Безумный поступок

Юрий облокачивается о стенку, устало прикрывая глаза. У него создаётся впечатление, что это не Виктор, а он сам только что откатал одну из сложнейших программ и теперь, вмиг опустошённый, стоит в пустой раздевалке, переводя дух. Тяжело вздыхая, он думает, что, наверное, это-то и надо было Виктору, лишённому нормальных тренировок и вообще выступлений около года, если не больше. Юрий даже рад немного тому, что, возможно, его выступление заберёт сил не только у него, Плисецкого. И, надеется блондин, не столько моральных, сколько физических. Это было бы лучшей наградой для подростка. В последнее время Виктор немного изменился и не то чтобы к лучшему. По крайней мере, Юрия эти перемены немного пугают, заставляя нервничать. Плисецкий не был консервативным человеком, скорее наоборот: перемены, особенно в спорте, он любит и даже стремится к ним, добиваясь всё новых и новых результатов. Но конкретно в Никифорове они ему не особо-то и нравятся. Мужчина может запросто поцеловать его на людной улочке, совершенно без стеснения или зазрения совести. Или затащить его в какое-нибудь кафе и так оттрахать в туалетной кабинке, что он потом пару дней с трудом сидит, даже не заикаясь о тренировках. Против этого парень иногда даже не возникает, просто смиряясь с тем фактом, что у Виктора частенько настроение менялось на сто восемьдесят градусов. Скорее, его смущало то, что всё это происходило на глазах общественности. У Плисецкого ещё нет такой славы, как у Виктора, на «шалости» которого народ закрывает глаза, так что его хоть и немного, но всё же волнует мнение окружающих. Юрий, задумавшись, не сразу понимает, что в небольшой спортивной раздевалке кроме него есть кто-то ещё. До него доходит только тогда, когда его руку аккуратно тянут на себя, и тонкое запястье начинают невесомо целовать. Вздрогнув, Юрий открывает глаза: Виктор сидит перед ним на коленях, упоённо занимаясь своим делом, выписывая языком на светлой коже немного блестящие, мокрые узоры. -Виктор, - Плисецкий делает попытку высвободить руку, но мужчина только сжимает его локоть, не давая вырваться. –Виктор, мать твою, не сейчас! – шипит он, больше не предпринимая попыток освободиться. Никифоров, кажется, его не слышит. От запястья языком проводит мокрую линию до кончика указательного пальца, осторожно вбирая его в рот. Нежно посасывает, с тихим чмоком выпускает, на мгновение замирая и заворожено смотря на прозрачную слюну, тянущуюся от подушечки до его ухоженных губ, легко целует и переключается на другой. -В-виктор, -тянет Юрий, наблюдающий за фигуристом. –Мы в раздевалке, идиот. В любой момент кто-нибудь может зайти и… Платиновый блондин поднимает свои голубые глаза, в которых разгорается похоть пополам с безумием, и Юрий отчего-то не может оторвать от них взгляд. -Разве это не заводит? – хрипло спрашивает Виктор, прикусывая губу. Его свободная рука тянется к паху юноши и несильно сжимает сквозь ткань полувозбуждённый член. – Чувство опасности от того, что тебя застанут в таком непристойном виде… - Плисецкий сильно, до белых пятен жмурится и сглатывает, стараясь не кивнуть. Потому что Виктор чертовски прав. –Раскрепощённого, ничего не соображающего, тебя могут случайно заметить только из-за того, что ты сейчас находишься в раздевалке и изнемогаешь от желания. Разве не здорово, Юри-ий? – Никифоров облизывает губы, резко дёргая на себя подростка и целуя его. Дразня, ведёт языком по нижней губе, чуть прикусывая, играясь. Играет с чужим языком, сразу же показывая, что ему, Юрию, больше некуда бежать, незачем сопротивляться. И Плисецкий сдаётся под столь сильным напором, еле слышно простонав. Он позволяет Виктору стянуть с него штаны вместе с нижним бельём, одновременно подставляя шею под какие-то звериные поцелуи-укусы. Ему уже наплевать, что завтра придётся искать водолазку с высоким воротом, которую он терпеть не может. Всё это будет завтра, а не сейчас. -Юр-ра, - буквально рычит Виктор, проводя кончиком носа по внутренней стороне бедра. – Знаешь, что мне большего всего в тебе нравится? Твои ножки. Они божественны. Стройные, длинные… Мне кажется, я теряю рассудок, только взглянув на них. Так и хочется расцеловать их, вылизать… И Виктор действительно принимается покрывать его бёдра, икры и даже щиколотки поцелуями, в перерывах языком выписывая одному ему понятные символы. Плисецкому же кажется, что он уже сошёл с ума. От этой одуряющей нежности, граничащей с безумием, от этой поистине невозможной пытки, которую устроил ему Никифоров. -В-Виктор, - стонет он, шире разводя колени, тем самым отвлекая мужчину. –Виктор, я больше не могу… Пожалуйста… Виктор хищно скалится, подползая к юноше чуть ближе, и надавливает на раскрасневшуюся нижнюю губу: -Теперь твоя очередь, Юр-ра. Оближи. Плисецкий послушно втягивает три пальца, обильно смачивая их собственной слюной, понимая, что ему безумно нравится происходящее. Что ему нравится, как Виктор подчиняет его себе, властно приказывая, дразня. -Молодец, - всё так же скалясь, хвалит Никифоров. –Оу, мне кажется, что прошлая ночь не прошла даром. Как думаешь, я прав? – спрашивает он, свободно вводя в пульсирующий анус два пальца. Подросток выгибается, приглушённо простонав, стараясь насадиться на пальцы как можно глубже. – Сочту это за положительный ответ, - Виктор добавляет ещё один палец, и Юрий протестующее мычит. – Намекаешь, что это лишнее? Согласен, но лучше перестраховаться. Мы же не хотим, чтобы я нечаянно порвал твою многострадалью попку, да? – продолжает вещать Никифоров, растягивая Юрия. Плисецкому остаётся только согласиться и терпеливо ждать. Наконец, его ставят на четвереньки, крепко фиксируя бёдра, а горячее дыхание опаляет ухо, заставляя Юрия предвкушающе задрожать. -Ну, готов? – шепчет Никифоров. Блондин быстро кивает. – Вот и хорошо. Мужчина входит резко, так, что у Юрия перед глазами на мгновение появляются звёзды, и тут же начинает двигаться. И сначала это не очень-то и приятно, поэтому Плисецкий сдавлен шипит, пока Никифоров, тихо хмыкнув, не меняет положение, заставляя Юрия выгнуться от наслаждения. -Нравится? – тяжело дыша, спрашивает Виктор, прикусывая кожу на лопатке до крови. -Очень, - выдыхает юноша, не замечая боль. Мужчина кончает первый, шепча его, Юрия, имя, и от этого тихого, хриплого голоса Плисецкий погружается в пучину оргазма следом. *** -С-сука, - Юрий, разморённый, шипит, хмурясь. – Нахрена прокусывать-то надо было? Виктор, уже приведший себя в более менее относительно презентабельный вид, неторопливо и аккуратно втирает вкусно пахнущую какими-то травами мазь в укус на лопатке, любовно осматривая свою работу. -Прости-прости, виноват, - никакого сожаления в его голосе не слышно, что и неудивительно. –Просто крышу сорвало, вот и не удержался. -У тебя каждый раз крышу срывает, идиотина, - недовольно бурчит подросток. –Ты вот что мне скажи: тебе ночи не хватило? Как кролик, ей Богу. -Я золото выиграл, - пожимает плечами мужчина. –Вот и вся причина, - шепчет он, невесомо целуя шею блондина. -Виктор, - предупреждающе бросает Юрий, намекая на то, что кто-то сейчас может получить красивый фингал где-нибудь под глазом. -Всё-всё, я понял, - хмыкая, Виктор встаёт и убирает мазь в свою дорожную сумку, которую постоянно таскает с собой. –Мне на церемонию пора. – И уже, выходя, бросает фразу, заставляющую Плисецкого покрыться холодным потом: -И ещё... Мне кажется, нас кто-то видел.