Мой кошмар

Чем больше проходит времени, тем сильнее Джессу кажется, что этот пустой дом без запахов поглощает его. Всасывает в себя, стирает остатки проступающих в сознании воспоминаний и запутывает всё в ещё более сложный узел. Из всех его кошмаров ему всё чаще снится снег, мёрзлая земля под ним, и кровь, много крови… Она вытекает из раны на груди, капает с кончиков волос. Джесс тонет в ней и протягивает руки вверх, пытаясь выплыть, выбраться, пока она не накрывает его с головой. Где-то во тьме, что поглощает его, слышится смех. Резкий, пронзительный. Знакомый и незнакомый одновременно. Пугающий. Когда Джесс просыпается, то всё ещё слышит его отголоски в своей голове. Они преследуют его, пока он умывается холодной водой, смотрит в зеркало, пытаясь прийти в себя. Отражение расплывается перед глазами, но он замечает Ло. Тот стоит за его спиной, прислоняясь к стене. Джесс видит его смазано, как задний фон на старой фотографии. Только его глаза, сегодня — тускло-жёлтые, как огонь в камине гостиной, резко выделяются. — Всё будет хорошо, Джесс, — спокойно говорит Ло, улыбаясь и щёлкая зажигалкой. Ванная комната наполняется прозрачным дымом, который нельзя вдохнуть. Джесс хочет ответить что-то резкое, но Ло растворяется в воздухе, как Чеширский кот. Жёлтые глаза и его жуткая улыбка ненадолго зависают в пространстве и исчезают только после того, как Джесс оборачивается. Чем больше проходит времени, тем сильнее его раздражает глупая улыбка Розалин, её неуклюжесть, а пальцы Ло, небрежно сжимающие фильтр сигареты, хочется сломать. Теперь вместо мёртвой матери к нему во снах приходит именно он. Джесс не осознает, что спит, пока пол под босыми ногами не начинает чернеть и распадаться на куски. Окно взрывается осколками, впуская морозную стужу в комнату. Реальность рассыпается в один миг. Ло сидит рядом с ним на кровати, которая зависает в пространстве, и улыбается в пустоту, протягивая к Джессу руки. Золотистые волосы вместе с ресницами за секунды выгорают до снежно-белых. Прикосновение к щеке, такое знакомое, привычное до боли, жжёт огнём. Бледная кожа на его пальцах лопается, брызги крови пачкают Джессу рубашку, а лицо стекает расплавленным воском, обнажая гладкий череп… Джесс замирает всем существом, не в силах пошевелиться, даже поджать ноги, которые болтаются над бездной, и чувствует ледяное прикосновение острых бледно-серых костей. Они гладят его так ласково, прежде чем соскользнуть на шею и сомкнуться в захвате. «Джесс…» Молочно-белые зубы клацают прямо перед пересохшими губами Джесса. Тварь крадёт его сбившееся дыхание и обдаёт отвратительным запахом мертвечины в ответ. «Джесс, проснись!» Пустые чёрные провалы глазниц вспыхивают огненным золотом. Джесс задыхается, костлявые пальцы сжимают горло до хруста… Он умирает мучительно медленно… …и просыпается, кашляет до хрипоты, а сердце стучит так громко, что едва не закладывает уши. — Джесс… Тёплая ладонь ложится ему на затылок, прижимая лицо к плечу. Пальцы, затянутые в перчатки, перебирают его влажные от холодного пота волосы. Сколько раз он уже просыпался так? Сколько раз Ло приходилось его успокаивать? Джесс давно потерял счёт дням. — Тебе снова приснился кошмар, — шепчет Ло. Его тихий-тихий голос вспарывает тишину комнаты ножом. Джесс пытается вспомнить, как дышать. — Мой самый жуткий кошмар — это ты, — отвечает Джесс одними губами. Ло улыбается. Джесс не видит этого, но готов поклясться, что его губы дрогнули в улыбке, которая не имеет ничего общего с его обычной улыбкой — мягкой и виноватой. Это другая улыбка другого Ло. Того самого, который подкрадывается к Джессу, когда он спит, чтобы превратиться в отвратительное чудовище и убивать его снова и снова. От настоящего Ло пахнет чайными листьями, чистой одеждой и едва уловимо — табаком. Джесс вдыхает эти запахи, цепляясь за его плечи, и тошнота постепенно отпускает. — Всё хорошо, Джесс. Я рядом. Джесс отталкивает его, чтобы убедиться, что точно больше не спит. Пол на месте, стерильно чистый, а белый цвет комнаты по-прежнему режет глаза. Бесшумная метель бьётся в единственное окно без штор, но не оставляет морозных узоров. — Джесс? Ло смотрит на него с надеждой и выглядит совсем как обычно. Пахнет как обычно. Он — единственный в этом сумасшедшем одиноком доме, кто тёплый на ощупь. Кто способен согреть. «Твой позабытый возлюбленный…» Ло берёт его лицо в ладони и смотрит в глаза так преданно, как будто действительно боится потерять его. Переживает за него. Заботится о нём. Любит? По-настоящему? На мгновение Джессу кажется, что он помнит этот взгляд. Что-то внутри него узнаёт Ло, тянется навстречу, хочет что-то сказать. Что-то по-настоящему важное, что не успел сказать прежний Джесс. Или не захотел. Не смог. Только из-за этого Джесс поддаётся ласке, и Ло целует его со всем отчаянием, на которое только способен. Он медленно снимает перчатки, отбрасывая их в сторону. Джесс прикасается к темнеющим пятнам-ожогам, но кожа на ощупь гладкая и нежная. Как будто на ней ничего и нет. Джесс хочет спросить, но Ло мягко отстраняет его руки, расстёгивает рубашку и гладит его ключицы, улыбаясь чему-то своему. Словно вспоминает. И внутри Джесса что-то беспокойно мечется, не давая вздохнуть. Ло целует его снова и снова, укладывая на мятые простыни. Его пальцы трогают везде, куда только могут дотянуться. Осторожно, нежно, ласково. Пока не впиваются в лопатки. Джесс чувствует себя ангелом, у которого вырывают перья из крыльев. Взгляд Ло прячется под волосами, но Джесс убирает их. Он хочет видеть, насколько другим Ло может быть, когда добивается желаемого… В его глазах — огненный океан, подёрнутый пеленой желания, золотистое марево, которое вот-вот выплеснется и накроет Джесса пламенем, заполнит пустоту внутри. — Джесс… — шепчет Ло. — Очень больно? Даже если больно, остановится он не в состоянии. Не сейчас, когда он наконец-то смог добраться до того, чего так хотел. Джесс чувствует это по нервной дрожи в его запястьях, доходящей до самых кончиков тёплых пальцев. Он поймал Джесса в новую клетку — из своих рук. Или никогда не выпускал из неё. — Не останавливайся… Джесс сжимается вокруг него, и Ло тихо стонет. Его волосы снова падают на лицо, закрывая огненный взгляд, и Джесс видит приоткрытые губы, которые беззвучно шепчут его имя. «Джесс, Джесс, Джесс…» Он шепчет его имя, словно одержимый, двигаясь в нём, сжимая его бёдра до пятен-синяков. Не останавливаясь ни на секунду. Джесс выгибает спину, позвоночник сводит от напряжения. Руки Ло с готовностью подхватывают его, скользя по рёбрам. — Я хочу тебя… — шепчет Ло, и его голос ломается, искажается, отдаётся эхом от голых стен. «…контролировать, Джесс.» Джесс замирает под ним, широко распахнув глаза, чувствуя, как леденеют чужие ладони, как холод пробирает до костей. По потолку расходятся трещины, краска осыпается снежными хлопьями… «Джесс, проснись!»