Путешествие

Сарада сидела в саду возле небольшой каменной дорожки, ведущей к пруду. Солнце уже склонялось к горизонту, разливая оранжево-розовый свет по поместью клана Учиха. Рядом на скамейке лежала вышитая салфетка, которую женщина задумчиво перебирала пальцами. За весь день она не видела Итачи. Саске только что вернулся с тренировки, а Фугаку был занят делами клана. Делами, в которых все чаще начал появляться Итачи. Сарада не знала, как ей на это реагировать, она видит что Саске чувствует себя брошенным, ведь отец все больше времени проводит с его старшим братом. Он лишается сразу двух авторитетных фигур и внимание матери, к сожалению, совершенно не ободряет мальчика. «Как же я его понимаю» - подумала Сарада. В мыслях женщины всплыла Изуми, которая сегодня пробегала мимо — улыбающаяся, со свитком в руках. Румянец на щеках и быстрый взгляд в сторону входа в поместье Учиха говорили о многом. «Значит, слухи не беспочвенны...» — подумала Сарада, невольно улыбнувшись. Ее размышления прервал приглушенный скрип — открылась дверь во внутренний двор. В проеме показался Фугаку. Его спокойная, сдержанная фигура величественно смотрелась на фоне сумерек. — Ты здесь, — коротко сказал он, садясь рядом. — Просто... думаю, — спокойно ответила Микото, наблюдая, как легкий ветер колышет листву. Фугаку был немногословен даже наедине с женой, но их вечерние разговоры Сарада очень ценила. Это была прекрасная возможность узнать об отношениях бабушки и дедушки. И, несмотря на сложность всей ситуации, в которой она оказалась, Учиха была благодарна за это путешествие. — Об Итачи? Сарада едва не вздрогнула. Она уже привыкла к тому, что в прошлом все читают ее, как раскрытый свиток. — И о нем тоже, — вздохнула она. — Ты стал чаще звать его на собрания, особенно после экзамена... Фугаку кивнул. — Он готов. Больше, чем кто-либо в его возрасте. Я не хочу ждать. После того как он получит звание джонина, я официально начну вводить его в дела клана как своего преемника. — Думаешь, он этого хочет? — Я вижу… Настроение в клане... меняется. Слишком быстро. Напряжение нарастает, все больше взглядов устремляется не на Хокаге, а на старейшин. Я чувствую, что мой подход все слишком усугубляет. Итачи... он может стать тем, кто удержит бурю. Он — наша надежда. Сарада снова вздохнула, уже глубже, и всмотрелась в линию горизонта. — Я знаю. Итачи умный, он мыслит по-взрослому. Просто... я хочу, чтобы он оставался мальчиком немного дольше. Иногда мне кажется, что мы слишком многого от него требуем. После минуты молчания Фугаку снова заговорил, его голос звучал мягче обычного: — Это наш путь, Микото. Мы все повзрослели слишком рано. — А он... уже сделал выбор? — мягко поинтересовалась Сарада. — Идзуми? — мужчина не сдержал легкой улыбки. — Думаю, да. Он еще не признается, но я вижу, как сияют его глаза, когда она рядом. — У него хороший вкус, — слегка улыбнулась она, — она добрая. Настоящая. — Как ты в юности, — серьезно ответил Фугаку и поднялся. — Скоро он станет джонином. Нам нужно быть готовыми.

Позже, ночью, Сарада долго смотрела в небо через приоткрытое окно спальни не в силах уснуть. Ее переполняли противоречивые чувства: любовь к семье, тревога за Итачи, страх перед судьбой, которую она знала слишком хорошо. «Если он станет главой… возможно, я смогу изменить все?»

***

Рассвет в Конохагакуре был особенно тихим. В комнате, которая раньше казалась совершенно чужой, теперь царил почти родной беспорядок: раскрытые книги, сумка на стуле, очки на столе. Микото сидела на кровати, вглядываясь в собственное отражение в зеркале. «Еще один день». Она провела рукой по волосам, слегка пригладив выбивающиеся пряди, и поймала себя на мысли, что нужно подстричся – когда она попала в тело внучки прическа была короче, нужно следовать ее стилю. Затем переоделась в любимую красную одежду Сарады. «Привычка», — тихо вздохнула она и вышла из комнаты. На кухне уже готовила Сакура. Со спины она выглядела сильной, целеустремленной, но в ее движениях было что-то родное… и Микото не выдержала: — Ты похудела. Нужно больше отдыхать. Сакура обернулась с удивлением и мягкой улыбкой: — Вот это да — будто я ребенок, а ты моя мама, — пошутила она и погладила Сараду по голове. — Доброе утро, кстати. Микото улыбнулась, опуская глаза. Ее собственная невестка… к этому до сих пор трудно привыкнуть.

***

На тренировочном полигоне было шумно. Конохамару-сенсей решил сегодня устроить спарринги между членами Команды 7. Микото старательно воспроизводила то, что успела запомнить: движения, приемы, ритм. Но это был ее собственный стиль, не стиль Сарады. Когда она вновь провела комбинацию ближнего боя — ту, которой бы гордились в ее время, — кто-то на краю поля скрестил руки. Краем глаза она заметила Саске. Сдержанный, внимательный. Он не вмешивался, просто наблюдал. И когда она закончила спарринг, кивнул и подошел. — Твоя техника... интересная, — сказал он. — Не припомню, чтобы ты раньше так сражалась. — Просто решила попробовать что-то новое, — тихо ответила Микото. Эта фраза уже отработанная месяцами. Трудно сосчитать, сколько раз за время пребывания в будущем она ее повторила. Мужчина молча посмотрел на дочь еще пару секунд, снова кивнул и ушел. Но в его глазах промелькнула тревога. Ками, какой же она на самом деле параноик.

***

В больницу Микото зашла без тени сомнения. Она стала часто навещать невестку. Ей нравилось наблюдать за работой медика. Плавные уверенные движения женщины заставляли восторгаться ею. Учиха чувствовала себя здесь непередаваемо тепло и спокойно. — Что это? — Сакура наклонилась над ее предплечьем. — Удар? Микото молча кивнула. Сакура приложила руку — теплая чакра проникла вглубь мышц. Ее взгляд был слишком мягким. — Тебе не обязательно скрывать боль, — сказала она. — Нет ничего страшного в том, чтобы залечивать даже самые незначительные раны. — Я знаю, — прошептала Микото. — Спасибо… Ей было трудно смотреть в эти зеленые глаза, ведь видела в них себя.

***

Вечер. Микото шла по аллее, ведущей на кладбище. Никто ее не сопровождал. Волны тишины разливались вокруг, и только ветер шелестел в листве. Могила Итачи была ухоженной. Рядом — свежие цветы. Она присела на корточки, касаясь пальцами гравюровки. «Я не верю… Как все могло так обернуться? Ты был еще совсем юным». Слезы медленно стекали по ее щекам, но она не скрывала их. Впервые за эти дни — позволила себе плакать. «Сыночек… Я надеюсь, что все можно исправить. Сарада в прошлом. Если она сможет… ты будешь жить».

***

Тем вечером Микото долго не могла уснуть. В доме было тихо. На тумбочке — фотография: Сарада, Боруто, Сакура, Саске. Она смотрела на них и думала: «Если у Сарады получиться, что будет с их будущим?».