Улыбайтесь, Ваше Высочество

— Улыбайтесь, Ваше Высочество! — говорила гувернантка с умным видом и неодобрительно качая головой, замечая равнодушие на лице принцессы.       Сейчас гувернантки не было рядом, но зато в комнате стояла матушка, которая нагнетала атмосферу одним только своим взглядом раз в десять сильнее, чем выше упомянутая рядовая наставница, являющаяся выпускницей школы святой Ольги, с тех самых времен, когда это заведение было простым пансионом, где учились девушки со всего измерения. Сколько же лет этому динозавру? — часто задавалась вопросом Стар, глядя как женщина красила ресницы и замазывала чем-то морщины на своем лице, но все эти действия на самом деле ничего не меняли.       Королева смотрела на дочь строго и несколько холодно. Последняя выходка Баттерфляй-младшей окончательно вывела королеву из себя, и принцесса была заперта в своих покоях на весьма продолжительный срок. Но на собственный День Рождения выпустить она ее обязана, к несчастью Ее Величества, которая бы подержала ее взаперти еще немного дольше, чтобы ее неразумное чадо точно усвоило урок. Впрочем, где-то внутри себя Мун понимала, что это бесполезно и через пару недель дочь снова чего-нибудь учудит, за что королеве придется покраснеть от кончиков ушей и до кончиков пальцев ног, а затем вновь прочесть трехчасовую лекцию о том, как должна вести себя принцесса и как важны хорошие манеры при общении людьми из высшего общества. Неужели она в моем возрасте уже была такой? — еще один вечно волновавший Стар вопрос.       Король тоже здесь присутствовал. Ривер был против того, чтобы держать свободолюбивую принцессу в ее комнате, не выпуская практически никуда, но сказать об этом жене не решался. Его слово мало что значило в любом случае. Мужчина мог лишь виновато смотреть на дочь и разводить руками, мол, ничего сделать не получится, просто нужно потерпеть. Но терпение ни у кого не вечно. Когда он уже перестанет быть таким бесхребетным? — и даже на этом список вопросов Баттерфляй-младшей не заканчивался. — Стар, ты помнишь, что ты мне вчера пообещала? — Да, матушка, — на автомате отвечала принцесса. — И что же это? — Не врываться в зал на военроге, вести себя, как подобает принцессе, не позорить семью, не пить больше двух стаканов шампанского… — Стар принялась перечислять все обещанное вчерашним вечером королеве. Происходило это все в такой обстановке, что теперь не соблюдать эти обещания она просто не могла, ведь тогда ее ожидает проклятие и муки в аду. Принцесса немного утрировала, но суть этого не меняло. — Хорошо. И улыбайся, Стар. Не забывай улыбаться, — Мун приподняла уголки губ в подобии той улыбки, которую бы хотела увидеть на лице дочери сегодня на празднике. — Да, мамочка, — кивает она и провожает взглядом довольную королеву и печального отца, который сейчас будет так же отчаянно пытаться выглядеть счастливым на этом праздничном вечере.       Праздничный вечер. Вот только принцесса, в честь которой все это было устроено, вовсе не чувствовала в себе праздничного настроения. А вот желание залезть под одеяло и, свернувшись клубочком, уснуть и не просыпаться до самого утра, ощущалось ей в полной мере.       Принцесса. Будущая королева. Единственная наследница престола должна будет унаследовать невероятную силу. Мудрецы все галактики пророчат ей стать одной из самых величайших королев из рода Баттерфляй, но это ни капельки не прельщает. Стар не видит себя в роли сильной и непобедимой правительницы, которая сделает жизнь своего государства в тысячи раз лучше и изменит вселенную.       Просто Стар слишком слабая для такой ответственной роли.       Нужно. Всегда. Улыбаться.       Принцессы всегда улыбаются, неважно, насколько плохо, неважно, насколько тебе противно все вокруг. Вне зависимости от того, рушится ли весь твой мир внутри тебя, или же дворец вокруг. Улыбаться и создавать хотя бы иллюзию того, что ты уверенная и сильная, что ты можешь защитить свой народ, чтобы они верили в тебя, не разочаровывались в своей будущей королеве, которой будут вынуждены доверить в будущем свои жизни.       Она смотрит в зеркало и натянуто улыбается. Недостаточно искренне, все сразу же поймут, что ее улыбка фальшивая, а этого допускать нельзя не в коем случае. Ее всю подергивает, когда она совершает еще одну попытку выдавить из себя хоть что-то, что не будет превращать ее лицо в ужасную гримасу с демоническим оскалом. Но без этого оскала ее выражение лица меняется на выражение, с каким обычно ходят постоянные пациенты психиатрической больницы. — Ну же, Стар, ты же можешь, — саму себя подбадривала принцесса. — Ты столько раз это делала.       Баттерфляй со всей силы ударяет по зеркалу и наблюдает за трещинами, которые быстро расползаются в стороны. Кажется, где-то внутри нее тоже что-то треснуло, неприятной резкой болью расходясь по венам.       Эта принцесса больше не может улыбаться.