Это про нас

Неизвестные причины изменяют ход картины. Эхом вдруг ко мне вернулись все твои слова. Мною ты обезоружен, расторможен и разбужен. Ленточка с тобой не рвется — рвется без тебя.

«Весна. Забавно, вроде отболело, почти зажило. Хм, зажило и шрама не видно. Действительно кто может увидеть мои шрамы. Они невидимы для большинства глаз. Для большинства, но только не для тебя. Ты-то всё видишь, да? Всё видишь, всё помнишь. Именно поэтому, всегда точно попадаешь в цель. Я не могу от тебя избавиться, как бы ни пытался, правда? Это всё равно, что с частью тела расстаться. Ну, там, с рукой или ногой. Идиотизм одним словом. Размышляю над этим уже довольно долго и всё равно не понимаю, как так получилось, что ты практически врос в меня. Как так вышло? А, скажите мне Иван Андреевич… Иван… Ваня… Ванька… Ванечка… Почему так происходит? Сколько бы ни пытался я разорвать эту связь, она не рвется, а только растягивается. На манер резиновой ленты, чем дальше друг от друга, тем сильнее притягивает обратно. Физика блядь, какой-то там закон всемирного тяготения. Тяготения меня к тебе? Бред!» Светлаков яростно потер лицо обеими руками и отвернулся от окна.

Мне тобою бы искриться, разгадать и заблудиться. На секунду попрощаться, снова встретиться. И в улыбке искупаться, жарким солнцем разгораться. Я лучи твои задену — ты задень мои.

« Ни к чему хорошему это не приведет, но, похоже, выбора у меня нет. Хотя нет, выбор есть всегда. Но сегодня меня этот выбор совсем не устраивает. Что здесь такого, я и так вижу его довольно часто. Пытался избавиться, но не вышло. Он моя дурная привычка. Да, он моя дурная, тайная привычка, моя зависимость. Затягивает, похлеще героина. Можно подумать я, когда-то принимал наркотики. Нет, но мне кажется, что симптомы похожи. Меня тоже ломает, если долго его не вижу. Физически плохо становиться, словно я внезапно заболел. А стоит ему только появиться, даже просто где-нибудь поблизости, в поле моего зрения, сразу всё проходит. Будто накатывает опасная, губительная волна, но боже, как я люблю в ней тонуть. Воздуха не хватает, в груди полыхает пламя и эти чертовы голубые глаза…наваждение, какое-то!» Иван Ургант покачал головой и тяжело вздохнул: А, черт с ним, пусть всё будет так, как будет. Он достал телефон из внутреннего кармана, набрал номер. Ответили быстро, будто бы там с нетерпением ждали его звонка. -Я согласен.-Кратко сказал он и будто бы опасаясь передумать нажал отбой. Сергей Светлаков покрутил в руках мобильник, затем отбросил его на стол, всё ещё задумчиво глядя куда-то в пространство. Туда где не было этих стен, сковывающих его, туда, где не нужно было ничего скрывать, где не нужно было думать. Потому что там слова были уже давно не нужны, его там прекрасно понимали и без слов. А за окном просыпался от зимней спячки сонный город. Шампунем мыли мостовые, сгоняя черные разводы талого снега. Небо поднималось всё выше и от робкого тепла, выглянувшего из-за облаков солнышка, так хотелось жить и любить. «Может и стоит вновь рискнуть и не обращать внимание, на расхожую фразу, что нельзя в одну реку войти дважды. Всё равно никуда от него не деться, а так и волки сыти и овцы целы. Да и в конце концов есть предложения от которых не отказываются». Сергей наклонился двумя пальцами подцепил мобильный телефон и придвинув его к себе набрал номер. -Алло. Да. Да. Да, я согласен. Конечно. Спасибо. И вам всего доброго. До свиданья. –Мобильник вновь полетел на стол, а Сергей сполз пониже на кресле вытягивая ноги и качая головой: Ну что ж посмотрим, куда это всё нас заведет, на этот раз. До выхода нового выпуска ПрожектораПэрисХилтон оставалось три дня.

Пара, пара, пара слов, и ты выше неба был готов. Пара, пара, пара глаз, и понеслась. Пара, пара дураков вместе поверили в любовь. Пара, пара, пара фраз — это про нас.