Resolution

Не по плану. В этот раз ничего не шло по его плану, и, как бы ему не хотелось винить в этом ее (да, конечно, повреждение мозга у нее, хитрая лиса), ее прыжки, умный план «покрыть пол порталопроводимыми поверхностями», ее ужасную грубость и тот факт, что она решила подключить всех этих остальных идиотов в их личную битву; он знал, что ответом это не являлось. Она отражала любую его атаку до этого момента. Все, что он каким-либо образом не бросал в нее. Причем, довольно-таки буквально. К тому же, где-то в самой глубине своей души, он догадывался, что не сражался в полную силу. Это он плохо прицеливался. Он знал, насколько его противница хороша в прыжках. И он же утешал себя, что, возможно, со временем он наловчится прицеливаться, но… В глубине своей души он знал, почему именно проигрывает. Из-за того, что он просто не хотел выигрывать. Его сердце — его сердце, не ярость или компьютерный код, или жуткие ощущения, которые закачивали в его системы это безумие, сливающиеся с ним самим — не было ЭТИМ. И именно оно вело эту мысленную борьбу, отводя его руку, сбивая прицел. И это невероятно раздражало. Но у него был план и на эту раздражающую, мелкую часть него, которая заставляла его проигрывать снова, и снова, и снова, позволяя ей отпрыгнуть в безопасность. И на нее тоже. Уитли издал тихий, зловещий смешок при упоминании кнопки разрешения неразрешимых ситуаций. Его радость стала расти, когда он услышал бесполезную картофелину, начавшую заставлять ее нажать на кнопку. Они обе шли к их собственной гибели. Может, они нажмут кнопку до того, как заложенные им бомбы взорвутся. Может, нет. Но она умрет. В любом случае, она умрет. Хорошо. Губы Уитли расплылись в садисткой, злобной ухмылке. Хорошо. После всего того, через что мы прошли, ты, брошенный, лживый, эгоистичный монстр, теперь, я лишь хочу, чтобы ты исчезла… … нет.

***

Уитли дернулся. Его эмоции были одним темным клубком, мысли человека и ИскИна смешались в его сознании. Они переплетались, как тысячи проводов в темноте над ним, до тех пор, пока он не мог понять, где он заканчивался, и начинался сам ИскИн. Но даже через все это, маленькая, жалкая часть его; а значит, сама человеческая, заорала на него, пытаясь заставить прекратить все это. Пока не стало слишком поздно. Пока она не… НЕТ- И именно в этот момент, пока он стоял там, сконфуженный, испуганный внезапным наплывом непривычных мыслей и эмоций; жесткая хватка ИскИна GLaDOS над его сознанием исчезла. Все его нескончаемое желание смерти и насилия исчезла, вытекла, будто яд из глубокой раны. Остался лишь он, напуганный, мигающий от внезапного шока. ОНА бежала на него, к небольшому синему порталу рядом, с тяжелым взглядом, полным боли и лицом, залитым слезами. А у него не было ни малейшей минуты, чтобы сделать хоть что-нибудь, что спасло бы ее, ибо она бросалась прямо к смерти. Самым ироничным было то, что к этому моменту он загнал себя в угол, и единственное, что он мог — это кричать. — Не нажимай эту кнопку!.. — НАЖМИ ЕЕ! — настаивала GLaDOS. — Не делай этого, я запрещаю тебе! — испуганно вскрикнул Уитли. В горле запершило от неудачной, неуслышанной попытки. Он пытался сказать ей, пытался прокричать о заложенных бомбах, но внезапный поток боли, пронесшийся сквозь него, обжигая горло и заставляя выступить слезы, не позволил сказать и слова. Протоколы. Чертовы протоколы тестирования, они все еще работали! Он застрял в хватке умной — да, в единственный момент его жизни, это было умно — махинации ИскИна. Его мысли текли настолько быстро, что язык не поспевал за ними. «Пожалуйста, пожалуйста, послушай меня! Послушай меня так же, как ты слушала до всего этого! Послушай меня, маленького Уитли, твоего маленького Уитли, это уже я, я, и только я! Послушай, не ходи туда, пожалуйста, пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста- Но она не слушала, о нет. Конечно, с чего это бы она вообще слушала то, чем он стал? Он увидел, как она прыгает в синий портал, вылетает из рыжего, за решеткой, вытягивает ладонь, такая решительная и такая разящая… И Уитли беззвучно заорал от собственного бессилия. Это был жалкий, невыносимо человеческий звук, который полностью потонул в жутком взрыве. Уитли почувствовал мощный разряд жара, почувствовал чуть ли не ушами взрывную волну и увидел ее тело, вылетающее из комнаты. Она приземлилась перед ним, как тряпичная кукла на уже взорванную и обгорелую решетку. И что-то в этот момент в нем умерло, умерло в жуткой агонии; и он сдался, сдался, умоляя эту жестокость вернуться. Потому что он хотел этого. О действительно хотел, чтобы это чувство вернулось, потому что даже это было лучше, чем видеть ее тело там на полу и осознавать все последствия его поступков. Потому, что это. все. ЕГО. ВИНА!

***

И хватка ИскИна вновь сомкнулась над ним; и пока он глядел на тело девушки, лежащей отдельно от ее портальной пушки, андроид почувствовал волну жуткого, жестокого, всепоглощающего удовлетворения. В кои-то веки, в кои-то веки, работа была завершена по-настоящему хорошо. — ЧАСТЬ ПЯТЬ!— триумфально захохотал Уитли, его голос звучал громче, чем вой языков пламени, выпущенных им на их обоих. — ЗАМИНИРОВАТЬ КНОПКУ! Если бы только он подождал хотя бы на полсекунды дольше.