Только думай про меня

      Ичиго прошел через седзи магазинчика "Урахара". Передняя комната встретила его полумраком и тихим отдаленным шумом. Равнодушно оглядев комнату, он кивнул Джинте, разбиравшему товар.       Куросаки направился вглубь дома, провожаемый напряженным взглядом.       - Хозяин совсем уже слетел с катушек, - тихо сказал мальчик, возвращаясь к работе.       Раздвинув седзи, Ичиго спокойно окликнул Урахару, трахавшего какого-то мальчишку на футоне.       - Я в подвале до полуночи. Потом на патрулирование.       Развернулся и быстро спустился на тренировочную площадку: сбрасывать излишки реацу требовалось каждый день, иначе в Каракуру придут более опасные существа, нежели простые Пустые.       Пустое пространство взорвалось: запущенный Бьякурай разрушил скалу. Ичиго учил кидо уже полторы недели, по совету Исиды, сказавшего, что поможет улучшить контроль реацу.       - Хадо 11: ЦузуриРайден, - ровный голос, резко контрастирующей с появившейся в скале сквозной дырой. Первые двадцать бакудо и хадо Ичиго изучал с упорством: на основе принципов этих кидо строились остальные.       Тессай, заглянувший вниз, не стал делать замечаний: Куросаки вкладывал больше силы, чем требовалось, но это дело практики, которую тот активно нарабатывал. Знакомый Ичиго по себе Бьякурай давался легче остальных, потому становился любимым заклинанием.       Киске спустился вниз через час. К тому времени Ичиго отрабатывал взаимодействие хадо и бакудо на себе. Молча выбросив вперед цепь Хайнавы, отбитую Бьякураем, Урахара начал спарринг. Обменявшись несколькими пробными ударами, они перешли в контактный бой. Ичиго воплотил свою задумку: оставить Хайнаву на теле и выбрасывать ее прямо с себя. Отработанный до автоматизма Бьякурай срывался с пальцев уже даже без произношения.       Отпрыгнув на несколько метров, Ичиго тряхнул пальцами:       - Хадо № 10: Херин! Хадо №4: Бьякурай! – цепи укутали Урахару, и белые молнии сорвались со звеньев, раня ученого.Бывший капитан задергался и упал, - Бакудо №30: ШитотцуСансен.       Куросаки снял кидо через несколько минут. Руки блондина все еще подрагивали от ударов током, но он стоял ровно. Зазвенел будильник, оповещавший, что до полуночи осталось полчаса.       - Куросаки-сан, вы придете? – Киске проводил гостя до дверей.       - Когда закончится, тогда приду, - бросил через плечо юноша, забрасывая сумку на плечо.       - Я буду ждать, - он потянулся к Ичиго, но был остановлен хлестнувшим по нему взглядом, полным брезгливости.       - Вымойся. Воняет тем мальчишкой. Как и твой футон, - равнодушно сказал рыжий.       - Как пожелаешь, - ответил уходящему в спину мужчина.       Дом встретил Куросаки тишиной и ужином в холодильнике.       - Братик? – сонно пробормотала Юзу, выглядывая со второго этажа.       - Я, Юзу. Ложись спать, - младшая из детей Куросаки буквально чуяла возвращение брата, всегда просыпаясь или встречая подогретым ужином.       - Хорошо.       Доев, Ичиго оставил тело на кровати и кивнул Зенноске, уходившему в Сейрейтей, чтобы сдать отчет. Смена прошла спокойно, и утром ее принял следующий синигами из тринадцатого отряда.       Собрав учебники и тетради, Ичиго направился в школу. День прошел обыденно. Исида сообщил, что в выходные его не будет из-за сопровождения отца на какую-то конференцию, куда так же ехал и Ишин: Рюукен решил передать профессию своему сыну. Тот был не против. Остальные разъезжались по родственникам, так что на эти выходные рыжий оставался в компании самого себя.       - Куросаки, можно с тобой поговорить? – Урюу поправил очки, выдав свою нервозность.       - Да. О чем? – Ичиго сел на бетон. Шла большая перемена.       - После уроков.       - Ладно, - пожал плечами тот, и принялся за бенто.       После уроков Ичиго пригласил друга к себе. Шли молча: квинси сосредоточенно обдумывал что-то, напряженно хмуря брови. Синигами решил не мешать ему. Юзу, уже вернувшаяся из школы, спросила, будут ли они ужинать. Исида отказался, а Ичиго попросил оставить ему.       Усадив брюнета на стул, Куросаки оставил портфель на столе и сел на кровать.       - Так о чем ты хотел поговорить?       - О тебе и Урахаре, - недовольство звучало в голосе юноши очень выразительно, - Точнее, я хотел спросить. Ты планируешь и дальше терпеть эти его постоянные измены налево и направо? Вы ведь вместе, и не первый месяц, а это до сих пор продолжается, - под конец Исида едва не кричал: злость переполняла его.       Ичиго вздохнул. Он знал, что рано или поздно его спросят об этом, но говорить не видел смысла. Однако раз уж даже умник-Урюу не понимает, придется разъяснять.       - Исида, я не вижу смысла менять это, - медленно начал Ичиго. Квинси еле сдержал возмущенный крик, заметив взметнувшуюся руку Ичиго, - И дело не в том, что мне не обидно, хотя это тоже. Просто ты так и не понял: Урахара возвращается ко мне.       Исида действительно не понял. Даже сейчас. И он все еще был зол как на друга, так и на его мужчину. Рыжий вздохнул, взглянув на боевого товарища.       - Просто с кем бы он ни был, и сколько бы ни был, он рвет с ними быстро. Ему скучно. Они прискучивают ему за неделю-две. Я же могу удивлять его. В нем говорит ученый, желающий познать новое, что я и делаю. К тому же, я не прогибаюсь под его желания. А те ребята послушны его воле. Я не стесняюсь показывать недовольство и гордость, когда они боятся вызвать его раздражение и быть вышвырнутыми.       - А что случится, когда ты не сможешь больше заинтересовать его? – жестокий вопрос Исиды вызвал у Ичиго только вздох.       - Уйду от него.       - ЧТО?! – Урюу вскочил.       Ичиго вынашивал в себе чувства к бывшему капитану едва ли не с их первой встречи. Он боролся за него с целой толпой шлюх и мальчишек-девчонок, он убил на это столько нервов, времени и стараний, что подобные слова сейчас Исиды просто вывели из себя.       - Уйдешь? А как же твои слова о любви к нему? Твои чувства? – истеричный крик вынудил юношу поморщиться.       - Тише, девочки внизу. Успокойся. Я ведь сказал: если они становятся ему неинтересны, то они их бросает. Так будет и когда я не буду ему интересен. Это логично.       - Что ты несешь? Какая, к черту логика?! Ты что, не видишь, что он делает? Ты не понимаешь, что твое имя синигами полощут на каждом углу из-за этого?! Ты понимаешь, что нам, твоим друзьям, за тебя обидно? – полная ярости тирада не вызвала в адресате никакого ответа.       - Так ты все же признал, что мы друзья? – уточнил Ичиго с улыбкой.       - Заткнись, идиот.       - Исида. Пойми, не важно с кем он. Он возвращается ко мне. Он бросает их по одному моему слову. Он уходит от них, едва они что-то скажут обо мне. Урахара в любом случае возвращается. Кто бы ни был его партнером.       - Ты вообще в курсе, что у него в постели перебывал и до сих периодически бывает практически весь высший офицерский состав Готея? Кроме шестого отряда, капитанов восьмого и тринадцатого отрядов? Даже Хицугая, - устало опускается на стул Исида, отчаявшись найти отклик в друге.       - Да мне плевать. Он возвращается ко мне. После всех них – он идет ко мне.       Исида смотрит на Ичиго, и ему хочется врезать. Всем сразу: себе – за глупость, непонимание того, что чувства Куросаки куда сильнее тех, что он может представить, всем тем, с кем спал и спит Киске – за то, что это причинят боль его другу, самому ученому – за эти же страдания, и Ичиго – за то, что влюбляется не в тех, в кого надо.       - Ну что ты за идиот… Какого меноса ты в него влюбился-то?.. – Урюу прячет лицо в ладони.       - Успокойся. Все нормально. Я научился уже с этим жить.       - Иди ты знаешь куда, - огрызается подросток, и встает, - Если что, пить меня Рюукен учил.       - Не забуду, - задорно улыбается Ичиго и провожает того до порога.       Исида не успокаивается, но надеется, что Урахаре хватит совести сказать Ичиго, когда у них разоврутся отношения, что все кончено.       Повертев тарелку с карри и не найдя в себе желания поесть, Куросаки направляется в душ.       - Отец, буду утром.       - Бросил бы ты его, - внезапно говорит Ишин, ранее никак не проявлявший своего мнения об отношениях сына.       - Пап, ты ведь понимаешь, - Ичиго трет рукой лоб.       - Иди, оболтус. Только саке с Урюу будете Руюкена брать – я свое прячу хорошо, - мужчина машет рукой.       Шиба обреченно вздыхает, проводив сына взглядом до поворота. Знал ведь, что такое этот Киске, но не досмотрел. Сын-то его ведь влюблен в этого чертового ученого. Терпит все его измены, странности, сложный характер. Принимает таким, какой тот есть. Он в этом в мать пошел. А этой привычкой: всего себя отдавать возлюбленному – Ичиго обязан ему. Он любит так же: отдавая всего себя Масаки. Даже после ее смерти, он любит ее в их детях. Все лучшее взял он от них, только тот, кому это подарено – не оценит ведь.       Ичиго входит, не стучась. Урахара встречает его там же, в передней комнате. Притягивает за ремень джинс и впивается в полные губы. Ичиго толкает его в грудь и вытирает губы.       - Изволь потерпеть до спальни.       - Так вы готовы, Куросаки-сан? – предвкушающе улыбается мужчины.       - А тебя это волнует? – фыркает юноша и идет вглубь здания.       - Конечно. Ведь я хочу знать, смогу ли я помучить вас, - блондин щурится довольно.       - Нет, - отрезает Ичиго, - У меня дела с утра.       - Тогда не стоит тратить время зря, - Киске прижимает его к стене.       - Раздеться дашь хоть? – раздраженно бросает Ичиго, - Или как в прошлый раз?       - Ну почему же… - тянет бывший капитан.       Тянет руки к рыжему и проводит широкими движениями по бокам, поднимаясь по подмышек и спускается вниз, подцепляя края футболки. Тянет вверх, оглаживая ровно поднимающиеся и опускающиеся ребра. Ичиго поднимает руки, чуть прогибаясь в руках партнера. Отбрасывает ее на стул, и сбивает панаму с головы блондина. Прижимается коротко к телу и скидывает с плеч хаори. Зная, что это слабость Киске, он влажными губами ведет по чувствительной шее, чуть оцарапывая ногтями с обратной стороны. Блондин хрипло выдыхает.       - Куросаки-сан хочет жестко? – мурлычет он. Ичиго разворачивает их.       - Хочу, - рыжеволосый отстраняется и расстегивает ремень.       Медленно вытягивает из шлевок и отбрасывает, покачивая бедрами под горящим взглядом. Усмехается: юноша знает, что он – сплошная слабость Урахары. Со своими огненными волосами, выразительным лицом, точеным телом и отзывчивостью. С манерой хмуриться в жизни и откровенно стонать во время секса. Со сплошным недоверием ему даже сейчас. С нежеланием верить ему и доверять секреты. С неумением прятать это, как и свое наслаждение от его ласк.       Он – его слабость. И если, чтобы удержать безумного ученого, нужно пользоваться этим на полную катушку, он будет.       В ритм популярной песни покачивая бедрами, он ведет кончиками пальцев по телу и задерживает их на шее, запрокинув голову. Киске дышит уже тяжелее, но пока держится. Куросаки описывает восьмерку бедрами и подает ими вперед, выгибаясь с выдохом, и спускается руками вниз, останавливаясь на бедрах.Выпрямляется и шагает влево, изгибаясь в обратную сторону и дразняще прикусив палец. Облизывает указательный и проводит по шее, переходя на грудь. Сжимает меж двух пальцев сосок и отпускает, мимолетно проводя по прессу. Наклоняется вперед, облизываясь, и цокает языком, качая пальцем, когда Урахара делает шаг вперед. Но тут же манит, притягивает за ворот косоде и отбрасывает, едва мужчина тянется, чтобы поцеловать. Тот восхищенно ахает, устояв на ногах, и завороженно смотрит, как тот, выставив правую ногу вперед, удерживая спину прямой, наклоняется, показывая отличную растяжку. Легкие, гибкие мышцы перекатываются под кожей, поблескивающей под светом лампы.       Ичиго поднимается и с выставленной ноги делает шаг вперед, проводя ладонью по колючей щеке. Качает пальцем: нельзя – на протянутую, чтобы удержать, руку. Чуть ощутимо прижимается к губам и отпрыгивает назад раньше, чем мужчина успевает схватить его. Усмехается и отступает еще на пару шагов, создавая дистанцию. Наклоняет голову и пускает боковую волну по телу, замирая в конце. Дает полюбоваться собой и двигается в обратную сторону. Разводит руки и прогибается назад, почти вставая на мостик, и напрягается всем телом, возвращаясь назад и ведя по ногам все еще в джинсах раскрытыми ладонями. Чуть склоняет голову вперед, наблюдая, как мужчина тяжело дышит, сдерживая возбуждение, и как его свободные брюки топорщатся на паху. Поворачивается полубоком, оставляя левую ногу полусогнутой, и позволяет рукам упасть вдоль тела. Качает бедрами и плечами, с каждым движением учащая амплитуду. Внезапно прерывается и описывает полукруг левой, бросая себя назад, уходя от Урахары, качнувшегося вперед. Насмешливо улыбается и качает пальцем, прижимая его потом к губам. Чуть откинувшись назад, Ичиго просовывает пальцы в шлевки. Встает ровно и смотрит из-под ресниц зазывающе и со смехом ускользает вновь, шагая ближе к футону.       - Ну что же ты, Киске, - говорит он пренебрежительно, - Неужто моя техника так улучшилась?       - То есть ты еще для кого-то так танцевал? – в ярости щурит потемневшие глаза блондин, наступая.       - А если и да, то что? – Ичиго пожимает плечами.       - Ты мой, - рычит Урахара и, кинувшись вперед, сжимает в руках его.       - Нет, - бросает Ичиго.       - Мой! – в бешенстве выдает мужчина, сжимая бока до синяков.       Ичиго морщится: стоило предусмотреть. Надо утром взять мазь Иккаку. Вырывается и смотрит холодно, отвечая ледяным голосом.       - Я не твой, как и ты не мой. Это всего лишь ночь удовлетворения желаний. Ничего более.       - Не ври, мальчишка! – Урахара хватает его за запястье, прижимая всем телом к стене, давая почувствовать свое возбуждение.       - Ничего более.       Ичиго ускользает и хватает футболку.       - Хватит.       Он уходит, оставляя взбешенного мужчину одного удовлетворять себя. Урахара сжимает и разжимает кулаки, хрипя ругательства.       - Куросаки? – Джинта все еще не закончил с товаром.       Тот все еще был не полностью одет.Натянув футболку, Ичиго раздвигает седзи.       - Твой хозяин сейчас очень зол. Не советую его беспокоить, - кидает он через плечо и уходит.       Джинта сглатывает: после подобных, неоконченных визитов рыжего синигами хозяин магазинчика пребывает в крайней форме бешенства. Брошенный на пике возбуждения, только отославший очередную шлюху, он хочет только Куросаки, который ушел. И в это время лучше ему не попадаться на глаза: достанется по первое число.       Ичиго набрасывает ветровку и направляется к набережной. Вечер уже перешел в ночь, и он идет на набережную. Там, смотря на текущие воды, он успокаивается.       - Опять? – опускается рядом с ним парень лет двадцати пяти.       - А если и да, то что? – повторяет вопрос Ичиго.       - Да ничего, - тот пожимает плечами, - Сработало хоть?       - На отлично, - затянувшийся сигаретой Ичиго выдыхает в ночной собирающийся туман.       - Тогда не хочешь поблагодарить? – парень нависает над Куросаки.       Рыжий подается вперед и глубоко целует того, вплетая свободную руку во встрепанные волосы.       - Докурить дай.       - Ладно.       Ичиго уходит за ним в дом любви, прикрыв лицо маской, а волосы – банданой.       За эти умения: танец, поведение, слова, умение ласкать капризного Киске, соблазнять так, чтобы тот с ума сходил от одного его взгляда, движения – он платит ночами с этим незнакомцем, когда-то показавшим ему, как легче соблазнить избалованного вниманием ученого. Но не жалеет: тот любовник умелый, заботливый и готовый меняться позициями.       Когда солнце касается кромки горизонта, Ичиго покидает комнату. Платит всегда незнакомец, оставшийся спать дальше после бессонной ночи. Он возвращается на набережную и снова закуривает. Выдыхает медленно и горько усмехается: не этого хотела бы для него мама. Не этого. Приняла бы она выбор и решение сына, узнай она правду? Кто знает. Но дайте возможность все изменить – он бы все равно поступил так же.       Выкурив вторую сигарету, он поднимается. Пора домой. Нужно замазать засосы и синяки.       - Ичиго? – Ишин встречает на пороге: тоже курит. Судя по синякам под глазами, тоже не спал всю ночь.       - Что?       - Ты уверен?       - Хватит об этом. Я уже выбрал, - слету понимает и отрезает Ичиго.       Отец вздыхает. Вот чего стоило тому влюбиться в кого-то более подходящего: малышку Орихиме, Рукию, Ренджи, на худой конец?       - Постарайся не пожалеть, - говорит он входящему в дом юноше.       - Даже если пожалею, не оставлю. Ты знаешь об этом, - с горечью отвечает Ичиго, опуская голову, и все же входит.       Шиба сжимает зубы, кроша сигарету. Отплевывается и не заходит. Он заметил на сыне следы бурной ночи, но от того в который раз не пахнет Урахарой и его реацу не несет отпечатков реацу бывшего капитана. Значит… Ничего не значит – одергивает себя Ишин. Ичиго большой мальчик, справится, раз пока выдержал. А если нет, то есть кому поддержать.       Ичиго идет в душ и смывает с себя метки этой ночи. Мажет чудодейственной мазью Иккаку и падает в кровать. Отключает будильник и засыпает мертвым сном.       В следующий раз он навещает Киске только через неделю и по делу: узнать о странных Пустых, появившихся в Каракуре.       - Я пока не изучил их, но на основе анализа имеющихся данных могу сказать, что для них характерно существование в нескольких телах. Несколько одинаковых и легко множащихся в количестве тел под контролем одного разума.       - Ясно. Спасибо.       Ичиго разворачивается и собирается уходить.       - Когда вы придете еще раз, Куросаки-сан? – нетерпение в голосе мужчины вызывает улыбку. В доме нет очередной девочки или мальчика, хотя и прошла уже неделя. Раньше Киске выдерживал только пять дней.       - Скоро. Как только разберусь с этими Пустыми.       - Тогда это мой долг – помочь вам.       Урахара прикрывается веером и раздает указания работникам.       Проблема решается уже к вечеру следующего дня: пользуясь тонким ощущением реацу Исиды, Ичиго кромсает главных, оставляя управляемых на друзей и Киске.       - Все кончились? – первым делом спрашивает он, вернувшись к ним.       - Да, - квинси кивает.       - Тогда я домой. Устал.       - Ты? От этих Пустых? – скептически спрашивает Урюу.       - Сегодня еще была школа, я готовил доклад, и было мое дежурство, - загибая пальцы, возмущенно заявляет Куросаки.       - Пф.       - Пока.       Ичиго возвращается домой. Он действительно устал. Дотаскивает тело до кровати после душа и падает.       - Куросаки-сан, вы нарушаете обещание, - укоризненно говорит возникший на подоконнике Урахара.       - Зайди внутрь. Не марай мне подоконник, - Ичиго открывает один глаз.       Он в одних только хипсах, халат остался висеть на стуле. Одеяло он не снял, так лежит практически голый поверх светлой ткани. И, судя по обжигающему взгляду ученого, смотрится он неплохо.       - Позже. Я устал.       - Нууу, Куросаки-сан, я так не играю, - обиженно тянет мужчина, как ребенок, у которого отобрали только подаренную игрушку.       - Иди к себе, Киске. Я устал.       - Ладно, - тот вздыхает и все же покидает Ичиго.       Рыжий прикрывает глаза. Надо поспать. Завтра Киске не даст ему продыху всю ночь. Конечно, потом вылечит и восстановит силы своим каким-нибудь составом, но вымотает знатно.       День субботы встречает пасмурным небом и Исидой под дверью. Он открывает и удивленно смотрит на друга, чуть ли не обнюхивающего его. Тот косится на его шею: Ичиго вновь встречался с незнакомцем – и опять приподнимает нос, словно не чуя что-то.       - Пригласишь? – наконец спрашивает он.       - Проходи. Девочки еще спят, так что завтрака пока нет.       - Я не за этим пришел.       - Тогда идем ко мне.       Они сидят так же, как и неделю назад: напротив друг друга, сверля взглядами.       - Ичиго, остальные волнуются. Урахара как сумасшедший сегодня. Раздраженный, взъерошенный больше обычного. Ты можешь угомонить его? Нам нужна информация.       - Как бы я его угомонил? – вздергивает бровь рыжий.       - Обычно после ваших встреч он ходит довольный как кот, объевшийся сметаны. Но сейчас он явно неудовлетворен. И при этом у тебя есть следы бурной ночи, но его реацу в тебе нет.       - Это вас не касается, - холодно цедит Ичиго, вставая, - Если это все, то уходи.       - Ичиго, мы действительно беспокоимся. Ты совсем загоняешься, - Исида в защитном жесте поднимает руки.       - Не важно. Справлюсь.       - Идиот, - Исида встает.       - Думаешь, не понимаю? – Куросаки неожиданно обессилено падает на постель, упирая лоб в основания ладоней, - Знаю я это. Только отказаться от него выше моих сил.       - Ичиго, - Исида замирает ошарашенный.       Никогда прежде его друг не ломался настолько, чтобы показать это другим. Чтобы вот так – душу навыворот. У его лучшего друга в голосе – слезы, и они же блестят на подбородке.       - Иди.       - Куросаки, хватит! Подумай! Ты!..       - Иди, - прерывает его синигами, - Справлюсь.       Он вытирает слезинки и отворачивается к окну.       Исида хватает его за плечо и разворачивает.       - Заткнись! Я твой друг. При мне не стыдно показать, что тебе плохо.       Он обнимает Куросаки, впавшего в шоковое состояние. Тот не сразу отвечает, но сжимает даже крепче, пряча лицо на плече боевого товарища. Несколько минут стоит, успокаиваясь, и отпускает квинси.       - Полегчало? – с долей беспокойства спрашивает тот.       - Да. Спасибо.       - Ладно. Тогда если что – мой номер у тебя есть. Саке у меня есть.       - Ты лучший друг, - кривовато улыбается Ичиго.       - Куда уж тебе, - фыркает Исида.       Ичиго заканчивает с домашними и школьными делами и спускается к отцу.       - Буду утром.       - Иди уж, - тот вздыхает.       Куросаки добирается быстро. Седзи расходятся под его руками бесшумно, а в доме не ощущается никого, кроме Киске. Ичиго хмыкает: точно решил заездить его.       - Так и будешь прятаться, м? – он снимает ветровку и оставляет ее на вешалке.       - Прятались вы, Куросаки-сан, - отвечает Киске.       - Прекрати. Я сказал, что устал. Навряд ли бы тебе понравилось бревно в постели, - скривился Ичиго.       - Нууу, - задумчиво тянет ученый.       - Так и будешь стоять? Я могу уйти? – издевательски прерывает его Ичиго.       Он тянется к куртке, но его руку перехватывают. Урахара, зло щурясь, крепко стискивает тонкое запястье.       - Прекрати. Синяки останутся, - одергивает его Куросаки, но безуспешно.       - Наглый мальчишка, раздразнил и сбежал, - шипит ученый, сжимая подбородок Ичиго, - А теперь еще и заявился со следами после ночи с кем-то другим!       - Если не нравится, то я ухожу, - цедит Ичиго.       - Ты мой! Я не собираюсь делить тебя с кем-либо еще! Мой! –свистящим шепотом произносит бывший капитан и впивается в губы Ичиго.       Тот толкает синигами в грудь, но без толку. Киске целуется умопомрачительно: властно, нагло, не давая и секунды продыху сверх отданного им самим времени, не позволяя даже посягнуть на смену ролей. Урахара отрывается от искусанных им же полных губ с неохотой: податливый и покорный в сексе, Куросаки слишком привлекателен для него, знающего, насколько опасна эта красота, подставляющаяся под ласки и поцелуи. Он в темпе тянет рыжего в спальню.       Ичиго едва не падает, но удерживается, схватившись за руку любовника. Тот дергает за футболку, намекая, что хорошо бы ее снять. Ичиго поджимает губы и гневно смотрит на партнера. Отказ только больше распаляет Киске.       Он бросает Ичиго, не ожидавшего подобного, на футон, и туго связывает запястья шелковой веревкой. Куросаки удивленно смотрит на ученого: раньше он не практиковал подобное без согласия самого рыжего. Футболка застревает там же, но, главное для блондина, - не мешает. Джинсы исчезают быстро, как и нижнее белье, и отправляются в угол. Ичиго ждет. На что же решился разозленный Киске?       - Вы готовились, Куросаки-сан? – мужчина нависает над юношей, но задан вопрос ласково, с заботой.       - Нет.       - Вот и хорошо, - довольная улыбка расплывается по лицу.       Предвкушающая дрожь пробегает по телу Куросаки. Определенно, блондин подготовился. И тот не разочаровывает: ласкает лениво, медленно, распаляя его желание постепенно.       Зная, что шея – эрогенная зона обоих, Киске сосредотачивает на ней внимание. Мажет губами, оставляет поцелуи и засосы, лижет скулу. Мягко утягивает в тягучие поцелуи, нежа юношу. Помня, что у Ичиго очень чувствительные, почти как у женщины, соски, он дразнится: щипает, сжимает, покусывает. Оставляет свои собственнические метки поверх уже оставленных, перебивая так право на Ичиго, и ставит больше, не оставляя без ласки ни единого участка кожи.       Ичиго прерывисто дышит, срываясь в стоны и ругань: он хочет больше. Он хочет все и сразу. А Киске не хочет давать все и сразу. Тот хочет мучить свое наваждение, сводя его с ума, заставляя кричать, заходиться в стонах и скулить. Рыжий выгибается навстречу рукам, моляще смотрит и сквернословит, требуя, чтобы Урахара трахнул его.       - Менос тебя дери, Киске! Хватит играться! Трахни уже!       - Ну-ну, тише, Куросаки-сан, - ученый тоже не железный. От криков, стонов, молящих взглядов юноши, распаленного им же, его выдержка ломается. И даже быстрее, чем он ожидал.       Выцеловывая на животе непонятный узор, он отрывается и достает баночку со смазкой. Опускает пальцы в гель и проводит ими по члену Ичиго. Для Куросаки это не новость – Киске так удобнее дрочить ему. Но когда тот же Киске, сбросив наконец-таки одежду, тянется себе за спину и достает из ануса пробку, Ичиго может только шокировано наблюдать, как та опускается на салфетку. Урахара выдыхает и ерзает на слегка разведенных бедрах Ичиго, все еще пытающегося осознать происходящее.       Урахара приподнимается и медленно опускается на член Ичиго. Морщится, закусив губу, но молчит. Возбуждение падает, и Ичиго дергает руками. Если раньше он позволял рукам быть сдержанными, то сейчас стоит помочь любовнику. Направленным выбросом реацу веревки разрезает, и юный гемишт придерживает мужчину за бедра, останавливая.       - Аккуратней, - хрипло выдает он, сдерживаясь, чтобы не двинуться навстречу, - Не стоит торопиться.       - Шшшш… Буду нежнее с тобой в следующий раз, - сдавленно отвечает блондин, запрокидывая голову.       - Согласен.       Урахара медленно опускается и замирает. Пытается отдышаться: у Ичиго все большое – в том числе и член.Рыжий поглаживает бедра и поясницу Урахары, стискивая зубы. Если он сейчас дернется, то Урахаре точно будет больно. Тот отвык, если вообще привыкал, от такой позы. Ученый все же отмирает и покачивает бедрами, ища пока так нужный угол. Ичиго опускает руку на пах Киске и медленно гладит, перебирая яички на ладони. Это помогает хоть как-то отвлечься от ощущения проникновения в желанное тело. Урахара узкий, тесный, сжимает плотно, несмотря на подготовку. Это сводит Ичиго с ума.Он со свистом втягивает воздух, когда Урахара приподнимается и опускается. Блондин открывает рот и втягивает воздух, наслаждение искажает его лицо: глаза зажмурены, губы дрожат, мучительный излом бровей. Он вновь поднимается и опускается, придерживаемый Ичиго. А тот, сжав зубы, пытается сдержаться, чтобы не перевернуть Урахару вниз лицом и не отодрать его жестко, как в гон самку. Он отпускает бедра мужчины и, комкая одной ладонью простынь, левой скользит вдоль бедра и дрочит Киске: по себе помнит, что в первый раз может быть как угодно хорошо, но без дополнительной стимуляции не кончишь.       Урахара не выдерживает и стонет. Тихо, почти неслышно, царапая себя, и сам этого не осознавая за волной острого наслаждения. Скулит тоненько, отчаянно выгибаясь, резче двигаясь. А Ичиго рычит и чаще двигает рукой, сбивая ритм: не сдержался, все же дернулся навстречу. И не смог остановиться – почти неслышные звуки наслаждения Урахары, лишь на пике удовольствия обычного коротко выдыхавшего или рычащего, оказались приятны на слух, а знание, что именно он тому причиной – делало их еще более желанными.       Урахара кончил тихо – мучительно-сладко застонав, крепче сжимая бедрами бока Ичиго. Рыжий догнал его через несколько секунд.       Урахара обессилено упал на постель. Ичиго встал и поднял его на руки. Отнес в ванную и на скорую руку искупал. Оставил задремавшего мужчину и быстро постелил чистый футон. Вернул его, уже крепко уснувшего, на постель и укрыл. Отбросил влажные пряди со лба и глаз и прижался губами ко лбу. Встал.       - Я не твой, Урахара, но я всей своей сущностью принадлежу тебе. Помни об этом.       Он уходит, натянув одежду, оставляя так и не проснувшегося Киске за спиной.