Слишком плохой для тебя

***

       Неизвестно, сколько прошло времени. Час? Два? Единственное, что было знакомо этим двум — это то, что все происходящее сейчас реальность.        Тяжелые веки придавали еще больший дискомфорт. Вот-вот девушке казалось, что она закроет глаза и проснется. Где-то в глубине души она надеялась, очень надеялась, что все это сон, и сейчас она проснется в своей комнате. Лучше уж рутина этих будней, чем жестокая реальность, которую никак не могла принять Маринетт, да и Адриан тоже. Он снова замолчал. Тишина уже стала привычной в данной обстановке. Алья продолжала мерить шагами коридор, наотрез отказываясь успокоиться. Ее можно было понять, но сейчас она изматывает себя больше всех. В этом некого было винить, но Сезер видит первопричину только в Агресте. Возможно, она и права, но Адриан молчит слишком долго, из него невозможно было вытащить ничего. Так или иначе, но его уже успели допросить. Это тяжело, тяжело находиться в подобном положении и повторять одно и тоже сотню раз. — Почему он? — Алья остановилась лишь на мгновение, медленно переводя заплаканные глаза на Адриана. — Почему не ты? В голосе были заметны нотки ненависти, но голос Сезер настолько охрип, что сейчас было трудно определить: осуждает она или презирает. — Как ты можешь говорить такое? — Маринетт старалась не выдать своего беспокойства. Где-то внутри противный голос настойчиво нашептывал, что Алья перегибает палку. Она повторяла это неоднократно, каждый раз обвиняя Агреста во всех смертных грехах. — Ты защищаешь его? — встречный вопрос, но в ответе он не нуждался. — Прекрати это, — Дюпэн-Чэн шумно втянула воздух, который сплошь был пропитан медикаментами. Это в очередной раз напоминало ей о том, что они находятся здесь, все еще в больнице. — Это не поможет Нино. Этот спор мог бы продолжаться вечно. К сожалению, Алью не впечатляет тот факт, что Маринетт выгораживает юношу. Через минуту к молодым людям присоединился седовласый мужчина, который очень уж был похож на сотрудника полиции. Он уже подходил к Адриану до этого, но сейчас его выражение лица не выражало ничего, кроме раздражения. — Алья Сезер и Маринетт Дюпэн-Чэн, ваши родители ждут вас у входа, — мужчина указал рукой в сторону лестницы, явно показывая, что девушкам пора отправиться домой. Сезер явно была готова высказать все, что думает об этой ситуации, сопровождаясь тем, что никуда она не пойдет. Маринетт успела ее опередить. Она аккуратно взяла подругу за руку. — Адриан Агрест, ваш отец тоже там. Маринетт словно дернуло током, и она со страхом в глазах уставилась на Адриана. Лицо Агреста сменилось за долю секунды. Здесь и так все было понятно. К сожалению, все мы расплачиваемся за свои поступки, а меру наказания воспроизводим из своих первобытных страхов.

***

Стоило девочкам только спуститься на первый этаж, как родители завалили их очередной партией вопросов: — Маринетт, ты в порядке? Не пострадала? — Сабин обеспокоенно начала осматривать свою дочь, выискивая признаки травмы. — Ты цела? — Да, — Маринетт кивнула, явно чувствуя, как силы покидают ее. Было ощущение, что она целый день стояла под палящим солнцем. Сейчас желание отключиться просто преобладало над всеми потребностями. — Где папа? — Ох, детка, он в пекарне, — Сабин поцеловала дочь в макушку. — Хорошо, что ты в порядке. Девушка прижалась к матери, обнимая ее. За день это казалось единственным утешением для Мари. Она чувствовала, как вот-вот была готова сомкнуть глаза и заснуть. Снова оказаться в детстве, когда она была маленькой, засыпала в гостинной на кресле, а папа тихонько переносил ее в свою комнату. Дюпэн-Чен даже любила притворяться, но сейчас никакого притворства. Только желание отключиться, заснуть и не проснуться. — Адриан, — обронил мужчина, догоняя сына. Агрест младший уверенным шагом направлялся к выходу, показывая, что не горит желанием разговаривать. Все присутствующие обратили внимание на них, так как поведение Адриана было вызывающим. — Не смей уходить, когда я с тобой разговариваю. — О чем с тобой вообще можно разговаривать? — парень резко развернулся. — Хочешь пригрозить мне? Отправить в исправительную школу? Заберешь тачку? — Адриан остановился, не успев до конца договорить. Он прожигающим взглядом изучал лицо отца. — Не позорь меня, — громыхнул старший Агрест, сжимая руки в кулаки. Адриан расстроено поджал губы, сдерживаясь от эмоций, которые волной могли нахлынуть в любой момент. Он нарочито медленным движением достал из кармана пиджака ключи от машины, небрежно кидая их под ноги Габриэля. — Катитесь вы все к черту, — прошипел Агрест младший, даже не стараясь спрятать презрение в собственном голосе. Блондин выскочил из здания в эту же минуту. Все стояли, как вкопанные, не понимая, что произошло. Однако одно было известно точно — это в семье Агрестов уже давно. Маринетт отстранилась от матери. Шаг, а за ним еще и два. Сама того не понимая, она выскочила следом за Агрестом. Нет, сейчас девушка не могла оставить его. Этого парня нельзя оставлять одного, только не сейчас. Влажный и холодный воздух неприятным порывом заставил Маринетт окончательно отогнать усталость, убеждая в том, что нужно двигаться дальше. Дворик больницы был освещен парочкой фонарей, которые из раза в раз слабо мигали. За спиной Маринетт отворилась дверь. — Он ушел? — спросила Сабин, пытаясь рассмотреть двор. — Да, — сухо ответила девушка. Что-то внутри ей подсказывало, что Адриан может оказаться в беде. И выручить его в этот раз просто некому. — Мам, пожалуйста, — Чэн повернулась лицом к матери и взяла ее за руки. Мамины руки оказались такими теплыми, даже не хотелось отпускать. Маринетт так хотелось попросить у нее прощения, поцеловать, но непонятные эмоции говорили ей бежать, следовать за Адрианом. — Ты хочешь пойти за ним, — Сабин сжала руки дочери в своих. — Это будет неправильно, если я тебя отпущу ночью, а еще в таком виде, в таком состоянии. Женщина была полностью права, и Маринетт это понимала. Но если она не пойдет сейчас, то уже завтра кто-то попадет в больницу. Она проучилась с этим человеком столько лет, она знает его привычки, его манеру разговора, его стиль в одежде, любимое блюдо, любимую музыку. Она не близка ему, но знает его намного лучше каждого. И то, что произошло в больнице. Глаза, которые были наполнены болью. Зеленые глаза, которые уже не светились, а потухли. — Я не могу, — женщина отрицательно покачала головой. — Не могу. Не позволю, чтобы с тобой что-то случилось. Я могла потерять тебя сегодня. — Я не была в машине с ними, — Маринетт опустила голову, понимая, как отчаяние накрывает, тянет в безумный омут страха, страха потерять его. — Но могла бы быть, — Сабин прикоснулась к плечу дочери. Ее едва ли теплая рука снова пробудила в Маринетт какие-то чувства. Это было что-то большее, нежели желание последовать за парнем. У Дюпэн-Чэн было желание остаться с мамой. Понимание, точное понимание того, что мать чувствует намного больше, чем казалось бы Маринетт. Она бы точно не пережила такую потерю. Если бы с Маринетт что-то случилось, то они с отцом ничего бы не смогли сделать, не смогли бы справиться. Она единственный ребенок в семье, больше у Маринетт нет ни братьев, ни сестер. Родители отдали всю любовь и заботу только Мари. Это будет эгоистично с ее стороны: выбросить, забыть и проигнорировать. Это самые сильные чувства, которые могут быть. Маринетт уважает свою семью, она любит ее. — Хорошо, прости, — девушка прикрыла глаза. — Прости, мама.

***

       Балконная дверь была распахнута настежь. Видимо, Маринетт забыла ее закрыть перед уходом. Но сейчас это волновало ее меньше всего. Хотя она надеялась, что вернется домой, а теплая постель будет ждать ее. Но сейчас лишь прохладный ветерок, играющий с тюлью, и комната, окутанная мраком. Маринетт подалась вперед, пошатнувшись. Она впилась пальцами в жесткую софу и опустила голову. Тяжело дыша, девушка все еще не могла оправиться от произошедшего. Казалось, будто еще секунду назад она ходила в коллеж, слушала учителей и выполняла поручения родителей. Но сейчас чувства будто поглотили ее, она не может думать ни о чем, кроме как о саморазрушении. Глядя пустым взглядом вниз, Маринетт прижала руку к губам, не замечая, как глаза медленно наполняются слезами. — Черт, — девушка прохрипела, сметая при этом пару книг с софы. — Как же я это ненавижу. Маринетт до боли сжала губы, пытаясь подавить наступающее рыдание. Ей было противно от происходящего. В психологии это и есть следующая стадия, стадия ненависти и отвращения. Девушка вцепилась тонкими пальцами в застежку на платье, пытаясь расстегнуть, но все безуспешно. Она пару раз дернула за застежку, но та никак не поддавалась. — Черт, — снова обронила Маринетт, еще больше раздражаясь. — Тебе помочь? — раздался голос позади Дюпэн. Девушка, недолго думая, резко развернулась, замирая от страха, но после наступило лишь облегчение. Это был всего-лишь Кот Нуар. Гость, который приходит всегда вовремя. — Что тебе нужно? — Маринетт быстро вытерла слезы, словно никаких признаков истерии у нее до этого не было. — Сейчас не лучшее время для визитов. — Неудачный вечер? — уж слишком бесцветным голосом спросил парень. — Вопросом на вопрос? — выдохнула девушка. — У меня тоже не очень. Нуар приблизился к Маринетт вплотную. Его правая рука с легкостью дотянулась до застежки платья, одним ловким движением он расстегнул его. Дюпэн-Чэн ухватилась за платье в районе груди, дабы не позволить ему сползти вниз. Легкие полыхнули огнем, теперь-то она может спокойно вздохнуть полной грудью. Корсет на платье сдавил грудную клетку так, что Маринетт порой просто забывала дышать. Голубые глаза пронзительным взглядом сверлили в голове Нуара дыру. Все презрение могло вырваться наружу. — Не за что, — наигранно улыбнулся Кот. — Все правда настолько плохо? Нуар перепрыгнул с темы на тему так, что теперь Маринетт снова не знала, как себя вести. — Тебе будет не интересно, — Чэн покачала головой. — Было бы не интересно, то не спрашивал бы. Поглощённая осознанием собственной ничтожности, девушка не сразу ответила на вопрос Нуара. Но ей было необходимо выговориться. — Столько всего навалилось, — Мари запнулась, ругая себя за бешеный поток мыслей. — Я жила обычной жизнью. Я хотела, чтобы этот год изменился, но не так… Меня предали, меня столько раз предавали, что я сбилась со счета. Друг, которому я доверяла, он просто… Нуар не перебивал. Он внимательно изучал лицо Маринетт в этом полумраке. Внутри Адриан понимал, что она говорила про Криса. Он не мог поверить в то, что Кристофер мог ее оставить. Ведь у них было все отлично и взаимно, что теперь изменилось? — Он пользовался мной, — на глаза снова поступили слезы. — Все это было ради короны… Кот с раздражением прикрыл глаза. На его устах пробежала тень от улыбки, но это была улыбка, наполненная ненавистью и желанием выбить из Кристофера Томы всю дурь. Все это время Адриан был прав. Тома — тот еще мудак. — Парень моей подруги попал в аварию, — Маринетт шумно вдохнула, пытаясь привести себя в чувства. — Он сейчас на грани жизни и смерти… Господи. Плечи Нуара едва ли передернуло. Эта тема была для него слишком щепетильной. Он не хотел, чтобы кто-то обсуждал это. Именно поэтому он сбежал, сбежал оттуда. Чувство вины разрушит его сегодня же. Образ Супер Кота спасает в каком-то смысле. Но он пытается держаться. Акума ищет слабых, именно поэтому он здесь. — Но другой, другой парень, который больше всего не заслужил всего этого, он, — Маринетт подняла полными боли глаза, — он сейчас один. И я не могу ему помочь. Ничем не могу помочь… Парень на секунду замер. Его глаза блеснули в темноте. — И теперь я понимаю, что не могу, — шепнула девушка, — не могу просто ждать. Ждать, пока он снова влипнет в неприятности. Он такой упертый, такой раздражительный, но… Блондин был удивлен, даже поражен. Она сейчас говорит о нем? Она говорит о нем настоящем? — Ладно, это правда уже лишнее, — девушка встряхнула головой. «Чертова Дюпэн-Чэн. То кажешься мямлей, то не договариваешь. Что «но»? Что?» — пронеслось в голове Нуара. — Договаривай, раз уже начала, — настоял парень. — Что «но»? — Нуар, тебе пора, — Маринетт закатила глаза. — Хэй! Договори, принцесса! — выкрикнул Кот, но в него тут же полетела какая-то вещь. — Тише! — шикнула девушка. — Маринетт? — с первого этажа раздался голос Сабин. — Ты там в порядке? — Да, мам, — выкрикнула Маринетт, теряя терпение. Она, придерживая платье, быстро подошла к Нуару и развернула того лицом к выходу из комнаты, через балкон. — Уходи, сейчас же. — Нет, договори, — Нуар начал всячески сопротивляться. — Ты и так многое уже услышал. Сейчас зайдет мама, и если она увидит нас, то это будет конец, — девушка одной рукой выпихнула парня на балкон, тут же прикрывая за ним стеклянную дверь. Парень тут же приклеился к стеклу. — Принцесса, договори! — Тише! — Маринетт, — голос Сабин казался уже не таким отдаленным. Она поднималась в комнату дочери. — Уходи, пожалуйста, — Маринетт быстро кинула беглый взгляд в сторону двери, а потом на Кота. — Но? — Кот прищурился. — Ладно! — Мари тяжело вздохнула. — Но он мне нравится! Доволен? Глаза Нуара тут же округлились. Теперь они казались очень большими. Тень от улыбки пробежала на его губах, а внутри внезапно все перевернулось. Точно ли она говорит о нем? — Уходи, Нуар, пожалуйста, — Маринетт задернула шторку. — Нравлюсь, — прошептал Кот, улыбаясь. — Я ей нравлюсь… Принцесса, ты играешь с огнем.