Школьная любовь.

Когда я вернулся к себе домой, гости уже сидели за столом в гостиной и мирно попивали горячий чай с различными конфетами, вареньем и печеньем. Они неторопливо болтали о каких-то своих делах и я, стараясь не вмешиваться во всё и это, осторожно присел на кресло недалеко от папы, который тоже откровенно скучал. — О, Александр, здравствуйте!— Поздоровался мой дядя, а тётя лишь подняла руку и опять вернулась к диалогу, который вела с моей мамой.— Вы немного опоздали. — Да, извините, немного задержался. — А вот я никогда не задерживаюсь.— Вставил мой сродный брат, а я лишь перевёл на него спокойный, даже равнодушный взгляд. Нет, сегодня слишком счастливый день, чтобы на кого-то злиться. — Да, Герман. Ты у меня умничка.— С умилением заметила Жанетта Петровна, поглядывая на своего сынка.— Кстати, Людмила, я считаю, что тебе нужно уделять больше внимания воспитанию своего сына. Мальчик должен больше учиться, заниматься спортом... Да-да, учёба и спорт! И чтобы даже не было времени на эти бесцельные гуляния по улицам. Это очень вредит детскому восприятию миру. Не так ли, Герман? — Да, мамочка.— Подобострастно улыбнулся он, а я, откинувшись на спинку, громко расхохотался. Вот уж именно, семья подкаблучников. Как папаша, так и сын. — Вот видишь, он даже не соблюдает простейшие правила этикета. Так и до колонии недалеко. Я вновь залидся громким хохотом, но моим родителям, видно, было не до смеха, потому что они густо покраснел и и опустили головы в пол. — Жанетта Петровна, учёные доказали, что смех — самое полезное для человека.— Я уже не хотел мириться с тем, что меня причисляют в малолетние уголовники.— Так что я забочусь о своём здоровье, а не нарушаются ваши правила. Она побагровела. — Да как ты смеешь, мальчишка?! Я на 25 лет старше тебя! — А я думал женщинам неприлично напоминать о их возрасте. Пусть сейчас это было не совсем вежливо, но я никому не позволю обижать моих родителей, которые, кстати, хорошо меня воспитали, не то, что это тиранша своего сынулю-нытика, который при любом удобном случае посылает её куда угодно. — А я что говорила?! Это всё дурное влияние улицы, а если бы он больше уделял внимание саморазвитию... — То был бы сейчас как ваш сын, сопля и подкаблучник! Мои мама и папа уже не пытались сгладить эту ситуацию, понимая, что меня, видимо, уже ничего не остановит. А я тем временем злился всё больше. Моё сердце колотилось, как у сумасшедшего, а руки дрожали так, что возьми я стакан, он бы тут же упал на пол и разлетелся вдребезги. Вид моих родственников был не лучше: красные от стыда и гнева лица, выпученные глаза, воспалённые вены на висках, желваки на скулах. Казалось, что все, кто сейчас был в этой комнате находятся на грани помешательства, но я, не смотря на всё, продолжал мыслить ясно и чётко. — Почему они сейчас не пытаются защитить вас? Почему не вмешиваться в этот разговор? Вы об этом подумали? Поверьте, если бы то, что я говорил было бы неправдой, они бы вступились, отрицали, но они просто сидят...— Я замолчал и набрал в грудь горячий и плотный воздух.— Подумайте, они хоть раз вообще поддерживали вас? — А ты сам? Не говори того, чего не знаешь! — А я знаю! Я знаю, какого это: поддерживать любимого человека.— Перед глазами вдруг всплыл образ Мэрилин и я невольно улыбнулся.— В принципе, я сейчас этим и занимаюсь. — Можно подумать, что синяки на твоём лице, следствие твоей заботы о родителях.— Она постаралась насмешливо улыбнуться, но было видно, что она находится на грани срыва. — Нет. Я просто заступился за девушку. — Угу, за какую-нибудь «панельку» из хрущовки.— Моя тётя рассмеялась и её сын и муж залились дежурным смехом. — Не смейте так про неё говорить. Она в тысячу раз лучше, чем все вы, вместе взятые.— Мои выдохи становились всё больше и больше похожи на рычание и я уже не знал, как себя сдержать, но, к их счастью, в эту секунду мой телефон подал признаки жизни и я, прочитав на экране короткое имя, немедленно удалился из комнаты. — Алло. — Саша, привет. — А, Мэри! Рад слышать! Ну, как тебе мой подарок? — Мне, конечно, очень приятно, но это же так дорого стоит. — Как неделя обучения в нашей школе. Ничего особенного.— Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но я перебил её:— И не вздумай просить меня что-нибудь забрать. Я всё равно этого не сделаю.— Вдруг я услышал из гостиной громкие голоса. Видимо, мои родители защищали меня от нападков тетё Жанетты.— Прости, мне уже пора. До завтра. — До завтра.— Тихо роизнесла девушка и я, положив трубку, вышел из комнаты. Мои родственники уже стояли в прихожей, забирая свою верхнюю одежду. Они зло глядели по сторонам, отчего я лишь улыбался, получая ещё более агрессивные взгляды. — Мэри... Даже имя, как у проститутки!—Закричала женщина. — Ну, вам-то это лучше знать. До не скорой встречи. Они вышли, а я, с видом победителя зашёл в комнату, где сидели мои мама и папа. Они были мрачны и насуплены. Их глаза отрешённо смотрели перед собой, заставляя меня невольно ёжиться и кутаться в свою кофту, надеясь на то, что наказание хотя бы не будет таким уж жёстким. — Ну, и как ты это объяснишь?— Наконец произнёс отец, поднимая на меня взгляд. — А что такого? — Что такого? Саш, они же всё-таки наши родственники. — Чёрт бы побрал таких родственников. Приходят либо чтобы занять денег и потом не вернуть, либо чтобы рассказать о том, как они хорошо живут и какой у них замечательный сынок. Тьфу,— Я шуточно споюнул.— Слушать противно. Вам что, нравилось это слушать? — Знаешь, Люд, а он прав. Наверное, я бы тоже не сдержался от каких-то слов. Молодец, сын.— Он крепко пожал мне руку. — С вами бесполезно спорить, но, Саш, в следующий раз всё-таки будь помягче. Я кивнул и тут же громко выдохнул. Так, в этот раз пронесло. Вдруг мой взгляд упал на часы, которые показывали 22:00. Так, если я хочу предложить Мэрилин прогулку на весь день, то должен сейчас же лечь спать или точно ничего не успею. — Всё, я спать. — Так рано? Ты же в выходные раньше трёх ночи спать не ложишься. — Мне просто завтра надо рано вставать. Всем спокойной ночи. Я отпустил поклон и быстро скрылся в своей комнате. Там я нашёл шорты и майку и быстро скрылся в ванной. Вскоре обычный ритаул был закончен и я с чувством удовлетворения лёг спать, надеясь только на лучшее.