Анна

      Утро понедельника было солнечным — потолок в Большом зале радовал синевой и кучевыми облаками.       Старосты раздавали расписание, которое действительно до Рождества. Итак, что у меня? Понедельник: 1. История Магии (Поток. Первые курсы) 2. Астрономия (Поток. Когтевран) 3. Зельеварение (Поток. Когтевран) 4. Зельеварение (Поток. Когтевран) 5. Травология (Поток. Гриффиндор) 6. Травология (Поток. Гриффиндор) 5 p.m — 7 p.m. — рукоделие Вторник: 1. Чары (Поток. Когтевран) 2. Чары (Поток.Когтевран) 3. Трансфигурация (Поток. Когтевран) 4. Трансфигурация (Поток. Когтевран) 5. ЗОТИ (Поток. Когтевран) 6 p.m — 8 p.m. — домоводство Среда: 1. Зельеварение (Поток. Когтевран) 2. Зельеварение (Поток. Когтевран) 3. УЗМС (Поток. Когтевран) 4. УЗМС (Поток. Когтевран) 5 p.m — 7 p.m. — рукоделие Четверг: 1. Травология (Поток. Гриффиндор) 2. Травология (Поток. Гриффиндор) 3. Чары (Поток. Слизерин) 4. Чары (Поток. Слизерин) 11 p.m — Астрономия (при хорошей погоде) (Поток. Слизерин) Пятница: 1. Травология (Поток. Гриффиндор) 2. Астрономия (Поток. Слизерин) 3. История Магии (Поток. Первые курсы) 4. ЗОТИ (Поток. Когтевран) 5. Трансфигурация (Поток. Когтевран) 6. Трансфигурация (Поток. Когтевран) 5 p.m — 7 p.m. — рукоделие       Англичане не поймут, если вы скажете, что на часах двадцать один ноль-ноль. Здесь есть время до полудня и после полудня. Поэтому у меня стояли в расписании p.m., то есть после полудня.       Уроки длятся по сорок пять минут и пятнадцать минут перемена. Начало занятий в девять ноль-ноль. Большая часть предметов велась два занятия подряд — на первом теория, на втором практика. Если урок один — будет теоретическое занятие. После четвертого урока обед с часу и длится он сорок пять минут. С двух часов опять уроки. Ужинали в школе с семи и до девяти! То есть, в любой момент в это время можно прийти в Большой зал и поесть. А в выходные завтрак продлевался аж до десяти часов утра, чтобы все сони могли покушать.       Итак, Историю Магии можно смело прогуливать — ее ведет призрак. На УЗМС тоже можно не ходить. Профессор Кеттлберн не неволил студентов. Не любишь животных — не мешай. Сдавай теорию и сиди тихо.       Увы, пропустить урок профессора Бинса нам не удалось. Староста строем довела нас до дверей класса и пересчитала по головам.       Занятие было скучное. Первые десять минут школьники пытались что-то записывать, но выдержала только Грейнджер, которая до конца урока конспектировала под монотонный бубнеж призрака. Мы с ней не пересекались и не контактировали, чему я была несказанно рада. Девочка прописалась в библиотеке, читая книги и появляясь только на трапезы в Большом Зале. Сейчас она довольно шустро писала перьевой ручкой на пергаменте. Я решила, что пергамент вещь дорогая и конспекты вполне можно делать и в обычной тетради.       С задней парты послышался отчетливый храп — Рональд Уизли и Гарри Поттер нагло спали на уроке. Впрочем, они были не одиноки — подпевалы Драко Малфоя тоже находились в царстве Морфея. Дафна Гринграсс с какой-то девочкой читала модный «Ведьмополитен», Джастин и Мун что-то обсуждали. Мы с Миллисентой рассматривали заколочки и шпильки, которые я сделала для нее, и болтали:  — Малфою Джэмма выговор сделала прямо в гостиной факультета, — шепотом сказала девочка.  — За что?  — За поведение, недостойное отпрыска чистокровной семьи. Я рассказала ей о том, что гоблины тебе кошелек продали. Она после этого была недовольна Драко.  — Да что вы прицепились к этому кошельку? Мешок-мешком!  — А, ты же не знаешь! Они продают кошелек очень значимым и давним клиентам. Даже у Малфоев его нет. Только у Сметвиков, Гринграссов и Лавгудов. Теперь еще у тебя. И стоит он дорого.  — Ну да. Они три галлеона содрали!  — Сколько? — воскликнула Милисента.  — Тише ты! Три. Жадины. Я шкатулку за восемь сиклей купила, а тут кошелек.  — Анна! Они стоят двести галлеонов!  — Да, Боунс говорила. Продали и продали, чего уж вспоминать.  — Как ты не понимаешь?! Значит, кто-то из твоих предков был волшебником. Очень значимым и сильным. Ты, как минимум, полукровка. Не грязнокровка. Понимаешь?  — Нет, не понимаю. Какая разница, какая у кого кровь?       Профессор Бинс все бубнил и бубнил. Поттер, Уизли, Дрэбб и Гройл — похрапывали. Грейнджер, МакМиллан и Голдштейн — записывали. Остальные повернули головы в нашу сторону. Даже высокомерный Малфой навострил уши.  — Те, у кого нет волшебников в предках, слабее, глупее и меньше понимают…  — Мили, — перебила я девочку, — это бред. Что отец, то и сын*. Из ничего ничего не возникает. Если у ребенка есть способности, значит, кто-то из предков был волшебником.  — Вон, — встряла Падма Патил, — у Грейнджер родители маглы, а она волшебница.  — Если взять за основу теорию Дарвина, то волшебство — это наследственный признак, который закрепился в генах. Значит, если ребенок волшебник, то в его предках кто-то был магом. А если взять за основу теорию о том, что волшебники — это потомки фейри, дроу и других, то получается, что, так называемых грязнокровок не бывает вообще. Просто некоторые ищут свои корни, а некоторые нет.       Школьники сидели задумчивые.  — И к тому же МакГоннагал говорила, что не все волшебники получают письма в Хогвартс. Кто-то уходит в училища.  — Ага, — вполголоса начал Долгопупс, — бабушка очень боялась, что я не попаду в школу и мне придется ехать в ремесленное. — То есть, не все чистокровные получают приглашение? — подал голос Джастин.  — Видимо нет, но я таких не знаю, — сказала Лаванда Браун. — Спрошу у родителей.  — Значит, — громким шепотом начал Малфой, — ты считаешь, у всех в предках были волшебники?  — Да. Только кто-то ищет своих предков, а кто-то нет.  — Мне ясна ваша точка зрения, — надменно сказал мальчик.       Профессор Бинс все бубнил и бубнил. Класс вновь погрузился в сонное оцепенение.       Астрономию вела улыбчивая профессор Синистра. Днем нам будут давать теорию и задания, а ночью мы отправимся на башню наблюдать за звездами.       Зельеварение вел все тот же хмурый семикурсник-слизеринец. Мы повторили теорию, вспомнили технику безопасности, нарезали ингредиенты и на втором уроке варили зелье от фурункулов. Эдвин Кеттелберн (внук профессора УЗМС) терпеливо объяснял и поправлял нас. К концу урока, даже у самых ленивых (типа Захарии Смита) в котле бурлила субстанция нужного цвета. Сдав флаконы и получив задание на следующий урок (разобрать состав зелья для предотвращения использования своих частиц в ритуалах и зельях) мы отбыли на травологию. Две пары первокурсники Пуффендуя и Гриффиндора копались в земле, подрезали и удобряли. У меня хорошо получалось работать с растениями, видимо, поездки на «картошку» сказываются.       После окончания четвертого урока был обед — запеченные овощи с яйцом и сыром, булочки, сок, чай. Главный наглец школы — кот Василий вновь спал на больших песочных часах, свесив свой рыжий хвост. Данное спальное место мой питомец занял еще на вторые сутки пребывания в школе. Согнать его с огромных трехметровых часов не представлялось возможным — кот ловко уворачивался от заклинаний Снегга и МакГоннагал. Стебель и Флитвик лишь посмеивались, а директор левитировал куски курятины к рыжей морде. О наглости моего рыжика ходили самые дикие слухи и сплетни — крадет ингредиенты у Снегга, гоняет домовиков, объедает животных с УЗМС, спит на столе у Дамблдора, хозяйничает в спальнях других факультетов и главное, крутит любовь с миссис Норрис. Что из этого правда, а что нет, я пока выяснить не смогла, но кошка завхоза Филча очень благосклонно относилась ко мне. Животное показывало дорогу, если я не могла найти какой-либо кабинет, проходила мимо меня по вечерам, несмотря на нарушение правил. Из-за Васьки такое отношение или просто так, я не знаю. В спальне рыжий появлялся только вечером. Спал у меня в ногах и убегал из комнаты с первым ударом колокола, который звонил в семь часов утра.       После обеда мы направились в библиотеку — делать домашнее задание. Чаще всего, студенты занимаются в обители Ирмы Пинс, иногда в общих гостиных. Если есть ученический сундук — в спальне. Сундука у меня не было, в гостиной — шумно, остается библиотека. Для моих знаний задания были плевые — жизненный опыт сказывался. Астрономия после советской школы казалась детской сказкой. Травология и зелья — изложение с элементами сочинения, которые нужно просто списать с учебника. Джастин хотел было посмотреть мои конспекты по зельям, но был вынужден отбросить эту идею — я писала на русском. Кстати, думала я тоже по-русски. Ли Мун вела конспекты на корейском. Насколько я знаю, сестренки Патил пишут их на Хинди, Забини по-итальянски, а Милисента по-французски. То, что школьники записывают на уроках, никто не проверяет, требуют только эссе на английском       Вечером все расходились по различным кружкам и обществам. Меня приняли в два — рукоделие и домоводство. В чароплетении Флитвик отказал — маленькая еще. — Анна, — сказала председатель кружка, когда я зашла в класс, — на доске стали появляться заказы, посмотри, какой ты возьмешь себе.  — Заколку-цветок, галстук-бабочку зеленого цвета, рюкзак-кот, — сказала я спустя пять минут.       Еще один способ заработать деньги и баллы — выполнение заказов или поручений. В аудитории, где мы базировались, висела огромная доска, на которой появлялись заказы на какие-либо изделия. Если я берусь за какую-либо работу, то на прикрепленной бумажке ставлю свой знак (снежинку) и дату предполагаемого окончания работ. Затем со мной связывался заказчик, и мы уже детально все обговаривали. За работу расплачиваются баллами, деньгами или бартером. Один процент от денежной сделки нужно отдать в школьную казну. За заколку предлагали тридцать сиклей, бабочка — двадцать баллов. А за рюкзак аж два галлеона! Учитывая то, что материалы приходится покупать самим — это неплохой заработок.       Один интересный заказ висел в самом верхнем углу доски — мантия зельевара. Между прочим — пятьсот баллов! Это ого-го как много. Нетрудно догадаться, что заказ от самого Снегга. Но ни одна мастерица так и не взялась — паутину акромантула достать непросто, не говоря уже о волосах русалок и шерсти оборотня. Мантию можно купить, но тогда ее ценность падает. Каждый зельеварский балахон делается под конкретного человека.       Первой пришла девушка-китаянка. Это она заказала рюкзак. Чжоу Чанг хотела отправить в качестве подарка данную вещь в Китай своей бабушке. Мы обговорили с ней детали рюкзака, материалы и сроки.       Вторым пришел первокурсник Теодор Нотт. Ему к Хэллоуину нужна бабочка в слизеринских цветах. Сошлись на простом варианте — зеленый цвет и деревянные уголки. Третьей была гриффиндорка Алисия Спиннет. Ее приглашают на рождественский бал, и девушка заранее подбирает аксессуары. Ей очень понравилась заколка у Малкин на манекене, и она вызнала у продавщицы, кто ее сделал. Сошлись на том, что у нее будет заколка, ободок и вышивка на перчатках. Цена подскочила до двух галлеонов. Девушка была не очень довольна этим фактом, но все равно согласилась.       Когда за Спиннет захлопнулась дверь, Алиса Сметвик спросила:  — Ты точно у маглов росла?  — Да. А что? — настороженно спросила я.  — У меня сложилось ощущение, что у гоблинов. Поднять цену и впихнуть еще парочку товаров — это нужно уметь. Ох, не жили вы в Москве и не держали магазин.  — Это обычная экономика и маркетинг. У маглов полно соответствующей литературы на эту тему.       Девочки разошлись по своим уголкам, а я принялась творить бабочку для Теодора Нотта.

***

      Во вторник все уроки были с Когтевраном. Первый урок на чарах — объяснение теории, второй — практика. Флитвик проверял наши палочки и знание различных заклинаний.       Трасфигурация прошла по тому же сценарию — первым уроком МакГоннагал объясняла нам основные принципы и законы трансфигурации, а вторым пытались превратить спичку в иголку. Без палочки данное действие у меня получается на «отлично», а вот с инструментом… Мне добавили десять баллов и порекомендовали чаще упражняться с волшебной палочкой.       Урок ЗОТИ был похож на комедийное представление. Профессор Квирелл заикался, бледнел, потел, мямлил и перепрыгивал с пятое на десятое. Усвоить что-то из его лекции было не реально даже для меня.       Такой предмет как УЗМС был мне неприятен. Преподаватель попался понимающий и просто дал мне бумажную работу — сделать сводную опись кто, сколько и кого съел, какие хвостатые и усатые есть в наличии, кому нужно заменить клетку и так далее. Нас обоих устраивала эта ситуация.       Вечером меня ждал кружок домоводства, на котором мы разбирали варианты борьбы с мелкими домашними вредителями типа садовых гномов.       Так и пролетела неделя. Утром — уроки, днем — домашние задания, вечером — кружок, ночью — сон с Васькой в обнимку. Практически все предметы были с Когтевраном. Занятия с Гриффиндором были ужасны — они отвлекались, пищали, переговаривались и совершенно не слушали профессора. Особенно рыжий Рональд Уизли. Парень все время болтал с Поттером, абсолютно забив на задания. И, правда, зачем? Работают в парах, Гарри все сделает, а оценку поставят обоим. Грейнджер работала с Долгопупсом и, судя по его лицу, он был не очень рад такой напарнице. Уроки со слизеринцами были неприятными. Чистокровные дети всячески демонстрировали свое превосходство дорогими мантиями, запонками, пергаментом. Они не стесняясь обсуждали одежду и обувь других учеников и учителей. Главным заводилой был Драко Малфой. Он хвастался пером с драгоценными камнями, дорогой мантией и красивым питомцем-филином. После истории с Малфоем-младшим отношение ко мне было настороженное. Булстроуд по секрету рассказала, что Люциус Малфой пытался узнать о моих родственниках из СССР. Теперь ему закрыт въезд в эту страну сроком на три года. Я уж не знаю, что он там натворил и какую информацию запросил.       Заколка Милисенты произвела фурор. Пэнси Паркинсон хотела купить такую же, но я отказала, отнекиваясь большим количеством заказов. Мне была неприятна эта девочка. Небольшое оживление в наши ряды внес урок полетов, который вела мадам Трюк. Сразу после обеда мы направились на поле для квиддича, где было разложено двадцать метел. Инвентарь был старый и потрепанный. А на нем точно можно летать?  — Итак, дети, — громко начала женщина, — каждый из вас встает напротив метлы, вытягивает руку и говорит: «Вверх»!       Легко сказать — трудно сделать. У Джастина метла не шелохнулась, Сьюзен Боунс орала: «Вверх, вверх, вверх!». Но веник просто откатывался от нее, словно убегая. У Когтевранки Жанны Киль метла поднялась вверх на два метра над землей.       Справились с заданием Джонс, МакМиллан, Смит, Голдштейн, Самерс и Патил. Моя метелка так и не сдвинулась с места. Я ее просто подобрала с земли.  — А теперь оседлайте ее и оттолкнитесь ногами.       Блеск! Офигенное объяснение. И что нам делать? Особенно когтевранке Жанне, у которой метла так и парит над головой.       Оттолкнувшись от земли, мы должны были воспарить над полем. Это в теории, а на практике я прыгала с метелкой между ног, Финч-Флетчли стоял молча, Боунс ловила катающуюся по полю метлу, Аббот гипнотизировала взглядом летательный аппарат, Киль смотрела в небо на улетающий школьный инвентарь.        Мадам Трюк на своей метле догнала дезертиршу, выстроила тех, у кого ничего не получилось, и велела просто смотреть на других.       Джонс, МакМиллан, Смит, Голдштейн, Самерс и Патил поднялись над землей и сделали круг по полю. На этом урок окончился. Больше на полеты я не ходила, как и остальные, у кого не получилось взлететь.       К вечеру этого же дня по школе разлетелась новость о том, что Гарри Поттер стал ловцом сборной Гриффиндора по квиддичу. Больше всех негодовал Драко Малфой.  — Его должны были исключить! Он нарушил правила! — надрывался белобрысый, выговаривая своим дружкам.  — Да, исключить! — противно взвизгнула Паркинсон.       Какие они все же дети. Поттер может хоть головы нам отрубить и в квиддич ими играть, все равно ему ничего не будет. Жаль, что некоторые этого не понимают.

***

      Пир, по случаю Хэллоуина, был разнообразен. Много запеченной тыквы и кабачков, тушеное мясо, овощные пироги и пирожки, куча сладостей. Я, наконец-то, смогла поесть овощной суп и пирог с тыквой. Данной овощной культуры в Хогвартсе было очень много. Ее выращивали студенты, чтобы заработать баллы. Одна тыква — один балл. Один кабачок — полбалла. Морковь, лук, картофель — по весу. Хорошо школа устроилась — нам баллы, им экономия.       За прошедшее время я заработала сорок баллов. Мне нужно где-то достать еще десять, тогда я могу сходить на ярмарку в Хогсмит, которая продлится два дня. Стоимость похода для младшекурсников — пятьдесят баллов. Ярмарка будет завтра и послезавтра. Там можно продать сделанные своими руками вещи, ну и прикупить что-нибудь. Попросить Стебель добавить баллы за внеплановую прополку и полив цветов?       Передо мной возникла домовушка Милисенты — Ягодка.  — Старшая хозяйка передает вам сладости, младшая хозяйка передает вам рисунок, — сказало лопоухое существо в красном платьице и исчезло, оставив на столе корзинку с выпечкой и мой портрет.  — А кто тебе это нарисовал? — спросил Захария Смит.  — Милисента, — ответила я, — мы дружим с ней.  — Я думал, что ты с Ноттом общаешься, — встрял в разговор Робертсон, кивая головой на сияющего Теодора. Парень получил галстук бабочку и был звездой среди мальчишек. Вещи ручной работы очень ценились в магическом мире.  — Это заказ, за деньги. Могу и тебе сделать, если хочешь.  — Спасибо, но бабочка мне не нужна, — сказал парень.  — Это ты делала заколки Булстроуд? — спросила третьекурсница. Милисента сияла, как новогодняя елка, показывая всем украшение на голове.  — Да.  — А мне можешь?  — Все через кружок рукоделия. На факультетскую доску пишешь заказ и подписываешь его «Рукодельницам».  — Анна, ты второго кота завела?  — Нет. С чего ты решил?       Вместо ответа однофакультетник кивнул на песочные часы. Василий нагло развалился на самом верху, а черная кошка с невозмутимым видом поедала мясо, которое ей подсовывал директор школы.  — Совсем старик сбрендил, — сказала староста, — гнать нужно, а он прикармливает.  — Ну, хоть не на столе едят, — ответил ей кто-то, кивая на гриффиндорцев.       Рональд Уизли так и не избавился от привычки есть с крысой за одним столом. Может, дать Васяндру задание — поймать и сожрать? От раздумий меня отвлек вопль: — Тролль! Тролль… в подземелье… спешил вам сообщить… — профессор Квиррелл, потеряв сознание, рухнул на пол.       В зале поднялась суматоха. Понадобилось несколько громко взорвавшихся фиолетовых фейерверков, вылетевших из волшебной палочки профессора Дамблдора, чтобы снова воцарилась тишина. — Старосты! — прогрохотал Дамблдор. — Немедленно уводите свои факультеты в спальни!       Нас быстро выстроили по парам и вывели из Большого Зала. Старосты действовали быстро и четко — нас довели до бочек, завели в гостиную и пересчитали по головам. Остатки пиршества принесли домовики. Выпечку бабушки Милисенты очень нахваливали. Я посоветовала написать старушке, может, она согласится выполнить заказ. Какая-никакая денежка.       Через полчаса в гостиную зашла профессор Стебель, держа в охапку моего кота. Женщина рассказала, что тролль обезврежен, и опасаться нечего. Попробовать попросить?  — Профессор Стебель, — робко начала я, — простите, но мне бы завтра…  — Да-да, я понимаю, — устало сказала женщина, подойдя к факультетской доске, — десять баллов, мисс Морозова, за великолепно выполненные действия во время эвакуации.  — Спасибо, профессор! — обрадовалась я. Все же хороший у нас декан, понимающий. И коменданты всегда придут на помощь. Нам в спальню все же поставили платяной шкаф, комод и два письменных стола.       Следующим утром я уже вовсю торговала своими заколками, рюкзаками, сумками и брошками. Милисента продавала картины с видами Хогвартса. На одной из них была запечатлена моя сорока, несущая в клюве очки национального героя. Эту картину купил Филиус Флитвик, наш профессор чар. Он подружился с моей почтальоншей (директор с котом, а Флитвик с птицей. Забавно.). Воровка часто приносила ему разные блестяшки, которые преподаватель иногда возвращал владельцам. Попытка предъявить претензии заканчивалась словами: «Не раскидывайте!».       За два дня я наторговала на семь галеонов. Милисента на девять. Мы накупили сладостей для ребят с факультетов, рабочих материалов и недостающую мелочевку. Так и проходили дни — уроки, кружок и изредка мы выбирались в Хогсмид.       В ноябре погода совсем испортилась — листья уже упали на землю, дул холодный ветер из всех щелей замка, а по утрам на лужах образовывалась корочка льда. Я порадовалась своей предусмотрительности, захваченным ботинкам и теплой куртке. Из чулков, которые шли в комплекте с формой, получились теплые гетры, которые надевались на колготки. Стали часто поступать заказы на утепление школьной формы. Девочки поголовно просили сделать теплую подкладку, а мальчишки — утеплить брюки.       Гермиона Грейнджер стала главной подругой героя, как и Рональд Уизли. Гриффиндорскую троицу часто видели вместе. По школе прошел слух, что мальчишки спасли ее от тролля. Того самого, в Хэллоуин. Мне в это слабо верилось. Эта магическая тварь три метра ростом, и ее победили сопливые школьники? Многие считали историю очередной байкой и не очень-то в нее верили.       Уроки полетов стали ставить всем курсам сразу. Ходило на них человек двенадцать, и я не из их числа. Видимо, возиться с теми, у кого не получилось совладать с метлой, мадам Трюк было лень, и женщина предпочла отдать нас лесничему. Теперь вместо полетов мы, под руководством Хагрида, собирали ингредиенты для зельеварения на опушке леса. Я выпросила у него волосы единорогов и кентавров. Узнала, что в лесу водятся те самые акромантулы. Хагрид обещал посмотреть паутину для меня, а я, взамен, уговорю кота не удобрять его грядки кошачьим навозом.       Пару раз, при сборе ингредиентов, нас посетил его злейшество профессор Снегг, указав нам, какие травы ему нужны сейчас. Милисента говорит, что декан зол от того, что ведет навязанные ему занятия у первого курса Гриффиндора и Слизерина. Ведь Драко его крестник и Люциус Малфой лично просил взять первый курс слизеринцев, а заодно ему еще студентов накинули. Не повезло мужику.       Чаще всего от зельевара страдал Гарри Поттер. По школе уже ходили шутки о внебрачном сыне, любви к мальчикам и прочая гадость. Интересно, с чего он так его невзлюбил-то? Кстати говоря, многие девушки вздыхали по Снеггу. Специально набивались к нему на отработки, приходили в мантиях на голое тело, ломились в покои. Короче, провоцировали, как могли. Наш факультет не стал исключением, и очки факультета летели как осенние листья. Декан зеленых снимал баллы, писал кляузы родителям и орал так, что уши закладывало. Правда, девушек это не останавливало. Меня несказанно радовало, что вести зелья у нас он будет только на третьем курсе. Внук Кеттелберна ходил у Снегга в учениках и имел право вести уроки. Несмотря на то, что слизеринец выпускается в этом году, парень останется в школе до получения мастерства. Надеюсь, что он и дальше будет вести занятия. Слышать язвительные комментарии о своих умственных способностях я не желаю.       Холодный ноябрь сменился еще более холодным декабрем. По замку гуляли сквозняки. В слизеринских подземельях стены украшала изморозь, а по утрам на полу была тоненькая корочка льда. Я передвигалась по замку в мантии, надетой на лыжный костюм. Чары, наложенные на мантию, помогали слабо, а поддерживать заклинание тепла было затруднительно. Даже вредные Снегг с МакГоннагал промолчали, глядя на мою экипировку, и только Драко Малфой презрительно бросил вслед: «Магла с палочкой!». Пришлось напомнить несостоявшемуся родственнику, что это у него нос красный и руки в цыпках, а не у меня.       Главными заказами для кружка рукоделия стали шарфы, перчатки, гетры и шапки. Альбус Дамблдор щедро отсыпал каждой, кто вязал ему носки, по двадцать баллов. Я с тоской вспоминала теплые шали и шапки, которые на московских вокзалах продавали цыгане. Кто-нибудь знает, где в Англии пуховый платок достать? Тот, что подарил Колин Криви, согревал плохо и носил, скорее, декоративную функцию, укрывая мои плечи и спину. Василий все реже выходил из спальни, предпочитая храпеть в теплой комнате. Щели в окне мы заткнули тряпками и завесили выданным комендантшей одеялом. Черный котяра, спавший вместе с Васей на часах, оказался кошкой, принадлежащей Пэнси Паркинсон. Хвостатая тоже пряталась от холода в спальне своей хозяйки.       Хагрид сдержал обещание и принес пять мотков паутины акромантула. Может, за два-три года и наберу материалов. Где бы русалку взять и оборотня?       Время летело быстро. Приближались рождественские каникулы. Я отдала заказы Спиннет и Чанг. Правда, пришлось просить помощи у Флитвика, чтобы наложить чары незримого расширения. Взамен преподаватель попросил связать ему шарф когтевранской расцветки.       Утром, двадцать четвертого декабря, я, собрав чемодан, отправилась домой, к опекунам.       На этот раз поспать в поезде не удалось. Ли Мун, Теодор Нотт, Эмиль Фленчер и Сара Йамес обсуждали поездку на соревнования по тхэквондо. Данное боевое искусство не делало различий между магами и маглами. Вошедшие в первую десятку отправятся на чемпионат Европы в Цюрих. Опять же, первая десятка едет на мировое первенство в Южную Корею. Ребята обсуждали стратегию, форму и экипировку. Я же, обнимая мурчащего кота, читала очередной номер «Ведьмополитена».  — Энни, — меня тормошила Сара, — ты вообще слышишь нас?  — А? Нет. Что такое?  — Мы тебя спрашиваем, можешь ли ты сделать нам значки или шарфы, чтобы была видна символика нашей команды? И сколько это будет стоить?  — А кто символ?  — Мурлыкает у тебя на руках.  — Может, сделать нашивку в виде рожицы улыбающегося кота? — предложила я, вспомнив огромного розового котяру из диснеевской «Алисы в стране чудес».  — Давай, — ответила Ли.       К концу путешествия на тобоках** хогвартских тхэквондистов красовалась вышивка в виде рыжей ухмыляющейся мордочки. Взамен я попросила книги, которые есть у Нотта и отсутствуют в библиотеке школы.       На вокзале меня встречал Томас. Вильям и Джессика были заняты в больнице. Большой серый кроссовер мчал меня домой, к цивилизации.

***

      Все-таки Малфой прав — я магла с палочкой. Мне вся эта волшебная лабуда до одного места. Лучше жить с электричеством, теплыми полами, стиральной машинкой, утюгом и телевизором, чем с магией. Согласна ее кому-нибудь подарить и уйти в обычную школу.       Оказавшись в обычном мире, я наслаждалась пушистыми полотенцами, мультфильмами по телевизору, теплой ванной, пластиковыми окнами и многим-многим другим. Ехать в Хогвартс мне не хотелось.       О своем недовольстве школой, желании сбежать из волшебного мира куда подальше и просто отдохнуть я и высказала своим опекунам за ужином. Вильям только грустно улыбнулся, Джессика обняла, а Томас стал более подробно расспрашивать о житье-бытье. Все вместе мы пришли к выводу взять из волшебного мира максимум и уехать из страны. Уильямсон все равно собирается в Штаты — ему предлагают преподавательскую должность. Томасу, по сути, все равно где практику проводить. Психиатры везде нужны. После этого разговора я расслабилась и с большим удовольствием провела сочельник как маленькая девочка — играя в снежки, лепя снеговика и наряжая елку, которую оставили без игрушек специально для меня.       Утром, двадцать пятого декабря прибыли подарки — теплые вещи от опекунов, книжка по рунам для рукодельниц от Нотта, выпечка и рисунок от Миллисенты, корейская косметика от Мун, перьевые ручки от Джастина, волшебный какао-порошок от Сьюзен и травяной чай от Ханны. Подарки школьным друзьям я подарила накануне отбытия, а опекунам отдала вчера. Волшебный шоколад и котлокексы очень понравились моей приемной семье.       Англичане на каникулах ходят в гости или ездят в путешествия. Уильямсоны не стали исключением. Зимние каникулы в США удались на славу.       Мы побывали в Йосемитском парке, «Аллее Славы» в Голливуде, проехали по мосту «Золотые Ворота» и увидели ДиснейЛэнд. Возвращаться в школу не хотелось от слова совсем. В Хогвартсе нет детей, есть маленькие взрослые. Очень подлые, жадные и завистливые взрослые. Еще есть начальство в виде директора и учителей, которые наблюдают эту «возню в песочнице», не спеша в нее вмешиваться. Я хочу насладиться детством, забыть об ответственности и просто жить. Но нет! Добро пожаловать в филиал взрослой жизни — школу чародейства и волшебства Хогвартс. Здесь вам, как взрослым людям, нужно ждать удара в спину, выживать и бороться за свое место под солнцем. О необходимости вернуться в школу со мной опять говорил Томас:  — Ты же понимаешь, что это необходимо.  — Понимаю, но лучше бы я попала в училище. Там обучаются до обеда, а потом отпускают домой.  — Твоя сила требует контроля. Мы не сможем тебя научить.  — Ну не одна же школа волшебства на весь земной шар. Есть и другие!  — Думаешь в них лучше?  — Не знаю. Все равно, я туда не хочу.  — Давай взглянем с другой стороны, что полезного есть в школе.  — Зелья, которые мгновенно лечат, чары, руны. В принципе все.  — Ты сможешь сама их изучить?  — Нет.  — Анна, я понимаю, что тебе тяжело. Ты самая маленькая, но не по-детски рассудительная. Есть такое слово — надо. Надо отучиться, получить документы, и мы сможем уехать.  — Мы? Я вам зачем?  — Если я скажу о любви к тебе, поверишь?  — Любовь большого дяди к маленькой девочке называется педофилия. Так что — нет. Не поверю.  — А в корысть поверишь?  — В это — да. В чем выгода?  — В том, что ты можешь сделать эксклюзивные вещи своими руками. В том, что ты сможешь определить, влиял ли волшебник на человека. В том, что ты можешь то, чего не можем мы. Все просто — ты нам, мы тебе.       Я тяжело вздохнула. Томас легко подхватил меня на руки и отнес в мою комнату. Как я ненавижу этот гребаный волшебный мир! Все приходиться менять и продумывать заново. С мыслями о несправедливости жизни я уснула.

***

      Двадцатого января я вновь вернулась в школу. Скучала я по ней? Безусловно нет! Хочу назад к полам с подогревом, телевизору, электрочайнику и посудомойке. В ночь на двадцать первое я искала своего кота по всей школе и наткнулась на странное зеркало. Оно стояло в пустом и пыльном классе, что для Хогвартса немыслимо. Все помещения заняты под общества, кружки и секции. Ну, или привидения в них тусуются. А тут — пустой класс.       В дальнем углу стояло огромное, в человеческий рост, зеркало. Тяжелая резная рама принадлежала веку семнадцатому. Зеркало отразило маленькую девочку, идущую по Красной площади. Затем площадь сменилась на ДиснейЛэнд. Потом я увидела себя на Испанском курорте. Это что за видеомонтаж по-магически?  — Да, многие люди проводили часы, смотрясь в это зеркало, — послышался голос Дамблдора за моей спиной.  — А что оно показывает? — решила спросить я.  — Что ты видишь?  — Себя в Москве, в Сан-Франциско, в Тенерифе. Я была там.  — Зеркало показывает наши самые сокровенные желания.  — А-а-а, — протянула я, — а я думала, что это монтаж.  — Что-что? Увы, я безнадежно отстал в плане технологий.  — Фотомонтаж — это когда берется фотография человека, и дорисовываются предметы или места. Можно взять силуэт человека и поместить его в мавзолей, в гроб, вместо Ильича. Я подумала, что тут то же самое — кто-то взял и смонтировал фильм о моих путешествиях и немного дорисовал. В ДиснейЛэнде таких горок еще нет — их только строят. И это не моя мечта. Воспоминания — да, но не мечта.       Я взглянула на директора. Ого, как дедулю пробрало! Стоит в стену смотрит, о чем-то шепчет.  — Я пойду?  — Да-да, конечно иди. Хочешь лимонную дольку? — спросил Дамблдор, отправляя в рот мармелад в сахаре. Вроде как «Хрумтелла».  — Нормальную? Которая не убегает? Не кричит и не воняет?  — Нет. Обычная магловская…  — Она на желатине или на агар-агаре? — сразу поинтересовалась я. Как на той картинке, где Иисус протягивает рыбу и хлеб, а у него спрашивают: «Без ГМО? Экологически чистая? Какие консерванты содержит? Глютен в хлебе присутствует? Кто сертифицировал?» Директор аж поперхнулся от моего вопроса.  — На чем?  — Мармелад делают при помощи загустителя. Чаще всего используют желатин. Иногда водоросли агар-агар.  — Я не знаю. Мне просто нравится эта сладость, — мужчина протянул мне желтое лакомство.  — Спасибо, — ответила я, — скорее всего на желатине. Вы Васю не видели?  — Я думаю, что твой кот уже спокойно спит в кровати. Тебе пора.  — Спокойной ночи, директор.  — Спокойной ночи, мисс Морозова.       Неплохой дедок. Баллы не отнимает, сладостями угощает, нотации не читает. И чего его так не любят слизеринцы?       Дольку я бросила в общую вазочку со сладостями, которая стоит в гостиной факультета. Каждый кладет в нее конфеты, печенья, шоколад. Вечером, те, кто читает или работает перед камином, берут сладости.       Как и говорил директор, Василий действительно спал на кровати. Переодевшись в теплую сорочку и обняв кота, я уснула.       Вторая половина года была скучной и длинной. Мне хотелось домой, в тепло. Я ходила смурная и недовольная. Баллов у меня было мало — сто тридцать. За заказы платили деньгами или бартером. Мне нужно еще где-то сто семьдесят раздобыть. Хочу свою ванную и туалет! Пятьдесят баллов принесли мне квиддичисты, которые заказали форму для сборной факультета. Оставалось еще больше сотни. И где их взять? Уроки? Там много не заработаешь. Училась я «Превосходно», но на передовую не лезла. Для этого у нас Гермиона есть. Лучшая ученица школы — зубрилка обыкновенная. Правила все так же неписаны для нее. То, что нарушила она — это норма, то, что нарушили другие — катастрофа. Рассказать о том, что Драко Малфой списал у Нотта задание — святое. Донести, что Поттер прогулял «Историю Магии» — предательство. Герой Британии и его рыжий друг нарушали правила постоянно, все преподаватели смотрели на это сквозь пальцы, кроме Снегга. Мужчина щедро снимал баллы и раздавал отработки всем, кто попадался у него на пути. Даже мне перепало побывать у зельевара в качестве мойщицы котлов. Согласно уставу школы, отправлять студента, не ушедшего в минус, мыть или убирать, запрещено — только снять баллы. Видимо, дядя заработался и просто упустил этот момент, о чем ему напомнил директор, пришедший в класс. Почему-то отпустили только меня, а вот безвинно пострадавший Захария Смит, в компании Поттера и Вуда, был вынужден драить котлы дальше.       Национальному герою и его друзьям спускали с рук многое, и это жутко злило не только меня, больше всего бесился несостоявшийся родственник. С золотым трио Гриффиндора Поттер-Уизли-Грейнджер конфликтовало серебряное трио Слизерина Малфой-Крэбб-Гойл (я, наконец-то выучила их фамилии). Наблюдая за их перепалками, мне не хватает только попкорна. Довольно забавно смотреть, как белобрысый достает очкарика, а тот, в свою очередь, мелко пакостит на пару с Уизли и Грейнджер. Лопнувшая сумка, пятна на мантии, подножки, жвачка в волосы, заклинания в спину — неполный перечень козней, которые дети чинили друг другу. Мы даже ставки делали — кто из них больше гадостей сделает. Лидировали львы, счет 27:20 в пользу золотых.       Пасхальные каникулы проходили скомкано — толком не удалось ни выспаться, ни отдохнуть. Учителя навалили домашние задания, слизеринская команда заказала форму (девочки их факультета наотрез отказались шить мантии квиддичистам, конфликт у них) еще и Диггори и Ко активизировались.       Не смотря на все мои усилия, недоброжелателей у меня хватало. Первым в списке значился кандидат в старосты Седрик Диггори — любимец учителей, девушек и просто красавец. Он был из чистокровной семьи и ужасно этим гордился. Считал, что происхождение делает его выдающимся, а несогласные попадали в черный список. Я пару раз язвительно ответила ему и оказалась в опале. Парень не упускал случая кольнуть меня происхождением или просто насмехнуться. Мадам Стебель не раз делала ему замечания, но хватало ненадолго. Через две недели затишья он вновь начинал по-новой. Было обидно — я ему мантию сшила, а он в ответ гадости делает. Следующим человеком, которого я не переносила, была Нимфадора Тонкс. Девушка была уже на седьмом курсе, но по уму я бы ее отправила на первый. Она так и не смогла сладить со своим даром — метаморфизмом. Да и не хотела особо. Я ни разу ее не видела за медитациями или книжкой для метаморфов, которые есть в школьной библиотеке. Тонкс общалась со мной в презрительном тоне, смотрела свысока, могла толкнуть или нахамить. Меня же бесила ее манера не мыть волосы, носить мантию на нижнее белье и попытки привлечь к себе внимание Снегга, о чем я сказала ей в лицо. Поговаривали, что девушка влюблена в декана зеленых.       С приходом весны эти двое стали все больше меня доставать. Тонкс все чаще орала, что я ей мешаю пройти (есть, спать, помыться — нужное подчеркнуть), а Диггори и его подпевалы все чаще и чаще жестоко шутили надо мной, Ли и МакМилланом. Мне могли задрать мантию (хорошо, что я носила теплые колготки, а не чулки), перекрасить волосы в розовый или зеленый, испортить домашнее задание. В один из дней Синистра сняла с меня десять балов за исчезнувшую домашнюю работу. Было обидно.  — Да чтобы тот, кто мне гадости сделал, голым на метле оказался! — проорала я, зайдя в гостиную факультета.  — Вот дура маглокровная, — сказал Вилкост, лучший друг Седрика, — задание не сделала и пытается на других переложить.  — А с чего ты решил, что я задание не сделала? — громко поинтересовалась я.  — Несложно догадаться.  — Да чтобы у тебя во время матча мантия развалилась! — зло ответила я.       Рыдая в комнате, я обнимала Ваську и изливала ему душу. На следующий день в ботинках Диггори, Вилкост, Фоссет и Тонкс обнаружились мыши, крысы и кошачья моча. А на матче Гриффиндор-Пуффендуй у моих недоброжелателей мантии просто исчезли с тел, оставив парней в майках и панталонах. Благодаря трехсекундной заминке, возникшей в результате удивления произошедшим, Гарри Поттер сумел поймать снитч. После разбора ситуации декан отняла у Диггори и Вилкоста по пятьдесят баллов и сняла Седрика с поста капитана команды. Чую, даром мне это не пройдет.       Увы, я не ошиблась.       В один из дней я, под заклинанием окоченения, оказалась заперта в туалете на пятом этаже. Все бы ничего, но это мужская комната. Заклинание прилетело в спину, затем мне на голову натянули мантию и отнесли в туалет, где аккуратно поставили около умывальников. Учитывая, что было почти девять, то возвращаться придется после отбоя, а это чревато снятием баллов. Также, за нахождение в мужском туалете влетит очень сильно и баллов сто с меня снимут, а это катастрофа. Все знали, что я коплю на личные покои.       Секунды складывались в минуты, минуты в часы. Я даже задремала в ожидании того, когда спадет заклинание. А проснулась от очень неприятного ощущения — было мокро и больно. Справа от меня сорвало кран, и вода хлестала фонтаном. Кипятком. Вот откуда здесь горячая вода? Откуда? Капли попадали на лицо и голову. Хотелось кричать, но заклинание не позволяло. Мне казалось, что я стою тут вечность, пока кто-то не вытащил мое тело из туалета. Этими кто-то оказался профессор Снегг, директор Дамблдор и Помона Стебель. Декан зеленых отменил заклинание и, наконец-то, я смогла поорать и пореветь вволю. Мужчина тут же влил в меня какое-то зелье, и чем-то намазал пораженные участки. Он в карманах аптеку носит? Надо будет уточнить.  — Девочка моя, — начал директор, — ай-яй-яй. Как же так? Вы должны быть в постели, а вместо этого в мужском туалете.  — Меня кто-то принес. Я шла в гостиную, и мне кто-то в спину бросил заклинание, — только благодаря выпитому зелью я не плакала навзрыд.  — Мы обязательно найдем того, кто это сделал, — сказала моя деканша.  — Их накажут?  — А вы хотите? — спросил Снегг.  — Да, — ответила я.  — Мисс Морозова, — сказал Дамблдор, — сейчас вы сходите в Больничное крыло к мадам Помфри, а мы во всем разберемся.  — Спасибо, — ответила я и уже по-русски пробурчала себе под нос, — да-да, охотно верю, в обычной школе тебе бы выговор влепили, а их исключили.       Мадам Спраут взяла меня за руку и повела к лестнице. Краем глаза я заметила, что директор, идя в другую сторону, тяжело опирается на Снегга. По-моему, это ему нужно в Больничное крыло.       Во владениях школьной медсестры мне пришлось провести три дня. Мадам Помфри желала убедиться, что со мной точно все в порядке. Я успела дописать все эссе, перечитать трансфигурацию и подготовиться к экзамену по чарам. В это же время ко мне «в гости» угодил Рональд Уизли — у него раздулась рука. Мальчик сказал, что его укусила собака. Ага, цербер с тремя головами. На большого пса ходило глазеть полшколы и я в том числе. Теодор Нотт галантно показал забавную зверушку в запретном коридоре мне и моим соседкам по комнате. Жуткое зрелище. Если бы песик укусил рыжего, то руки у шестого Уизли точно не было бы. Так что это кто-то другой. В этот момент пришел Драко Малфой, видимо хотел подразнить Рона, но заметив меня, быстро ретировался, так ничего ему не сказав. Слава о том, что из-за маглорожденной студентки отчислили чистокровного, гремела на всю школу.       Разбирательство по моему делу закончилось исключением Эндрю Вилкоста из Хогвартса. Это он обездвижил меня и принес в туалет. Парень решил отомстить и подставить, вот только сорванные привидениями краны в его планы не входили. Директор Дамблдор лично подписал указ об отчислении за причинение тяжких телесных. Это был прецедент. Маглорожденные редко добивались справедливости в магическом мире. С той поры меня не доставал никто — боялись. А Малфой лично поздравил с хорошо проведенной комбинацией и интригой. Не знаю — то ли плакать, то ли радоваться.       Неожиданно для всех факультет Гриффиндор лишился двухсот баллов. Рон Уизли и Гарри Поттер гуляли ночью по школе. В активе парней было всего три балла на двоих. Мальчишек отправили на отработку к Хагриду. Нечестно, я тоже туда хочу! В Запретном лесу много редких трав и животных. А это можно продать на «черном рынке» школы. Достаточно прикрепить объявление на картину с видом школы, в котором указывается товар и цена. Чтобы посмотреть объявления, нужно произнести заклинание. Ну, а дальше — дело техники. Встретились или совой списались, договорились, обменялись. Самые главные покупатели были профессор Снегг и мистер Флимонт, тот самый пузатый дядя, занимающийся поставкой и распределением продуктов в школе. Собрать что-то на опушке самостоятельно — невозможно. Видимо, какая-то сигнальная сеть, которая не дает школьникам в лес заходить. Стоит только переступить черту и злые профессора и персонал школы будут обеспечены. Близнецы Уизли из-за попыток пробраться на опушку ушли в глубокий минус. А вот Поттеру и его другу повезло — они абсолютно легально там побывали и ничего не собрали. Ну не идиоты ли?       Незаметно подкралась пора экзаменов. На зельях требовалось сварить очередную бурду, но наш преподаватель был чем-то очень доволен, так что мы только написали на листочках рецепты всего того, что проходили. Профессор МакГоннагал требовала превратить мышь в табакерку. Проблема в том, что я не знаю, что такое табакерка. Мой вопрос ввел женщину в ступор, а мышь я превратила в шкатулку. На чарах требовалось заставить плясать ананас.       Экзамен Кеттелберну я сдавала в виде большого эссе по всем темам. Убирать клетку за какой-то там змеей или жабой желания не было, а любимая фраза: «Дороже продать живого или частями?» спасала меня от участи провонять чьим-то навозом. Травологию сдавать было легко. Мне достались дьявольские силки, которые нужно было покормить. Филонить на «Истории Магии» не получилось — экзамен принимал семикурсник-когтевранец. Пришлось напрячь память и вспомнить, что я читала перед экзаменом. Неожиданно для всех самым сложным оказалась защита от темных искусств. Никто не мог подумать, что заика-профессор вытрясет из нас все и даже больше. Астрономия была устная — рассказать про солнечную систему, планеты и звезды для меня проблем не составило.       Экзамены закончились за пять дней до конца учебного года. Как раз, чтобы представить свои проекты в кружке рукоделия и домоводства. Я решила объединить оба дела, и в итоге появились красивые кружевные манжеты, которые меняют цвет. Флитвик был в восторге. Декан синих добавил мне пятьдесят баллов, но все равно не хватило до трехсот. Эх, жаль. А я так хотела индивидуальный туалет!       Как ни странно, но триста личных баллов заработала Ли. Девочка вышла на чемпионат Мира по тхэквондо, как и Теодор Нотт. Вот это был настоящий шок. Парень без тренера, сдавший кое-как на желтый пояс, раскидал тех, кто занимается годами. Поговаривали, что его отец нанял ему тренера и в выходные забирал сына. В общем зачете Пуффендуй проиграл. Очень много сняли за историю со мной. Так, что мы третьи и плюшек нашему факультету не положено. Баллы делились на две части — личные и баллы факультета. На большой доске в гостиной, напротив каждой фамилии значилось количество личных баллов, а внизу итог факультета. Мун получила почти двести баллов за выигрыш на чемпионате Англии и второе место в Европе. Стебель никогда не скупилась, в отличие от Снегга, который Нотту так ничего и не добавил.       За сутки до прощального пира, по школе стала гулять совершенно дикая сплетня. Гарри Поттер дрался с Волан-де-Мортом, который проник в школу, чтобы украсть философский камень. Николас Фламель отдал его на хранение своему другу Альбусу Дамблдору, а нехороший Темный Лорд решил присвоить сей артефакт. И только герой магического мира смог противостоять страшному дяденьке. Ну не бред? Оказывается — нет.       На прощальном пиру, директор нагло добавил баллы Гриффиндору, в результате чего факультет вышел на первое место. С одной стороны, Слизерин жалко — их нагло подвинули. А с другой стороны, видеть, как надменные рожи аристократов вытягиваются от осознания того, что халява в виде личных эльфов закончилась — просто потрясающе.  — Ты что летом будешь делать? — спросила меня Мун, когда мы сидели в поезде.       Я ехала в купе тхэквондистов. Ребята обсуждали программу тренировок на лето. Мы с Джастином читали журнал «Придира», сестры Патил убежали к Браун и Данбар, Мили ушла к живописцам, Вася спал, а сорока уже должна была долететь до Виндзорского парка.  — Не знаю. Не от меня зависит. Либо дома сидеть, либо по миру ездить.  — А мы в Сеул едем, на чемпионат.  — Могу только удачи пожелать.  — Спасибо.       Дверь в купе открылась, и нашему взору предстал Диггори и Тонкс.  — Эй, девочка, — начал Седрик, — пойдем, поговорим.  — Говори. Слушаю.  — Выйдем, — настаивал парень.  — И как ты себе это представляешь? Маленькая девочка и половозрелый мальчик куда-то идут. А куда — никто не знает.  — Диггори, — начал Нотт, — иди отсюда.  — Рот закрой, — встряла Тонкс, — пожирательский сынок!       Этого Теодор не стерпел. Парень выбросил вперед ногу (вроде как «ап-чаги» называется этот удар) и из носа Нимфадоры пошла кровь. Девушка вскрикнула, ее волосы стали черными, а сама она отшатнулась.  — Ах ты! — закричал Седрик, вытаскивая палочку.       Сара была быстрее — девушка просто ударила коленом в пах. Завершил картину Вася. Кот кинулся на спину парню и начал безжалостно ее драть.  — Еще раз пристанете, скажем всей школе что первокурсники вас побили! — пригрозил Джастин, вытаскивая с ребятами Диггори и Тонкс. Через пять минут их забрали Флинт, Монтегю и Дэвис. Надеюсь, им вправят мозги. Связываться со мной и Мун — чревато. Ли является дочерью посла. Меня защищает сплетня про заинтересованность Советского Союза в моей персоне. Нотт — чистокровный. За Сару еврейская община удавит любого. Остается Джастин, но за него я заступлюсь.        Остаток пути прошел спокойно. Мы читали, играли, и ребята заказали мне кучу поделок и изделий. На вокзале Кинг-Кросс меня встречали Вильям и Джессика. Мистер Уилсон держал в руке огромный букет белых лилий. Обожаю!  — Ви-и-и-л! Джес! — я кинулась в объятия.  — Домой?  — Домой! В кухню! Там холодильник не кусается.  — Маву! — поддержал меня Василий.       Счастливые и довольные мы сели в машину и отправились домой.