Кольцо

Саурону было скучно. Единственный луч, прорезавший тьму его добровольного заключения на Волчьем острове, сидел в подземелье и упорно отказывался петь. Не помогали ни уговоры, ни угрозы, и Саурон был близок к тому, чтобы отправить пленников дальше на север, в Ангбанд, чтобы не зря жрали скудную рабскую похлебку. Отчаявшись добиться хоть чего-то от эльфа, он пригласил к себе смертного. - В кости играть умеешь? - осведомился Саурон. Смертный зыркнул на него исподлобья и коротко кивнул. - Если обыграешь меня хотя бы раз - отпущу вас, если нет - вернешься в подземелье в том, что на тебе останется к концу игры. Смертный окинул взглядом нехитрую одежонку, которой снабдили его тюремщики, и согласился. Не прошло и десяти минут, как он проиграл все до исподнего, а поскольку исподнего на нем не было вовсе, то идти обратно ему пришлось бы в чем мать родила. - У меня еще есть кольцо, - в отчаянии воскликнул Берен. - И что мне до твоего кольца? - осведомился Саурон. - Это не просто кольцо. Оно волшебное. Саурон покрутил в руках золотую безделушку, поковырял ногтем изумрудные глаза скалящейся змеи и посмотрел на смертного. - Не чувствую никакой магии. - Хозяин этого кольца может попросить у золотоволосого эльфа помощи, и эльф ему не откажет. - Любой помощи? - на всякий случай уточнил Саурон. Смертный кивнул. Донельзя заинтригованный таким оборотом дела, Саурон вернул Берену одежду и велел привести к нему золотоволосого эльфа. *** Финрода втолкнули в камеру. Дверь за ним захлопнулась с диким треском, и из-за нее еще долго слышались сдавленные проклятья тюремщика. Некоторое время Финрод стоял на четвереньках и испуганно озирался, словно пытаясь понять, где находится. Пленные эльфы зашептались, почуяв неладное. Наконец Финрод с трудом поднялся и, скособочившись, пошел на Берена. Тот, было, попытался спрятаться за спинами других пленников, но вскоре уткнулся в стену каменного мешка. - Не умеешь - не играй! - Финрод влепил ему смачную зуботычину, от которой у смертного потемнело в глазах, а под веками заплясал рой золотых жужжелиц. Не произнеся более ни слова эльф с досадой потер разбитые костяшки пальцев и, все также скособочившись, побрел в угол, где завалился на бок и замер без движения. Болело все: натруженные ноги, затекшая поясница, стертые в кровь колени и пальцы. Он проклинал тот день, когда вообще дал клятву Барахиру. "Лучше б тебя пристрелили на границе... " думал Финрод, злобно глядя на вытиравшего кровь с лица Берена. *** Сидя в тронном зале Волчьей крепости, Саурон напевал бравурный мотив. Вокруг царила непривычная чистота: пол сиял, и на нем обнаружилась изысканная мозаика; смущенные орки с изумлением осматривали выстиранные и отглаженные набедренные повязки; волколаки страдальчески теребили голубые банты в вымытых и расчесанных гривах. Саурон откинулся на спинку трона и устремил взгляд вверх. Бравурный мотив оборвался на пронзительной высокой ноте. Потолок оставался грязным. Пытаясь совладать с нахлынувшим бешенством, Саурон подошел к окну: снаружи простирались тоскливые однообразные пейзажи Волчьего острова. Темный Майя задумчиво вертел на пальце золотое кольцо со змеями. Пожалуй, он повременит докладывать повелителю о пленных эльфах. До весны, когда можно будет посадить фруктовый сад и разбить цветник прямо под окнами.