Второй год "Странных русских магов" в Хогвартсе

       Ребята сидели вокруг котла, держа кружки из якобы небьющегося набора, наполовину наполненные зельем перемещения. Каждый улыбался, представляя школу, вспоминали самое весёлое, что с ними там случилось: как Плисецкий ходил в женской форме, как Виктор довел Снейпа, как они открыли глаза Малфою на весьма симпатичную во всех отношениях Гермиону. — Ну, что господа? Поехали! — они выпили. Хлопок, и две из четырёх «небьющихся» кружек разлетелись осколками. По возвращению опять придётся убирать.        Парни, свалившись буквально друг на друга, сидели на середине пока что пустого слизеринского стола и лицезрели сначала удивленные лица сокурсников и первогодок, только что прошедших распределение, а потом счастливые. Зал потонул в восторженном гуле и аплодисментах. Плисецкий встал, никого особо не стесняясь, продефилировал в женской слизеринской (!) форме. Остальные просто слезли со стола и извинились с очень сожалеющими лицами. — Теперь, когда, думаю, больше никто не появится… Да будет пир! — Дамблдор прошёл к преподавательскому столу со слегка потерянным выражением. Примерно такое же у него было, когда он узнал, что вместо того, чтобы отправиться к Дурслям, Гарри все лето провел в Паучьем тупике у Снейпа.        Парни больше смеялись и переговаривали с сокурсниками, чем ели. Они скучали по этой обстановке, ведь было действительно весело «растлевать» чопорных британцев. Поттер и Малфой вежливо (!) попросили первогодок отодвинуться и пустить их поближе к друзьям. — А мы-то уже думали, что не увидим ваши задницы в Хоге… — Гарри обнял за шею Плисецкого и потрепал его по голове, чем вызвал сдерживаемое всеми силами рычание. — Ой, Никифоров! А волосы-то твои где? — Витя пригладил затылок и зачесал назад, тут же свалившуюся обратно на глаза, челку. — Ну… Я решил сменить имидж… — Проиграл Юре в карты? — Ага. — Мы так и поняли! — Гарри и Драко весело рассмеялись. Витя кинул в них виноградинкой. — Ой, ну вас на Пик Чайников! — Никифоров постарался изобразить обиженное лицо, но губы, как на зло, разъезжались в улыбке. — А это где? — казалось, в головах слизеринцев появились маленькие печатные машинки. — Да здравствует продолжение «Справочника русской культуры»! — Это Шерегеш… Хм. Скучно что-то, — Отабек огляделся. — Каждый факультет за своим столом, молчат, жуют, скучно… — Не боись, русский казах, это не на долго! — слизеринский стол разразился смехом.        История развивается по спирали, а ребят снова провожали всеми четырьмя факультетами. — Парни, у меня дежавю… — сказал Кацуки, поправляя соскальзывающие очки и пытаясь одновременно увернуться от цепких женских ручек. — Это точно… — Юра уже устал одергивать юбку и даже почти пожалел, что надел её, правда, до первого Бекиного шепотка: «Ночью ко мне, наложу на шторы заглушающее».        Комната не изменилась, только теперь табличка гласила: «Шестой курс». Друзья упали на кровати, громко смеясь и вспоминая знакомство с Гарри и Драко в том году. — А мы ведь вам не поверили про водку и оливье! — Гарри пил трансфигурированный Юрой чай, наслаждаясь любимым вкусом. — Ага, ваши лица так и говорили: «мы им не верим!»! Не неси пургу, вы оба были настолько шокированы, что мы не в национальных рубахах и что в кружках у нас обыкновенный чай, что мне хотелось взять камеру, — он усмехнулся изображая удивленные лица друзей. В комнату не стучась ворвался ураган по имени Гермиона Грейнджер, который бросился по очереди к каждому парню, игнорируя задирающуюся юбку — все равно она была по колено и ничего не открывала. — Мальчики! Как же я по вам скучала! — она задержалась, обнимая Кацуки и Виктор немного нахмурился. — Этим летом столько всего произошло… Я татуировку набила! — Плисецкий встрепенулся. — Что? Где? — А вот не покажу, она между лопаток, а раздеваться перед вами я не собираюсь, — она показала язык и прежде, чем парни осознали, сбежала из комнаты. — Вот ведь ведьма… — Отабек присвистнул, за что схлопотал по плечу от Юры, сидевшего на его коленях. — Ага… — Малфой загадочно улыбался. — А я видел татуировку.