Курение убивает

Курение убивает. Чуя с отвращением смотрит на пустую пачку сигарет, отброшенную в сторону. Да, эта чертовщина медленно убивает его. Медленно, но верно. Во всяком случае, так говорят СМИ. А жизненный опыт подсказывает рыжему мафиози - этим идиотам доверять не стоит. Курт Воннегут, вон, курил всю свою гребанную жизнь, а в глубокой старости написал жалобу в фирму по производству сигарет с претензией "Ваши сигареты до сих пор не убили меня". Во всем нужно находить повод для смеха. Позитивный подход к жизни - залог успеха. Получается, Чуя также может дожить до седьмого-восьмого десятка, но... Он не видит в этом никакого смысла. Сигареты сигаретами, никотин никотином, но Чуя точно может сказать, что убивает лучше всякой вредной заразы. Любовь. Эта дрянь подобно сигаретному дыму забивает легкие и не дает вздохнуть спокойно. Уж Чуя-то знает. Чуя медленно умирает. Медленно, но верно. И тут уж никакой позитивный подход к жизни не поможет, черт. У любви рыжего мафиози даже имя есть, будь он проклят. Дадзай Осаму. Чертов Дадзай Осаму. Человек, которого хочется одновременно и обнять, и задушить к чертям собачьим. Человек, который способен сначала подарить ему такую необходимую ласку, а после раздавить его как жалкое насекомое. Человек, и любимый, и ненавистный. Чертов Дадзай Осаму. Чуя ненавидит, когда эта мразь срывает с него шляпу; когда ехидничает и откровенно издевается над ним из-за маленького роста; когда называет его "малыш Чуя", противно растягивая гласные; но любит, когда он гладит его по голове, слегка ероша непослушные волосы; когда обнимает, утыкаясь носом в рыжую макушку; когда хвалит его любимую коллекцию дорогих вин. Чуя точно уверен, что можно одновременно и ненавидеть, и любить человека. Курение убивает. Дадзай выхватывает дымящуюся сигарету из миниатюрных рук в черных перчатках. Морщится, с отвращением смотрит на никотиновую заразу у себя в руках и тушит ее в пепельнице. Встречает недовольный взгляд голубых глаз. Таких любимых, черт возьми, голубых глаз. Осаму точно знает, что можно любить человека до беспамятства. Любить в нем абсолютно все - растрепанные рыжие волосы, приятно щекочущие нос, ясные голубые глаза, которые способны одновременно и смотреть с любовью и заботой, и молнии метать, вздернутый носик и длинные ресницы, мягкие губы и веснушки, собирающиеся в маленькие созвездия на теле мафиози. Осаму любит, когда Чуя злится, когда он злобно сводит бровки и начинает материть суицидника своим хриплым голоском; любит, когда Чуя, уставший после очередного сложного задания, утыкается носом ему в плечо и тихо шепчет "неси меня, придурок"; любит, когда Чуя бережно перебирает его волосы, запустив в них свои тонкие изящные пальчики и когда ненароком, "случайно", дергает, норовя вырвать их к чертовой матери. Осаму любит Чую, его бушующие эмоции, его противоречивость. Его искренность. Настоящий Чуя; Чуя, всегда поступающий, следуя своим чувствам. Его маленький Чуя. Наглый рыжий мерзавец, который, впрочем, с легкостью способен растопить заледеневшее сердце суицидника. И ненадолго выбить из дурной головы мысли о смерти. Дадзай - чертов собственник. Пусть земля будет пухом тем людям, кто окажется таким беспросветным идиотом, чтобы попытаться заполучить Чую. Пусть сами потом свои мозги от стен отскребают - Осаму такие хлопоты не заботят. Дадзай точно уверен, что можно любить человека всего, без остатка. Любить, в полном смысле этого слова, безумно.