Небо поможет нам 3. Запретная любовь.

      С приезда Люсьена к Сэмми прошло несколько дней. Безвылазно альфа и омега проторчали у младшего, утоляя сексуальные потребности обоих, таким образом проведя вместе течку. Как пропал омега, Зейн себе места не находил, ибо придя домой, он не обнаружил мужа в постели. Однако омега сам к вечеру позвонил альфе и сообщил, что его вызвали в командировку по работе. Он поехал, так как его состояние значительно улучшилось и течка начала сходить на нет раньше положенного срока. Альфа верил каждому слову омеги, хоть и понимал, что где-то его муж врет. Однако не собирался ничего выяснять, ведь он хочет самого лучшего для своего омеги. Зейн давно начал догадываться, что, возможно, его муж начал заглядываться на «молодую кровь». Но Зейн отчаянно хочет верить, что Люсьен его любит и все-таки не врет.       И ведь Люсьен правда частично не врет, ведь, как и говорил, он уехал в командировку сразу после течки, оставив Сэмми одного дома с компьютерными играми и великолепными воспоминаниями о прошедших днях и ночах, проведенных вместе.       Через день после отъезда Люсьена вернулись родители с отдыха. Они даже не удивились, когда увидели Сэмми одного дома. Ясное дело, что общество дедушек и младших братьев альфе наскучило и он решил отдохнуть в одинокой квартире. Никто никого ругать не будет, сами такими являются.       Сэмми, потеряв счет времени, немного опешил с приезда родителей, он еще не отошел от Люсьена и… от блондина им до сих пор жутко пахнет, поэтому парень старался избегать родителей, которые так и порывались рассказать о своем курорте. Но видя состояние сына, Роберт все-таки подошел поговорить.       — На тебе нет лица, что-то случилось?       — Нет, отец, все хорошо, — подросток натянуто улыбнулся, стараясь не вызвать подозрений.       После он снова уткнулся в монитор компьютера, однако каких-то видимых действий он не производил. Еще какое-то время Роберт смотрел на Сэмми и вдруг внезапно сказал:       — Выглядишь задумчивым…       — Что? — парень, чуть вздрогнув, вновь обратил внимание на отца.       — Напугал что ли? — поинтересовался Роберт.       Сэмми отрицательно помотал головой.       — Да нет… Где папа? — чуть соврав, решил сменить тему младший.       — В магазин поехал. Скоро приедет. С тобой точно все в порядке? — уточнил Роберт.       — Да, в полном, — вдруг послышался хлопок двери квартиры. — Папа, кажется, из магазина пришел. Позовешь его? Мне нужно с ним поговорить, — решил отвлечь внимание отца Сэмми.       — Это что-то серьезное? Ты можешь сказать мне, — заволновался отец, но не дождавшись ответа, вздохнул и, кинув последний взгляд на сына, вышел на встречу к мужу. Мужчина взял пакеты с продуктами и, заходя на кухню, сказал:       — Милый, о тебе Сэмми спрашивал, зовет тебя.       — Да? Хорошо. Разберешь продукты, — поцеловав мужа в щеку, парень пошел к сыну в комнату. Не часто старший сын зовет папу поговорить с ним. Последний раз был в 10 лет, когда Сэмми спросил «откуда берутся дети?». Забавное было время. Сейчас сын большой, и проблема, к которой сын решил обратиться к папе, может быть слишком большая.       Постучавшись в комнату сына, омега зашел. И, увидев опущенную голову альфы, что пассивно теребит пальцы, Уильям вмиг почувствовал эту виноватую атмосферу. Сын что-то натворил и, возможно, что-то серьезное. Уилл обеспокоенно спросил:       — Сэм, что такое? Не пугай меня. Скажи мне, что случилось?       Сэмми, прикусив губу, выдал папе все на духу. Всю ситуацию с Люсьеном: то, что было, пока родителей не было, и то, что будет. Что они хотят и что задумали. Папа тут же схватился за сердце, услышав про эту запретную связь. Хотя почему запретную? Они же не родственники. Просто большая разница в возрасте, с кем не бывает, ха-ха.       Пытался успокоить себя омега в голове, а когда сын закончил рассказ, то офигевший от ситуации вышел из комнаты сына, услышав последнюю фразу: «Только отцу пока не говори». Конечно он не скажет! Пока не скажет. Уильям совсем не хочет ссорится с мужем и уж тем более, чтобы Роберт ссорился со своими родителями и обвинил во всем самого же Уилла.       Тяжелым голосом крикнув мужу, что пойдет отдохнет в комнату, сам же решил обдумать, как поступить лучше.       «М-да, слетали отдохнуть называется. Старший сын влюбился в своего неродного дедушку. Хотя, вроде Сэмми сказал, что они истинные. Ничего не понимаю. Почему я не замечал раньше их истинности? Слияние и гармонию их запахов, например, что обычно и происходит между истинными. Хотя как я мог ее заметить, если очень редко вообще видел родителей Роберта. Обычно он отвозил детей к дедушкам. И если так подумать, то в детстве альфа часто рассказывал про деду Люсьена, то как он его любит и как им весело. Может, тогда и зародилась эта связь? А я все воспринимал не так. Н-да, воспримешь тут, конечно, детский лепет иначе, особенно в таком русле. Меня бы посчитали сумасшедшим. Так, нужно позвонить Люсьену и все узнать у него, он дядя взрослый и точно расставит все точки над i!»       Взяв телефон в руки, омега набрал нужный номер.       Увидев, кто звонит, Люсьен был удивлён и встревожен, но на звонок он ответил. Неужели Сэмми все рассказал? Дрожащим голосом омега ответил на звонок:       — С-слушаю.       Услышав взволнованный голос омеги, Уильям закусил губу. Волнение старшего омеги вмиг передалось ему. Однако, взяв себя в руки и сделав глубокий вдох, Уилл взял разговор в свои руки.       — Привет… Сэмми мне рассказал всё, что между вами происходит. Я никому не буду говорить о вас. Не хочу, чтобы Сэмми страдал, так что если хочешь, я могу его перевести в другой город, но ты будешь за ним следить. Если, конечно, все серьёзно, а не так…       Не дав договорить, Люсьен затарахтел:       — У-уилл?! Ты не против?! Совсем не против?! Боже… Даже не знаю, что сказать. Но Сэмми я очень люблю, правда, я серьезен. Понимаешь, у меня это к Сэмми очень давно. Я почувствовал нашу связь еще, когда он был маленьким, мне кажется, я тогда уже любил его не дедушкиной любовью. Можешь считать меня извращенцем… Ой! Лучше не считай. В любом случае я на все сто серьезен. Я и не думал, что он ответит мне взаимностью, все же я его старше и не думал, что вообще могу привлекать такую молодую кровь. Хотя истинность…Против нее не попрешь… — вывалил все накопившееся наконец Люсьен, ему даже полегчало, а в конец даже улыбнулся, что в новинку за последнее время разлуки с Сэмми.       — Оуф, даже так? Неожиданно. В любом случае, я не очень рад таким отношениям, но не хочу, чтобы ребёнок страдал… Только… Ты же понимаешь, что тебе придётся уйти от Зейна?       — Да… Я все прекрасно понимаю, Уильям.       — Тогда в каком городе вы собираетесь жить? Ты сможешь устроить его в школу? Деньги буду высылать и с Робертом я все улажу.       Люсьен сказал название города.       — Уилл, а точно все получится?       Мужчина вздохнул.       — Да, когда Сэмми приехать? Вам есть где жить? И… насчёт Зейна все реши…       — Через неделю. Я разберусь с Зейном, обещаю. А приезжать может хоть когда. Завтра, или вообще сегодня.       — Хорошо, завтра. Пока, — не дождавшись ответа омеги, Уилл положил трубку и вернулся серьезный к сыну.       — Сэмми, Люсьен ждет тебя завтра у себя. Собирай вещи.       На радостях альфа сорвался со своего места и крепко обнял папу. Уильям, не ожидав такого наплыва чувств со стороны сына, немного опешил, а потом, чуть расслабившись, обнял его в ответ. Только сейчас он осознал, как на самом деле Сэмми вырос, уже стал выше папы, хотя, казалось бы, только вчера он еще прятался за папу, когда пошел в 1 класс. Все же рано или поздно свое чадо нужно отпускать, пускай и в немного непривычные руки. Поэтому, чуть расслабившись и отстранившись от сына, он заметил, как засияли глаза Сэмми спустя долгое время, он будто изменился, вырос в глазах за один момент. В этот момент Уилл по-настоящему осознал, что все делает правильно, отпуская сына к своему настоящему истинному. Да кто он такой, чтобы мешать счастью своему сыну? Да, он его папа, именно поэтому сейчас, помогая собирать вещи, он должен сделать все возможное, чтобы глаза сына и дальше сияли так же ярко, как и сейчас.       В другом городе, в соседнем, где сейчас находится Люсьен, процветает не самая приятная атмосфера, какая хотелось бы. Если Семми уже все рассказал родителям, то он немедля должен признаться Зейну. Да, он сказал, что разберется через неделю, но ему просто безумно стыдно откладывать такое на такой длинный срок, когда Семми расставил все на места со своими родителями уже сейчас… Ну, с папой только, уже полдела. Люсьену безумно стыдно разрывать отношения с мужем, с которым прожил вместе больше пятнадцати лет, по телефону. Однако иного выхода тоже нет. Он не может видеть то, как человек, что искренно его любит, умирает изнутри. Чувствовать себя сукой паршиво, да, Люсьен? Но лучше уж так, чем еще больше обманывать в будущем.       Набрав давно заученный номер, омега стал звонить Зейну. На той стороне трубки после пары гудков послышался обеспокоенный, усталый голос Зейна.       — Люсьен, как же я счастлив, что ты позвонил, я безумно соскучился по тебе! Когда ты вернешься домой? Близнецы и Сэмми очень удивились, что их любимый дедушка так срочно уехал, даже не попрощавшись.       Низкий голос мужа вмиг стал резать слух, до того он был неприятным и… непривычным. Он всегда таким был? Или это реакция после течки, проведенной не с ним? Когда альфа говорит о своих чувствах, в омеге ничего не йокает, ничего внутри нет, пусто. Зато, когда Зейн будто прикрывается близнецами и особенно, когда слышит любимое имя, чувствует небольшой укол совести, но после выкидывает его сразу на помойку, вспоминая, что не был он с близнецами на столько близок, деда Люсьен просто был, этого им было достаточно, остальное заменит деда Зейн. С Сэмми же все и так понятно, они уехали почти одновременно, не мог он потом вернуться в их с Зейном дом. В этот момент Люсьен действительно осознал на сколько сильно охладел к Зейну, поэтому, сказать то, что они больше никогда не увидятся, будет проще. Но все же столько лет вместе… Неужели это привязанность в нем вызывает сомнения? «А правильно ли я поступаю? Правильно! Поступаю во благо!»       На сколько можно более холодным и равнодушным голосом омега начал:       — Зейн, послушай, я не вернусь. Случилось кое-что…       Альфа прервал его       — Ты нашел истинного? — ком в горле не заставил себя ждать, а одинокая слеза скатилась по лицу мужчины, выдавая его чувства с потрохами. Никто не видит, сейчас можно. И ведь так боится услышать ответ, который не заставляет себя долго ждать.       — Да.       — И давно? — на выдохе спрашивает мужчина, стараясь не выдавать своих эмоций.       — Давно.       Зейну охота кричать. Как он был слеп. Он сам все пустил на самотек, безоговорочно доверяя мужу. Зря, ох, зря!       — И кто он? — голос выдает его состояние, он слышит тяжелый вдох на той стороне телефона и уже не такой холодный, но поколебавшийся голос.       — Это не важно, Зейн, главное, что сейчас, и то, что я тебя уже давно не люблю. Прости, что так долго водил за нос. Мы явно встретились не для того, чтобы быть вместе.       Голос омеги колеблется, неужели и его пропирает на эмоцию? Нет, он просто боится. Боится, что Зейн узнает, хотя он сам неосознанно дал подсказку, но по следующим словам понимает, что альфа воспринял их иначе.       — А помнишь, как перед нашей свадьбой я парился, что мы не истинные, я боялся, что ты найдешь своего истинного и покинешь меня. А ты утверждал, что не обязательно быть истинными, чтобы любить. «Можно быть не истинными, но любимыми» — так ты говорил. Теперь смотри, как повернулось. Ты исполнил мой самый страшный кошмар. Господи, за что ты так со мной? Забрал сначала истинного, теперь любимого, за что я так провинился?..       Люсьен больше не в силах слушать бредни своего мужа. Хотя он отчетливо помнит ситуацию, которую описал Зейн. Да, он был юн и влюблен, влюблен в зрелость, в силу, в ум, в стойкость и мощь, но не в человека. С Зейном он, как и мечтал, чувствовал себя, как за каменной стеной, он чувствовал любовь и, вроде, давал ее взамен, но только сейчас он понял, как это все не то, насколько это было просто и даже фальшиво. А израненной душе альфы, что рано потерял истинного, этого было достаточно, хотя бы той мнимой, ненастоящей любви было достаточно, чтобы просто быть счастливым. Однако любовь Зейна была чистой и сильной, что сравнима с истинной, и ведь он в глубине души понимал, что рано или поздно она его уничтожит, поэтому, собрав последние крупицы самообладания и трезвости ума, Зейн выпаливает:       — Я отпускаю тебя. Мы оба понимали, что рано или поздно это случится. Я желаю тебе счастья, ведь истинная любовь она прекрасна, пусть он тебя любит так же сильно, как люблю тебя я.       Как только альфа отключил телефон, он кинул его далеко в стенку и наконец дал волю своим чувствам. Ком в горле невероятно душил, а боль в груди разрасталась в геометрической прогрессии. Его сердце раскалывается. Опять. Тот, кто склеил его однажды, рвет его уже по этим же швам навсегда. Уже не склеить, не сшить опять. Альфа убит, убит горем о потере любимого человека, слезы застилают все вокруг, а крики периодически уходят в подушку, ведь сильно шуметь нельзя. В доме еще близнецы, один из которых болен. Нельзя шуметь. Нельзя.