Символ мира

За окном, на земле, на несколько этажей ниже, было шумно, как не было ни разу на памяти диверсанта. Трансформеры все прибывали и прибывали на площадь, создавая внушительную толпу и ровный неразборчивый, но определенно радостный, воодушевленный гул. И если здесь собиралось не все население Кибертрона, то, по крайней мере, его подавляюще большая часть. Лейтенант слушал, а потом включил шумоподавители в кварте, стараясь выбросить из процессора мысли о том, как можно использовать толпу для незаметного исчезновения. Бежать он никуда не собирался, но прошивка так просто не менялась, поэтому расчет вариантов взлома и побега частенько приходил в процессор наравне с расчетами по оптимизации передвижений и прочими цифрами, находящимися в ведении диверсанта уже почти ворн. Впрочем, сейчас работа — последнее, о чем стоило думать, да и вообще, следуя совету Проула, сегодня не стоило думать особо усердно и нагружать процессор, поэтому лейтенант постарался очистить оперативную память от всякого постороннего шлака и сосредоточиться на чем-то не напрягающем и медитативном. Например, на себе. Джаз мог бы сказать, что уже и позабыл, когда в последний раз так хорошо выглядел. Во время войны, понятное дело, не было ни возможности, ни желания наводить шик и блеск, а после ее окончания все как-то было не до этого, да и за ворны боевых действий вошло в привычку не тратить энергию на внешний вид, броня чистая — и на том спасибо. А сейчас диверсант смотрел в отражатель, и его не покидало ощущение, что он согласился на самую большую авантюру в своем активе, по сравнению с которой даже организация тайных переговоров об окончании войны за спиной у лидеров фракций была незначительной мелочью. Прошел уже почти ворн с момента заключения мира, и, надо сказать, что все было отлично. Не «хорошо», а именно «отлично», учитывая то плачевное положение, в котором новые лидеры фракций приняли дела. Война вытянула все ресурсы из кибертронцев и пришла к своему логическому завершению, когда трансформеры уже не только не могли, но и не хотели воевать, устав от глупых бравад и бессмысленных битв, заканчивающихся такими же бессмысленными ранениями и обещаниями уничтожить друг друга в следующий раз. В бой за лидерами шли уже скорее по привычке и с все большим нежеланием: не поднимали боевой дух ни знаменитый клич Оптимуса Прайма: «Трансформировались и поехали!», ни не менее знаменитая своими способностями к мотивации пушка Мегатрона. И боты, и десы лениво приезжали-прилетали на оговоренную точку, постреливали в небо в качестве приветствия, некоторые даже успевали перекинуться парой слов и новостями, и разъезжались раньше, чем лидеры заканчивали свой надоевший дежурный обмен гадостями. Никто из уставших от военных действий трансформеров не был против, когда о намерении управлять разрушенной войной планетой и принимать решения заявили первыми заключившие мирное соглашение Саундвейв и Проул. Оба знали о своих сознаковцах все и еще немного, оба поняли, когда война стала не то что не рациональна, а просто невозможна, оба рассчитали последствия и способы вывода из кризиса целой расы, оба приняли тот факт, что нужно работать вместе. Оставалось разработать план и привести его в исполнение, чем пара бывших заместителей и занялась, неустанно контролируя все детали и решая возникающие вопросы. Темперамент и амбиции двух имеющихся лидеров уже привел к тому, что они имели на данный момент, так что обеим армиям, уставшим от противостояния и истощившим все ресурсы, как никогда требовался холодный расчет и преобладание логики над эмоциональным блоком. Кандидатуры связиста и тактика утвердили совместным подпольным голосованием армий, о чем постфактум сообщили внезапно не обнаружившим своих подчиненных на базах Прайму и Мегатрону. — Саундвейв, ты же верен мне! — возмутился Мегатрон, от неожиданности даже забыв пальнуть по Прайму, Проулу, Саундвейву или хотя бы Старскриму по привычке. — Ошибка, я верен делу десептиконов. Продолжение бессмысленного противостояния нерационально, а, следовательно, нелогично. Необходим новый план развития на ближайшие ворны. — И он будет утвержден и приведен в исполнение в ближайшее время, — подержал автоботский тактик, стоящий рядом со связистом и явно не испытывающий никакой тревоги по этому поводу. Обе армии молчаливой поддержкой стояли за новыми лидерами, пока старые переговаривались по внутреннему каналу, после чего, махнув манипуляторами на все и всех, отправились вдвоем куда-то в сторону космического моста. Большинство, конечно, удивилось такому исходу дела, кто-то порадовался, кто-то грустно провентилировал. Старскриму за излишние восторги просто стукнули по шлему для профилактики, чтоб не выступал лишний раз со своими анекдотичными монологами про мировое господство, и сикер, в общем-то, быстро утешился, впервые ощутив, как это прекрасно, когда на тебе не лежит ответственность абсолютно ни за кого, кроме сотриадников. Да и связист не был склонен к маханию пушкой в приступах гнева, имея достаточный уровень влияния, чтобы заставить десов работать вместе с автоботами, отстраивая два города, имеющих общую границу. Проул сумел организовать алознаковых, которые, хотя и косились на десептиконов, но, в свою очередь, тоже не нарывались на возобновление конфликта. В целом, царившая напряженность была быстро преодолена в процессе вынужденного сотрудничества и совместной работы. Столица автоботов и столица десептиконов — Айакон и Каон — восставали во всем довоенном величии, возрождались в первую очередь энергодобывающая отрасль и наука, необходимые для восстановления городов. Надо сказать, что всего за ворн стратег и связист успели очень много, значительно подняв уровень жизни населения Кибертрона с фактически нулевой отметки грамотным перераспределением ресурсов. И среди немного воспрявших духом трансформеров поползли разговоры о давних традициях, о чем тактику и сообщил пару солциклов назад Саундвейв, вызвав у соправителя приступ безысходного уныния. Близился День Единства. На планете царил мир, стабильно, хотя пока что и не официально, формировались межфракционные союзы, и трансформеры ждали от лидеров подтверждения существующей стабильности — своего рода сигнал, что да, уже можно и нужно примириться с теми, с кем они еще недавно воевали. Таким сигналом должен был стать ритуал единства, придуманный для соправителей, как подозревал ненавидящий нелогичные пережитки прошлого Проул, ради глупой шутки, хотя, некоторый смысл во всем этом определенно был, как бы ни хотелось это отрицать. Ритуал связи был призван продемонстрировать доверие и одновременно созависимость меха, стоящих у власти, если таковых было двое. А так как заключать искренный союз правящим трансформерам было запрещено по вполне понятным соображениям безопасности: если погаснет один, за ним не должен был последовать второй из-за искренной связи — некогда было принято решение о вмешательстве третьей стороны. Некий бот, чья кандидатура устроила бы обоих лидеров, который одновременно был бы и заинтересован в обеих сторонах, и в то же время мог бы сохранять баланс нейтралитета для обеих фракций и обоих правителей. И был бы еще при этом всем достаточно умным и хитрым, чтобы информация о двух соправителях, которую он будет призван хранить после ритуала, не стала чьим-то еще достоянием. Такой третьей стороной, соответствующей по всем критериям, и был выбран Джаз. И осознавать, что он теперь без пяти кликов как символ мира, главный приз в любом вооруженном конфликте и одновременно очень важная флешка, было не то чтобы неприятно… Скорее, довольно странно. Но больше всего диверсанта волновал сам ритуал единения соправителей. Для лейтенанта из-за стойкого ощущения проплавляющего броню взгляда даже повернуться спиной к Саундвейву по-прежнему иногда было непростой задачей, не говоря уж о чем-то большем. Впрочем, это самое «большее» они с Проулом договорились опустить, отказавшись от второй части ритуала, где почему-то требовался коннект. Откровенно говоря, даже стать переходником для обмена информацией между двумя логиками, Джазу не очень улыбалось, но отказать Проулу, когда тот его попросил, он не смог, да и не хотел ставить под угрозу с таким трудом достигнутый мир между фракциями, а для этого нужно было быть уверенным в сохранности информации, которой никто не должен суметь воспользоваться в меркантильных целях. И если хочешь сделать что-то хорошо — сделай это сам. Так что сейчас диверсант стоял перед отражателем и рассматривал свой свежепокрашеный черно-белый корпус с идеальной полировкой, терпеливо ожидая начала очередного судьбоносного события, которое должно было начать новую страницу в истории Кибертрона. С тихим шипением пневматики отъехала дверь и Джаз, не сразу обернувшись, наблюдал, как в отражателе над его левой дверкой на астросекунду мелькнул алый шеврон — в кварту вошел Проул. — Готов? — голосовой поток тактика был как всегда отстраненно-вежливым и будто безразличным ко всему и ко всем, но диверсант всегда умел слушать и слышать при этом намного больше, чем было доступно другим. Вот и сейчас, Джаз безошибочно определил легкое неодобрение тактика относительно происходящего, и в то же время спокойное согласие пассивно дрейфовать без реактивной тяги. Сопротивляться и производить множество излишних движений для изменения обстоятельств Проул был не намерен. Как однажды сказал лейтенанту стратег, описывая подобное состояние: «Иногда проще дать то, чего от тебя хотят, чем объяснять, почему тебе не хочется этого делать». Разумеется, покладистостью и инертностью Проул никогда излишне не страдал, но в каких-то вещах от него можно было добиться согласия, если доказать полезность и положительный конечный результат предприятия. Вероятно, и сейчас стратегу было намного проще выполнить традицию на оптике сотен трансформеров, чем объяснять этим сотням, что подобные ритуалы — это лишь нерациональный пережиток прошлого и что они с Саундвейвом и так успешно договариваются уже на протяжении ворна, а наложение ответственности за груз чужих секретов — не самый достойный подарок для кого бы то ни было. Однако Проул не мог спорить с тем, что воспоминания о лучших временах прошлого вызывали ностальгию и веру в лучшее будущее, создавали ощущение стабильности, которой всем так хотелось. Диверсант молчал довольно долго, отвлекшись на свои мысли, и тактик истолковал его молчание по-своему. — Ты еще можешь отказаться. Я знаю, что с моей стороны такое предложение было… — Проул, никто не снимается с гонки, уже стоя на старте, — перебил Джаз. — И я тоже никуда не сбегу, не волнуйся, просто… — диверсант обернулся и прервался на середине фразы, забыв, что хотел сказать. Нет, это было логично, что Проул тоже приведет себя в порядок, но Джаз об этом просто не задумывался и сейчас был немного в шоке, увидев шикарное матовое покрытие черно-белой брони. Видимо, тот, кто занимался перекраской тактика, позволил себе немного импровизации и добавил четким линиям корпуса интересных изгибов с помощью игры оттенков, а еще явно добавил чего-то в краску, потому что черное покрытие под разным углом наблюдения по-разному преломляло свет, и броня одного из соправителей Кибертрона будто жила своей жизнью, красивыми подвижными переходами меняя цвет от графитового до глубокого черного. — Ты тоже отлично выглядишь, — Проул чуть усмехнулся, правильно поняв причины такой реакции на него Джаза. — Ты же не думал, что я могу проявить неуважение к трансформерам обоих знаков и выйти в неопрятной броне? Пришлось навести блеск. — Я не думал об этом, — честно признался диверсант и усмехнулся, чтобы снять напряжение. — Боюсь, я такими темпами могу не узнать Саундвейва. — Возможность ошибки исключена. — Здравствуй, Саунд, — тактик обернулся поприветствовать бесшумного гостя и чуть отступил, позволяя и диверсанту рассмотреть вошедшего связиста. Джаз даже визором сверкнул от удивления. Связист был без извечной маски, с такой же, как у Проула, матовой полировкой бронепластин глубокого синего цвета. Но шлак, Саундвейв без маски! Лейтенант искренне впечатлился спокойствием стоящего рядом стратега и отсутствием какой бы то ни было реакции на такую смену имиджа. — Нам пора, время пришло, — связист был очень серьезен и посмотрел почему-то на Джаза, будто прикидывая, как бы половчее перехватить черно-белый порше при попытке бегства. Диверсант фыркнул. — Что угодно, только бы без пафосных речей. Идем. Обстановка ощутимо разрядилась, но до места назначения они шли молча. Впереди абсолютно спокойно шествовали лидеры, за ними следовал Джаз. Нарастающий шум подтверждал, что их уже ждут, и шлак, лейтенанту впервые показалось, что на Кибертроне слишком много трансформеров. Во всяком случае, их казалось намного больше, чем в обычной военной свалке, множество которых помнил диверсант. И все они пришли получить доказательство того, что таких военных свалок больше не повторится… Вступительная часть была весьма короткой, лидеры просто поприветствовали сознаковцев, мельком заметив, что чтут традиции древних и готовы следовать им, пусть и в несколько более цивилизованном варианте. Соправители кивнули друг другу, и Джаз опомниться не успел, как все внимание оказалось сосредоточено на третьем участнике ритуала — на нем. Оставалось жалеть, что не догадался попросить о репетиции. Впрочем, в этом процессе ведущая роль была отнюдь не для него. Лидеры действовали синхронно — диверсант оказался легко прижат спинными сегментами к Саундвейву, спереди вплотную стоял Проул. «Открой информационные медицинские разъемы спереди и на спине», — в коммлинке спокойно прозвучал голос тактика, прогоняя страх и сомнения. Проулу диверсант симпатизировал и доверял достаточно, чтобы отдаться в его власть и пустить в свои системы. Оба лидера подключились по всем доступным дополнительным портам, и Джаз честно постарался приготовиться, но все равно не сдержал дрожь, когда в файерволлы ударилась чужая воля, да еще и с двойным натиском. Диверсант нейтрализовал программы, а в процессор постучалась мысль о том, что пожелай эти двое его взломать силой — у них бы, пожалуй, вышло. Но пугаться было некогда, уже в следующую астросекунду Джаз очень явно ощутил чужое присутствие. Будто два меха зажали его не только в реальном мире, но еще и в его субреальности, в процессоре. «Не сопротивляйся, вред не будет причинен», — голос Саундвейва в подсознании звучал глубже и имел оттенки эмоций. Однако почему-то именно в случае с Саундвейвом это нишлака не успокаивало. По установленному соединению на высокой скорости пошли огромные объемы архивов, диверсант лишь частично успевал отслеживать их содержимое — избранные куски памяти. Начало карьеры, встреча с Мегатроном, причины, побудившие к нему присоединиться, немного кадров военного периода, которые касались Проула, и почти весь мирный ворн… Джаз с любопытством погрузился в потоки чужих файлов, ощущая, что через него наблюдает и Проул — такой информации даже лучшей разведке было не достать никогда. Связист им раскрывал все, отдавая предельную детализацию памяти вплоть до мыслей и ощущений при общении с тактиком и диверсантом. Джаз попытался было ухватить проскользнувший мимо него, не идентифицированный архив, но отвлекся на то, что закачка прекратилась, и упустил цепочку файлов. Ему показалось, или там было что-то личное, касающееся Проула? Впрочем, просмотреть все, что ему собирались переслать на хранение лидеры, Джаз мог и позже, а вот прямо сейчас у него определенно были другие насущные проблемы: столь активный односторонний обмен данными разогрел все внутренние системы. Переводя вентиляцию в форсированный режим в безуспешной попытке остудить корпус, диверсант начинал понимать, зачем раньше в ритуале предусматривалась вторая часть, в которой соправители после успешного инфообмена закрепляли все коннектом на троих. Ноги уже плохо держали, и Джаз ощутил, как в ответ на такую мысль манипуляторы Саундвейва чуть сместились на бедренной секции, незаметно поддерживая, а Проул, прежде чем включиться в инфообмен, взял диверсанта за манипуляторы, чтобы того окончательно не снесло потоком информации. Во время инфообмена контроль над корпусом терялся по вполне понятной причине: процессор перегружался из-за перекачки файлов и резко сокращались мощности, отвечающие за синхронизацию двигательных систем. Лейтенант собрал волю, сосредотачивая все свое внимание на контроле форсунок, не хватало еще, чтобы смазка с хладагентом протекла… Тактик включился плавно, архивы сначала шли медленно, но скорость увеличивалась, и если еще на этапе Академии Джаз мог рассмотреть все, то уже к концу войны не особо даже вникал, по какому принципу отбирал отрезки памяти Проул. Перекачка давалась все хуже и тяжелее, диверсант уже попросту горел, хладагент поблескивал в стыках брони яркими капельками, проводка плавилась от предельных нагрузок. Черно-белый блестящий корпус уже просто повис на поддерживающих его манипуляторах и прилагал все усилия, чтобы не застонать в голос, требуя перезагрузки и отдыха. Не на оптике же у всего Кибертрона! Корпус раскалился, системы требовали отключения, и… Неожиданно все резко закончилось. Стоило последнему архиву скопироваться в память Джаза, как Проул и Саундвейв мгновенно покинули системы диверсанта, оборачиваясь к шумной радостной толпе. Диверсант не вникал, о чем говорили лидеры, кажется, было что-то о мире, символах и стабильности. Лейтенанту сейчас не было дела ни до первого, ни до второго, ни до третьего — перегретые взведенные системы требовали полной перезагрузки, и Джаз едва держался на ногах. Если раньше он был против коннектного окончания ритуала, то прямо сейчас очень быстро и очень радикально пересмотрел свои взгляды на этот вопрос, и был не то что не против, а очень даже за, окончательно утвердившись в мнении, что ничто не придумывают просто так. «Проул… Я не могу больше…» «Потерпи, ты же не хочешь, чтобы мы продолжили прямо здесь». Сказано было с утвердительной интонацией, и Джаз только невнятно хмыкнул вслух, маскируя стон и не став уточнять, что ему уже кажется все равно, потому что проводка сейчас поплавится в шлак, на нее прольется хладагент, и одного белого бота коротнет. Держал диверсанта только страх, что если он сейчас позволит себе потерять контроль и вырубится, то не до конца перешедшие из оперативной памяти в архивную файлы могут быть повреждены или утеряны, а повторно переживать процесс закачки Джаз не хотел. Запоздало мелькнула мысль, что знай он об объемах информации, которую предполагалось сохранить, может и отказал бы Проулу… хотя, нет, не отказал бы. Данных бояться — в разведку не ходить. Кажется, на какой-то небольшой период процессор отключил анализ и запись происходящего в реальном времени, потому что лейтенант даже не помнил, как они снова оказались в кварте. Вроде бы его подхватил на манипуляторы Проул, едва они скрылись в помещении, но… Джаз не был уверен, что дошел до коридоров резиденции сам, вернув себе способность соображать, только когда его раскладывали на платформе, снимая верхнюю броню, из-под пластин которой то и дело вырывался пар. — Бесполезно. Ему требуется перезагрузка. — Я знаю. Но мы же не могли продолжить там, — хмыкнул на замечание Саундвейва тактик, — первоначальный вариант традиции с последующим коннектом на оптике всего Кибертрона я не одобряю. — Проул, одобри… Прошение задним числом подпишешь, — подал голос Джаз, цепляясь за стратега, как за последнее, на чем можно было сосредоточить внимание. Получалось все хуже. — То, что я не одобряю это в присутствии нескольких сотен трансформеров, не значит, что мы позволим тебе сгореть от неудовлетворенности в личной кварте, — тактик лег на платформу, устраивая сверху на себе диверсанта. — Раскрывай основной и дублирующий порты и топливную горловину. Диверсант выпустил облако пара из воздухозаборников, не споря и отдавая контроль над всеми системами на волю двух лидеров. В любом случае, они втроем в связке и… Об этом «и» Джаз планировал подумать позже, а не сейчас, когда два коннектора весьма сноровисто, пусть и немного болезненно, забивали порты, включаясь в энергообмен и позволяя чуть расслабиться, гоняя давящее на все сенсоры напряжение между тремя корпусами. В топливной горловине весьма быстро оказался армированный жесткой насадкой шланг, и диверсант непроизвольно вздрагивал, ощущая, как по топливопроводу сливается горячий энергон через царапающую внутренности насадку. На то, чтобы возмутиться или даже просто выдать что-то осмысленнее стона, не хватало ни сосредоточенности, ни сил, ни желания. Хотел лейтенант сейчас только одного: чтобы скачущие по раскрытым системам искры электричества наконец-то перегрузили процессор предельными нагрузками, и можно было отключиться. Джаз абсолютно не контролировал происходящее, местами даже выпадая на короткие промежутки времени, буквально на пару астросекунд каждый клик. Впрочем, заботиться о контроле рядом с двумя самыми знаменитыми логиками и стратегами своих фракций было бы смешно и глупо. Джаз еще нашел кусочек свободных мощностей, чтобы мимолетом удивиться поразительной синхронности действий, прежде чем окончательно потерялся в водовороте ощущений. Кажется, вытягивал из него топливо Проул, а Саундвейв воспользовался доступными медицинскими разъемами и что-то активно изменял в настройках. Электрические импульсы, не всегда совпадающие по амплитуде колебаний, шли от обоих партнеров. Пару раз Джазу даже удавалось поймать сложный ритм, приближая желанную перезагрузку, но когда казалось, что вот-вот, еще чуть-чуть… Частота колебаний менялась и системы совершали откат на прежние позиции, не получая разрядки. Данные, полученные от соправителей, продолжали архивироваться, по раскрытым системам бродили поглаживающие пальцы, пачкаясь в хладагенте, а ставшая жидкой от высоких температур токопроводящая смазка уже просто текла, пачкая броню Проула. Диверсанту казалось, что он сейчас вспыхнет вопреки всякой логике. Легче не становилось — лидеры его не отпускали в перезагрузку, дергая системы мощными электрическими импульсами, заставляя вздрагивать и безуспешно пытаться выбраться из плотного двустороннего объятия, несмотря на риск вывернуть себе все системы. Да еще и энергон продолжал откачиваться, приближаясь к минимально допустимой отметке. По ощущениям Джаза прошла целая вечность пытки болезненным удовольствием, а потом что-то произошло, кажется, хладагент все же попал на оголенные провода, и диверсант, задрожав всем корпусом, вскрикнул, вылетая в желанную перезагрузку. Включившись, диверсант не стал сразу активировать оптику, ощущая два горячих корпуса рядом с собой, которые даже вполне уютно его зажали и разговаривали между собой. — Не включается… Я боялся, что его системы не выдержат. Нам стоит обратиться за помощью к медику. — Воспламенения топлива не произошло, замыкания не было. Система была отключена моей прямой командой сразу после окончания архивирования данных. Тревога необоснована. Джаз без труда опознал голосовые потоки Проула и Саундвейва и раньше, чем его в абсолютно непристойном виде — в смазке, без части брони — потащили к медботам, отозвался, подсвечивая визор неярким голубым светом. — Не дождетесь, Проул, я в порядке, — впрочем, шевелиться лейтенант не спешил, ощущая последствия тотальной перегрузки всех систем. — Хотя вы явно старались меня сжечь. — Нелогично, — парировал связист, — все меры предосторожности были приняты. Для предупреждения взрыва бака был слит энергон, электроимпульсы поддерживали работу систем, пока не был закончен процесс архивации, — пояснил кассетник, даже визором не мигнув. — Ну и за показателями твоих систем мы следили, — поддержал Проул, — броню сняли, чтобы меньше конденсата образовывалось от хладагента, а изоляцию тебе поправят в любой мастерской, еще и почтут за честь. Ты же теперь символ мира, — усмехнулся тактик. — Ненавижу с тобой спорить, Проули, у тебя всегда все предусмотрено, — фыркнул диверсант. — Кроме, пожалуй, личного удовлетворения, я прав? — Предположение ошибочно, — Джаз обернулся на голос связиста и перезагрузил оптику на всякий случай, чтобы быть уверенным в том, что довольная ухмылочка Саундвейва ему не померещилась. — Личным удовлетворением можно заниматься и вдвоем, без участия третьего. Диверсант пару астросекунд обрабатывал сказанное — процессор серьезно тормозил после ударных нагрузок — а когда сложил весь паззл из фактов воедино, получая общую картину, то и вовсе готов был стукнуть себя по шлему за такую позорную для разведчика невнимательность. У него прямо под боком ходил союз двух правителей, а он даже не заподозрил — хорошо маскировались и не выдавали себя в обществе, да и дел было у всех по самые антенны, не было времени на праздное любопытство и светские беседы о том, кто, где и с кем. Зато теперь становились понятны все странности поведения, отмеченные ранее Джазом: удивительная синхронность и слаженность в действиях и движениях, абсолютное спокойствие в присутствии друг друга и отсутствие у Проула какой бы то ни было реакции на снятие Саундвейвом маски перед церемонией единения. С чего бы тактику удивляться, если с ним рядом партнер маску наверняка снимает чаще, чем на чужой оптике? Может, у него еще и визор снимается, Джаз уже был готов к любым сюрпризам, но все не мог успокоиться и простить себе тот факт, что упустил из виду такую очевидную и довольно важную информацию. Вспомнился не идентифицированный в процессе перекачки архив. Понять, что там находится, было теперь довольно просто, а вот понять, зачем Саундвейв переслал такие данные — было уже задачкой посложнее. — Осуждаешь? — поинтересовался Проул, внимательно следя за диверсантом. — Пытаюсь понять, когда вы успели, — усмехнулся лейтенант, запуская диагностику корпуса. Тактик, как показалось Джазу, даже расслабился после его ответа, усмехнувшись в ответ. — Когда мы начинали восстановление Кибертрона — ты же помнишь, в каком состоянии была планета — дел было очень много, напряжение цепей при работе было критическим, будто я одновременно решил просчитать все варианты развития событий в каждой битве с начала войны, — поделился стратег. — И, чтобы не сгореть и иметь возможность работать с наибольшим коэффициентом полезного действия, надо было сбрасывать с кем-то статику с систем. Саундвейв предложил выход, я не видел смысла отказываться, — пояснил тактик. — Даже коннект ради дела, — невесело провентилировал Джаз. В процессоре прочно засела неприятная мысль, что все их приятное времяпровождение на платформе сейчас — тоже всего лишь часть дурацкого древнего ритуала, чтобы перестраховаться от затевания очередной войны одним из правителей и продемонстрировать населению, что коннектиться можно, нужно и полезно. Погрузившись в невеселые размышления над информацией, которую подкинул Проул, диверсант приуныл, внезапно ощутив себя лишним. Его симпатия к стратегу, кажется, должна была остаться лишь абсолютно ненужным бонусом к случившемуся. — Кажется, мне пора приводить себя в порядок, — Джаз честно постарался встать, но системы активно запротестовали, особенно ныла приемная: разогретые детали разошлись и не хотели становиться в прежнее положение до полного остывания. Еще и смазка вытекла в большом количестве… Впрочем, диверсанта удержали, не дав встать. — Куда ты так спешишь? — Сбегает, — едко прокомментировал Саундвейв, и Джаз бы, наверное, возмутился, если бы не синие пальцы, одновременно удерживающие его на месте и поглаживающие по бедру. Пришлось ответить честно, с толстым намеком на тонкие обстоятельства. — Не хотелось бы разбивать вашу пару. Проул мигнул оптикой, а потом присоединился к поглаживаниям диверсанта. — Ты ее не разобьешь, а скорее… М-м-м, дополнишь. Мы ведь все втроем теперь в связке. Ты же помнишь условия ритуала: «Все участники должны устраивать друг друга». И так как ты на все это согласился, я не вижу смысла усложнять абсолютно простой и логичный вывод. Диверсант собирался было уже прощаться, но внезапный поворот событий заставил его задуматься. И Саундвейв, и Проул явно уже обсудили эту тему, сейчас абсолютно спокойно ожидая его решения. И почему-то лейтенанту казалось, что даже если он сейчас откажется, эта парочка найдет способ его убедить, в конце концов, у обоих всегда был запасной план и обычно не один, поэтому Джаз расслабленно откинулся назад на платформу и чуть притушил визор, улыбаясь. — Все равно с пустым баком я никуда не уйду. — С полным — тоже, — пообещал Проул. С другой стороны согласно хмыкнул Саундвейв, и диверсант полностью потушил визор, ощущая, как его прижимают к теплой броне и раскладывают удобнее для обратной перекачки энергона. Пожалуй, несмотря на все приключения и оговорки, быть символом мира ему очень даже нравилось.