Вишнёвая улица

День клонился к вечеру. Солнце медленно опускалось за крыши домов, будто не хотело прощаться. Парочки, что прогуливались по набережной, наблюдали, как золотистый диск, безжалостно горячий днём, а сейчас приятно-тёплый, сливается в поцелуе с морем. Вода, спокойная, словно зеркало, высокое даже вечером небо окрасились во все оттенки красного. Нет, это был не кроваво красный, но чувственно-алый, словно сама любовь пролилась дождём с прозрачного воздуха, подарив этим вечером своё благословение морю, небу и тихому городу. Как прекрасен закат, когда солнце ныряет в неизведанные, таинственные морские глубины! Но обитатели Вишнёвой улицы не видели этого. Ведь они жили на холме, далеко от набережной, тихого плеска прибоя и шёпота лёгкого бриза. Весь день каменные дома на Вишнёвой улице нагревались, почти плавились под обжигающими лучами солнца, и только теперь, проводив светило с небосклона, люди смогли вдохнуть полной грудью. Сумерки окутали Вишнёвую улицу, шёлковый платок ночи застлал небо, погружая мир в приятную полутьму летнего вечера. Жители Вишнёвой улицы занимались своими обычными делами, и как это всегда бывало по вечерам, они иногда отрывались от своих забот и прислушивались. Они ждали. Вечер приносил им чудо, и их сердца робко трепетали в ожидании. А вдруг этим вечером чуда не произойдёт? Но оно произошло. Чудо тонкими ниточками вплелось в остывающий воздух, невидимыми струйками поднялось к небесам, чтобы коснуться Вечности и навсегда застыть, сплетясь с нею в объятии. На верхнем этаже покосившегося дома, что стоял в конце Вишнёвой улице, в угловой комнате жил Творец. И каждый вечер он дарил своим соседям чудо. Он доставал скрипку из старого футляра, открывал окно, чтобы впустить в душную комнату свежий вечерний воздух, и играл. Смычок вначале робко прикасался к струнам скрипки, но мелодия всё крепла и лилась, лилась… Она улетала в бесконечную пустоту, что никогда не бывает пустой. Она сливалась с душами тех, кто её слышал, оставляя навеки невидимый отпечаток. Искусство было чудом Вишнёвой улицы, чудом, что безвозмездно дарил Творец из угловой комнаты покосившегося дома. Люди внимали чуду. Пожилая Пара вышла на улицу, чтобы насладиться этим вечером. Когда-то в такие тёплые вечера они спускались на набережную, чтобы увидеть чудесный поцелуй моря и солнца, но теперь ноги их начинали болеть после долгой ходьбы, а глаза потеряли былую остроту. Они выходили и садились на скамейку возле двери своего дома. И как когда-то давно, благословлённые любовью, что витала в воздухе летнего вечера, они сидели рядом и держались за руки. Теперь переплетённые пальцы покрылись морщинами, а голова Женщины, лежащая на плече Мужчины, была совсем седой. Они слушали, быть может, вспоминая, как впервые чудо снизошло на них, подарив любовь, которую они пронесли через всю жизнь. Одинокая Женщина распахнула окно своей комнаты и курила, облокотившись на подоконник. Она смотрела поверх крыш домов Вишнёвой улицы, всё силясь разглядеть море. Но она не видела, видели лишь пары, гуляющие по набережной. Она сидела дома одна, и мелодия отдавалась тоскливыми отзвуками в её душе. О чём думала Одинокая Женщина? Чудо пробуждало в ней лишь тоску. Много раз в такие вечера она порывалась закрыть окно и не слушать больше, но не могла. Творец не дарил ей радости, но отказаться от чуда всё равно было выше её сил. Она курила, поставив пепельницу на подоконник, и уверяла себя, что слёзы, навернувшиеся на глаза, не от душевной боли, а от едкого дыма и прохладного ветра. На другой стороне Вишнёвой улицы жил Одинокий Мужчина. Он никогда не открывал своего окна, заслышав первые тихие звуки чуда. Он всегда работал, полностью отдав себя любимому делу. И когда Творец начинал играть, Одинокий Мужчина лишь ненадолго отрывался от бумаг, занимающих его рабочий стол, сердито фыркал, бормотал что-то неразборчивое и возвращался к работе. Но отзвуки чуда проникали и в его затемнённую комнату, касались и застывших струн его души, порождая слабую вибрацию. Одинокий Мужчина не хотел чуда, но Творец дарил, не спрашивая. Пожилая Вдова из дома в начале Вишнёвой улицы выключила радио и пододвинула к окну своё любимое кресло-качалку. Ей на колени тут же запрыгнул рыжий кот и замурлыкал, прося ласки. Ещё один пушистый любимец устроился у её ног, а третий сел на подоконник, настороженно шевеля ушами, будто стараясь не пропустить ни единой ноты. Пожилая Вдова отрешённо, механически гладила кота, мысли её были далеко. Чудо унесло её с Вишнёвой улицы куда-то в заповедную вечную даль, где каждый счастлив и никто не одинок. Дымчатый кот тёрся о ногу хозяйки, рыжий лизал её руку, а полосатый всё вертел ушами, чудо Творца завораживало его, как и Пожилую Вдову. А над её квартирой в маленькой комнатке под протекающей крышей жил Студент-Медик. По вечерам он учился, но неизменно поднимал красные от недосыпа глаза от анатомического атласа и слушал, слушал, впитывая чудо, позволяя невидимым нитям проникнуть в себя. Студент поднялся из-за стола, потянулся, разминая затёкшие мышцы, и подошёл к окну. Разум его всё повторял выученное за день, а душа, сливаясь с чудом, поднялась над крышами Вишнёвой улицы. Он всё хотел как-нибудь в выходные зайти в покосившийся дом, познакомиться с Творцом и выразить своё восхищение его игрой, но потом вспоминал, сколько всего надо выучить, и знакомство неизменно откладывалось. Студент радовался чуду, и каждый вечер ждал его. В соседнем доме жила Многодетная Семья. Они как раз сели ужинать, когда Творец начал играть на скрипке. - Мама, мама! Снова песенка иглает, - сказала Самая Младшая Дочка. - Да, детка, - отозвалась её Мать, что стояла у плиты, разогревая ужин для всей Семьи. Мать редко прислушивалась к музыке Творца, она была слишком поглощена домашней работой, но иногда по вечерам, если Старшая Дочь соглашалась помыть посуду, Мать недолго сидела у окна, внимая чуду. Но скоро настойчивый крик «Мама!» вырывал её из объятий вечной красоты и спокойствия чуда. В её жизни и так достаточно чудес, их целых шесть, и все они хотят, кто кушать, кто сказку на ночь. Вся Семья каждый вечер ждала, когда первая нота сорвётся со смычка Творца. Сумерки всё густели, вечер уступал место ночи, забирая с собой последние воспоминания о дневной жаре. Жители Вишнёвой улицы закрывали окна, и последним аккордом ныряющего в Вечность дня была высокая нота, оставляющая ощущение незаконченности. Творец не прощался с Вишнёвой улицей. Звёзды маленькими светлячками мигали с бархатно-синего неба, дети уже давно спали, а все остальные готовились ко сну. Завтра их ждал новый день, может быть, ещё более жаркий, и новый вечер, обещающий новое чудо Творца. И следующим вечером они так же ждали… Но чудо не пришло. Творец молчал. Солнце давно ушло с небосклона, тьма поглотила красные отблески заката, и первые звёзды уже робко подмигивали, не понимая, отчего Вишнёвая улица не рада им. Но Творец всё молчал. Молчал он и следующим вечером. И тем, что был после него. Шло время, и жители Вишнёвой улицы постепенно перестали ждать. Но всё же иногда, если душа кого-то из них тосковала по чуду, он поднимал голову, услышав отзвук мелодии, но это было лишь воспоминание. Память о чуде осталась навсегда, она отпечаталась в их сердцах. Только Самая Младшая Дочка в Многодетной Семье продолжала надеяться, что когда-нибудь песенка вернётся. Тайком от мамы и папы она открывала окно в своей комнате и смотрела на Вишнёвую улицу. Она видела, как курит Одинокая Женщина, облокотившись на подоконник. Как сидят на скамейке Муж и Жена, переплетя морщинистые пальцы. Как полосатый кот расхаживает по подоконнику, хозяйка берёт его на руки и закрывает окно. Как Одинокий Мужчина, держа неизменные бумаги, на секунду замирает перед стеклом и ждёт чуда, которое больше не придёт. Как Студент, оторвавшись от учебников, с тоской и усталостью смотрит в вечернее небо. Девочка ждёт. Она верит, что однажды Творец вернётся.