Осколки искажённых отражений

      Когда я снова перенеслась Туда, была уже ночь — как и всегда, в общем, — но то ли врождённая способность, то ли приобретённая от своего давала мне возможность неплохо видеть во тьме. А может, всё дело в том, что перемещаться в Тот мир я могла только проекцией, а ей и видеть получалось иначе.       На этот раз я пришла не в сад, а в сам дом, точнее — его гостиную в пополам с кухней. Там же, недалеко от входа, на стене висело овальное, в золочёной узорчатой рамочке зеркало, под которым находилась небольшая тумбочка. То, что стояла я против лунного, единственного проникающего в помещение света, также не было помехой.       Застыв, всматривалась в отражение. Такое знакомое и всё же немного чужое, непривычное одновременно. Но несомненно своё. Хоть порой признать это тяжело, особенно, когда вспомнила свою былую внешность не так давно.       Чёрные с сиреневым отливом прямые волосы, опускающиеся значительно ниже талии; тёмные, мерцающие фиолетовым блеском даже во мраке глаза; аккуратные черты лица и пусть не идеальная, но значительно лучше и привлекательнее земной фигура. Надетое по необъяснимому внезапному желанию изящное платье — навязанное королевой и сестрой, ещё ранее переделанное мной во имя удобств, — только придавало образу некоторой отчуждённости.       Слишком красиво. И почти никак не вяжется с моим нынешним видом на Земле. Есть схожие черты, но… Сейчас особенно явно ощущалось, будто я прошлая и я настоящая — совсем разные личности. И когда я пыталась почувствовать явственнее родство с этим обликом, почти физически и вообще не объяснить насколько сильно ощущала себя другой. И даже не знала, хорошо это или плохо для меня самой.       Но мучиться, утопая в размышлениях, мне не дали, привычно объявившись за моей спиной неожиданно и резко, но вместе с тем будто плавно и постепенно. Вокруг талии сомкнулся замок из тёплых мужских рук, помогая отвлечься и расслабиться. Рядом с Ним всегда спокойнее.       — Привет, родная. — Тихий голос переходит под конец фразы во вкрадчивый шёпот, щекоча немного заострённое ухо горячим дыханием. И от этих банальных, якобы, слов внутри растекается приятное тепло, перерастающее в безграничную нежность. Отчасти хорошо, что мне не дают развернуться, не то нечаянно удушила бы в объятиях.       — Привет, — спустя пару мгновений отвечаю, умиротворённо откидывая голову назад и прижимаясь к своему сильнее. И как он умудряется так успокаивать одним только присутствием и привычными прикосновениями? Но всё же следы былого беспокойства не ушли от его внимания.       — Чего волнуешься? — интересуется тихо, по старой привычке зарываясь в мои волосы за ухом и тем самым немного помутняя рассудок.       — Я… это точно та внешность, что была у меня раньше? — неуверенно спрашиваю, глядя уже на наши отражения.       Он тоже почти совсем не похож на того Тала, которого я знала. Каким был вот ещё совсем недавно. Вместо привычного эльфийского облика в зеркале рассматриваю едва достающие до лопаток белые, с местами чёрными прядями слегка взлохмаченные волосы, сейчас щекочущие мне щёку. Глаза мирно прикрыты, но я отлично помню их светящийся хищный янтарный взор. Изменилась и энергетика в определённой мере. От эльфийского прошлого остались лишь немного заострённые — как и у меня, — уши.       — А ты как думаешь? — ускользает мой от ответа, хитро скосив на меня взгляд. Я только обречённо вздыхаю. Вот почему нельзя хотя бы раз ясно ответить хоть на один вопрос, а не засыпать непонятными намёками мои и без того уставшие мозги?       — Она вроде и моя, но как знать… — с неопределённой досадой пробормотала я, закусив губу. Сейчас заметила, что и голос у меня тоже не тот, что обычно. — Ты-то лучше помнишь, сказать жалко, что ли?       — Твоя внешность, твоя, — всё ещё с нотками хитрости отзывается мой, теперь тоже рассматривая меня. — По крайней мере, я отличий не заметил.       И несмотря на эти слова, у меня изо рта снова вырывается напряжённый вздох. И почему мне кажется, что в этом всём есть какой-то подвох?..       — Кем мы себя представляем, тем и являемся, пусть не всегда полностью, — философски добавляют возле самого уха, подтверждая мои догадки. — Так что твой вопрос частично бессмысленный.       Ну вот, опять неопределённость! Хочется найти ответ хоть на один из многих вопросов, но с его поисками последних становится всё больше. И вроде ожидаемо и закономерно, но порой так раздражает, что сил нет.       — Не сердись, — ласково усмехаются мне в шею, гладя по руке и целуя за ухом. Ну да, легко говорить. Он-то не мучается вопросом, кто такой.       — Тал… — я тут же осекаюсь, чуть не прикусывая губу до крови.       Нет. Сложно называть его тем же именем после таких разительных перемен. Но, мать его мантикора, я никак не могу вспомнить, как звала его раньше! А он сам мне точно не скажет, знаю же. Ух-х, аж рычать-сычать от идиотизма ситуации хочется.       — Ну, может, хоть поможешь вспомнить как-нибудь? — почти жалобно прошу, корча страдальческую мину. С этим лицом и она выглядит вполне мило и драматично. Однако кое-кто явно таким страдахам не верит.       — Ты должна вспомнить сама, я говорил.       Говорил, говорил. Такое забудешь. Особенно, когда это повторяется чуть ли не каждый день.       — Да ну тебя, — притворно дуюсь я, потому что обижаться на своего как-то не получается, и пытаюсь высвободиться из обнимашек. Но получаю совершенно противоположный результат.       Недовольно сопя, всё ещё пытаюсь увеличить расстояние меж нашими телами, упрямо упёршись руками в мужскую грудь. Но моего это только забавляет, и немудрено — ведь мои действия абсолютно противоречат моим желаниям, как ни крути. А ещё они совершенно бесполезны.       — Со-о-онь. — От этого уже ставшего родным обращения я временно забываю о том, что имя и у меня было другое раньше. Вообще обо всём как-то забываю, когда его лицо так близко к моему. И он нагло этим пользуется. — Какой бы ты ни была раньше и ни станешь потом, я всё равно буду тебя любить. Любую. Слышишь?       Если честно, слышала я уже не очень. На миг внутри всё замерло, перед тем как разразиться ураганом сносящих крышу эмоций, и я сама первая потянулась к его губам. Точнее сказать, дёрнулась. Но в скорости реакции с Ним сравниться всё ещё не могла, так что стать инициатором мне так и не позволили, бережно так припечатав к стенке. А мне уже и всё равно было на подобные мелочи.