурился и остановил его объяснения, приложив палец к губам. Это стало входить в привычку. Магнуса замкнуло или же все-таки Алека — неважно, но уже в следующую секунду Магнус больно приложился лопатками о кирпичную стену. Воздух выбило от восторга, и он упустил момент, как собственные руки вцепились в кожаный ремень, который, черт возьми, так туго открывался. Алек не давал опустить голову, и это ужасно отвлекало от того, чтобы стащить с него эти чертовы джинсы. — Подожди, — попросил Магнус и первый смазал поцелуй, чтобы, наконец, расправиться с мешающим атрибутом, но Алек, явно считающий, что ждали они достаточно и так, не разрешил этого сделать. Пришлось сдаться, потому что против Магнус точно ничего не имел, даже против того, что ему столь постыдным образом не позволяли дышать. В последний раз они целовались с такой же отдачей, когда Алеку нужно было уходить на миссию. Это было в Институте, и на сладком моменте, когда Магнус уже начал чувствовать потребность в том, чтобы довести дело до конца, их прервала Мариз. Теперь Мариз здесь не было. А еще, Алек, кажется, спешил. — Мне что-то подсказывает, что ты основательно слетел с тормозов, — Магнус выдохнул более шумно, чем планировалось, и тогда осознал, что с этих тормозов вот-вот слетит и сам. — Ты пришел за этим? Как оказалось, Алек на самом деле пришел не за этим. Джейс вел себя очень странно, и Институт снова нуждался в помощи мага. Магнус разочарованно застонал под смущенное: «Прости».

* * *

Наконец, терпение ли это закончилось, а быть может, сказывалось нелепое стечение обстоятельств, но в день, когда Институт был полон нефилимов, Магнус взял свое. Он снова был скован делами и обязанностями, безмятежным изваянием восседая в центре просторного зала. Витражные окна искажали солнечный свет, и комната играла красными, розовыми, фиолетовыми, желтыми и даже синими красками. Витраж был безупречным ангелом со множеством цветов, арфами и, конечно же, руносплетениями, и на какой-то момент Магнус подумал, что вместо всех этих железных коробков-компьютеров и люминесцентных ламп следовало бы обзавестись люстрами из эпохи Ренессанса, а также цветастыми коврами и тысячей свечей. Мариз попросила его поторопиться. — Магия требует усердия, Мариз, — наставительно проговорил Магнус, зачаровывая клинок для большей надежности. Эта история с Себастьяном вылилась в катастрофу, Магнус не успевал восстанавливать магические резервы. Однажды, быть может, ему будет угрожать опасность, а он, пустой, не сможет себя обезопасить. И ведь никто из этих нефилимов не подставит свое плечо. Из этих — никто. А вот Александр… — Ты слишком часто витаешь в облаках. Если ты забыл, то я напомню, что мы имеем дело с опаснейшим врагом, от действий которого зависит жизнь всех нас. И вас в том числе. — Не знал, что так необходимо разделять «вас» и «нас», — справедливо заметил Магнус. — Не тогда, когда ты прибегаешь к моей магии. Уверен, другим магам это не по зубам. Либо они просто отказали тебе, Мариз. По ее лицу Магнус понял, что угадал. — В любом случае, нет ничего страшного в том, чтобы нагрубить мне, верно? — продолжил он все тем же игривым тоном. — И дело даже не в том, что вы беспощадные убийцы. И не в том, что моя кровь так тебе противна. — Именно в том, что ты — дьявольское отродье, маг. — Смею заметить, сам Дьявол был когда-то ангелом. Причем, прошу обратить внимание, самым любимым ангелом. — Был, — снисходительно согласилась Мариз, сидя достаточно далеко от места, где клинок за клинком становился прочнее, загораясь синим пламенем. Магнус усмехнулся, уловив ее взгляд на своих блестящих искрах. — Был, Магнус Бейн. А еще он был изгнан. — Изгнан выполнять работу, которую было по плечу выполнить только ему. Но в этот момент — момент истины, по мнению Магнуса — их прервали. — Изабель сказала, что ты здесь… — в дверях появился Алек, который едва не запнулся, увидев Магнуса в «гостях». Очевидно, он искал Мариз и даже не знал, что он здесь. Мариз поднялась со своего места, отложила отчеты, которые заполняла, и направилась к сыну, спросить, вероятно, что случилось. Магнус мог бы подумать, что ей доставляет особое удовольствие работать с ним в одной комнате, если бы не знал, что она выполняет роль надзирателя. Она бы не доверила эту роль никому — ни дочери, ни сыну, ни любому другому представителю божьей миссии. Вот так и спорь потом об ангельской самонадеянности. Новость, которую принес Алек, заставила Мариз покинуть комнату, и эхо её каблуков еще долго дробилось в коридоре. Магнус снова с сожалением подумал о коврах. — Здравствуй, Александр. Алек сел за стол, где работал Магнус, с интересом наблюдая за искрящейся магией. Магнус с удовольствием показал бы ему несколько фокусов, но в самом деле чувствовал себя утомленно. — Я не знал, что ты здесь. — Ангельская доброта и терпение — это не про нефилимов, — сказал Магнус. — Знаешь, на заработанные деньги я куплю себе виллу где-нибудь на острове… А еще лучше — куплю весь остров. А потом возьму отпуск в целую вечность и буду наслаждаться праздностью и охлажденными коктейлями. — Он улыбнулся и поднял на растерянного Алека глаза: — Тебя заранее приглашаю с собой, разумеется. От улыбки — неуверенной, но такой открытой и искренней, у Магнуса засосало под ложечкой. Он носом сделал глубокий вдох, концентрируясь, но Алек не позволил. Он до безобразного неловко опустился на его колени, вызывая недоумение. — У тебя осталось достаточно магии? — Алек спросил это практически шепотом, и вся ситуация резко перестала быть странной — она стала интимнее всех предыдущих вместе взятых. — Тебе нужна услуга? — Мне очень нужна твоя услуга. Целовать Алека, когда он был приятной тяжестью на его коленях, — будоражило. Поразительным открытием оказалось отсутствие ремня в темных джинсах, и Магнус всерьез заинтересовался, а правда ли Алек не знал о том, что он находился в Институте? До секса не дошло ни разу за все это время. Более того, они так и не сходили на пресловутое свидание, и проникать сейчас пальцами под пояс грубого денима было вдвойне греховным. Магнус знал, что всегда хотел растлить сдержанного нефилима, но даже в своих фантазиях не предполагал, что запачкает его так. Когда Магнус поднялся со стула, удерживая Алека под поясницу, но оставляя возможность стоять на ногах, он опрокинул его на низкий кожаный диван без спинки. Алек так сильно раскраснелся, задышал глубоко и шумно, что у Магнуса оборвалось дыхание. А еще он не отступал и позволял Магнусу стаскивать с себя одежду. Алек позволял ему раздеть себя. О боже. Джинсы смятым комом легли на пол, у подножия дивана. Магнус распаковывал Алека с восхищением мальчишки, дождавшимся подарка на рождество. Очень хотелось сделать все правильно и хорошо. А еще им следовало бы поторопиться. — Магнус? — Мне нужно еще немного сконцентрироваться. — Сконцентрироваться на чем, Магнус? Магнус не ответил, закрыв глаза, и удовлетворенно кивнул, когда на пальцах оказалось достаточное количество скользкого и холодного геля. Алек подавался с твердой решительностью дойти до конца. Его ресницы дрожали, пока губы были сжаты в тонкую линию. Напряжение в лице выдавало с его головой. Он переставал дышать, а потом делал резкие болезненные выдохи, но, когда открывал глаза, Магнус ни на секунду не допускал сомнения, что делает все верно. — Не могу поверить, что это происходит, — на выдохе прошептал Алек и зажмурился, поднимая голову, чтобы посмотреть. — Ты еще не… — Терпи. Магнус смотрел на взмокшую челку Алека и эгоистично думал, что этот мальчик — лучшее, что могло случиться с ним за бесконечные годы. Он смотрел на то, как жадно Алек хватал воздух ртом, как сжимал его предплечья своими тонкими длинными пальцами, хмурился и иногда резко вздрагивал, но нескромно облизывал губы и смел так бессовестно вздыхать. Целовать Алека тогда, когда воздуха и без того катастрофически мало, оказалось еще одним приятным открытием. Магнус восторженно забирал все, что ему давал Алек. Он забирал и немного больше, тайно надеясь, что это не станет проблемой в будущем. Потому что спать с Александром Лайтвудом он намерен еще много, много раз. Магнус с победным ликованием вслушивался в каждый хриплый выдох, в каждый пропущенный вдох, когда Алек вдруг начал постанывать. Ему нравилось это. О, господи, Алеку действительно нравилось это. Возникшая фигура в дверях заставила Магнуса застыть. Мариз каменным столбом стояла в проеме и ошеломленно смотрела на них, не в силах пошевелиться от увиденного. Она была просто в ужасе. Алек что-то сдавленно проговорил, и Магнус даже не сразу понял, что тот спросил, почему он остановился. И тогда он сделал первый толчок, не разрывая зрительного контакта с матерью, сына которой осквернял. Неожиданно пришли смелость и злость, и в этом порыве Магнус схватил Алека за кисти рук и прижал их к поверхности дивана у него над головой. И толкнулся резче обычного. Несколько раз подряд. Не останавливаясь. Магнус закрыл глаза и обратился весь в удовольствие, вжимаясь в Алека так плотно и так тесно, что сомнений в том, что он только что сделал, не оставалось. Когда он поднял голову, Мариз в дверях уже не было. Алек дышал так загнанно и тяжело, так заманчиво ерзал под ним и распалялся все больше и больше, что Магнус просто не мог отказать себе заняться им всерьез.

* * *

Магнус видел не одну смену поколений, изменения моды, становился свидетелем бессмысленных войн, застал научно-технический прогресс и пережил столько ненужных романов, сколько не снилось ни одной из юных дам. Но ничто из этого не сравнится с тем странным осознанием, что ему придется делить семейный ужин в компании нефилимов, и при этом выполнять роль так называемого бойфренда. Эта мысль наводила на него бесконечный ужас и даже страх, несмотря на очень действенные подбадривания со стороны Алека. Но больше всего на свете ему претила мысль, что однажды в его личную жизнь начнут вмешиваться третьи лица. — Маг. Например, Мариз Лайтвуд. — Ты снова опоздал.