Сравнять счет

После того, как Крониды сбросили в Тартар своего прожорливого папашу, Аид начал замечать, что с его временем творится что-то неладное. Его то катастрофически не хватало, то, наоборот, было слишком много. Впрочем, на это много кто жаловался, но кое-что вообще выходило за всякие рамки. Взять ту же историю с Персефоной, которая проводила с ним всего четыре месяца в году, а остальные была на поверхности. Думаете, восемь месяцев дольше четырех всего в два раза? Как бы не так! Аид был уверен, что минимум раз в шестнадцать. Или возьмем сегодняшний день. На поверхности в кое-то веки не было войн, смертные умирали мало, а тех, кто все же ухитрился скончаться, подземный царь быстро распределил согласно их грехам или доблестям. И только, значит, отослал Эака, Радаманта и Миноса, налил себе в кубок гранатовый сок, взял толстый свиток с недочитанным сочинением какого-то доморощенного смертного философа... И тут нелегкая принесла Геру. - Что привело тебя в мою скромную подземную обитель, о прекрасная волоокая... - медленно начал Аид, маскируя величием досаду и раздражение. Гере тоже было не занимать царственности (натренировалась в "счастливом" браке). Она позволила тонкой морщинке расчертить ее гладкий лоб, топнула ножкой и устремила на Владыку возмущенный взгляд: - Аид! Перестань!.. Подземный царь не перестал. Он в расслабленной позе полулежал на троне, перекинув ноги через подлокотник и подложив под спину подушку. На коленях у него лежал толстый свиток, в руках - кубок с гранатовым соком. Гере он уделял до обидного мало внимания. - Как знаешь, сестра, - его властный тон резко контрастировал с небрежной позой. - Кстати, как ты находишь мою вотчину?... В последний раз ты заходила веков пятнадцать назад! Фраза явно имела подтекст "а сейчас что приперлась?". Гера закатила глаза и подумала, что смертным следует переименовать Аида Гостеприимного в Аида Ленивого. - Тогда ближе к делу. Я знаю, что ты мечтаешь захватить мир и хочу предложить тебе Олимп. Свергни Зевса и воцарись на его троне. Тут Аида наконец пробрало, и он поднял на Геру темные глаза. Богиня невольно вспомнила выражение "черный, как бездна Тартара" и подумала, что упомянутая бездна может отдохнуть. А еще лучше - уползти в сторону, притворяясь печальным кипарисом. - Ты, случайно, не встретила по дороге Лиссу-безумие?- задумчиво вопросил Аид. Богиня медленно покачала головой, и царь тут же подумал, что да, Геру Лиссой уже не пронять. - О Ананка! - выдохнул он. - Ну что за маниакальное желание всучить мне этот трон?! Сначала этот проклятый жребий, я еле успел подбросить его Зевсу, а теперь еще и это!... "Это" ошарашенно хлопало ресницами и куталось в пеплос - в подземных покоях было прохладно. Аид посмотрел на нее повнимательнее и безошибочным чутьем почетного зятя Деметры определил, что дело пахнет истерикой. - Ну ладно, - сказал он чуть мягче. - Садись, успокойся и расскажи, в кого там опять превратился мой брат... Он щелкнул пальцами, создав из воздуха богато украшенный трон. Богиня с готовностью плюхнулась на мягкое сиденье и разрыдалась. - Дело не в нем, - пробормотала она, слегка успокоившись, - дело не в нем! Дело во мне. Я его не-на-ви-жу!..Уже много веков. И этой ненависти нет конца. Когда-то я пробовала уничтожать его любовниц, убивать его детей, и это помогает, но совсем ненадолго. Поэтому я пришла с предложением, - сказала она с неожиданной решимостью. - Помоги мне убить его! Свергни Зевса, воцарись на Олимпе, и я стану тебе самой верной... - Не вариант, - сказал Аид почти с сочувствием. - Во-первых, зачем мне Олимпийский трон? Что я там забыл? Во-вторых, не забудь про Персефону. Если ты захочешь стать мне кем-нибудь, кроме сестры, она тебя уничтожит. -У-уничтожит?..- переспросила Гера, удивленная явной гордостью в его голосе. - Персефона поклялась водами Стикса, что уничтожит любую, кто возляжет со мной, - ностальгически вздохнул подземный царь. - Много веков назад у меня была любовница, Минта... Персефона превратила ее в траву и растоптала. И поклялась Стиксом, соответственно. Она не остановится ни перед чем. И уничтожит любую. Тебя она тоже превратит в растение, можешь не сомневаться. Более того... однажды она обмолвилась, что убила бы даже Деметру, если бы та посмела... Аид решил не рассказывать Гере о том, что какое-то время всерьез рассматривал возможность избавиться таким образом от Деметры. Минут пятнадцать, потом благоразумие перевесило. - Может, мне тоже убить их... всех?- кровожадно спросила богиня. - Лучше не надо, - поморщился Аид, отвлекаясь от воспоминаний. - Слишком много народу ко мне переселится. К тому же ты как-то уже пыталась, но дело кончилось тем, что брат подвесил тебя между небом и землей. Эти воспоминания не входили у Геры в разряд приятных. Она потрясла головой, отгоняя навязчивые образы. - Да, это верно, - признала она. - Хотя заманчиво. - Мне кажется, вся проблема в тебе, - осторожно начал Аид, помятуя о том, что многие смертные и бессмертные воспринимают его советы слишком буквально. - Относись к этому проще. Подумай, Зевс же делает это не для того, чтобы обидеть тебя. Попробуй простить его... - А ты смог бы... простить? Прикинув все "за" и "против", Аид решил поделиться с сестрой еще одним обрывком воспоминаний и рассказал, что после его Минты Персефона тоже завела себе любовника - исключительно чтобы отомстить- но он, прямо скажем, долго не продержался. - Ты уничтожил его?- живо заинтересовалась Гера. Владыка безразлично пожал плечами: - Нет, он от нее сбежал. Но ничего, мы никуда не спешим. Подземный царь не стал рассказывать, что этот незадачливый бедолага - златокудрый Аполлон, и Персефона соблазнила его по принципу "кого не жалко". Аид мог стереть его в порошок, но притворялся, что ничего не знает - нравилось наблюдать за тем, как он трясется от страха. - Может, тебе тоже попробовать ему изменить?- задумчиво произнес царь. - Свергнуть с трона всегда успеешь. Тем более, в прошлый раз... Он замолчал, заметив, что Гера не слушает и вообще как-то излишне воодушевилась. - Спасибо, брат, - сказала она, склоняясь в прощальном поклоне. - Клянусь водами реки Стикс, никто никогда не узнает, кто дал мне такой совет. Подземный царь на мгновение представил, как охренела Стикс, услышав такую клятву, и буркнул вполголоса: - Зевс все равно тебе не поверит. Он считает, что я в принципе против измен. О, кстати! Насчет меня ты знаешь, и еще не лезь к Танату. Не забудь, он женат на моей дочери, а Макария взяла у нас с женой самое лучшее. Не советую связываться с существом, перенявшим мстительность Персефоны и мою изобретательность. *** - Нам ведомо, что привело тебя в нашу обитель, о царственная... - Простите, великие мойры, что отвлекла вас от дел, но...- дальше Гера завернула сложное предложение, практически полностью состоящее из цветистых оборотов, и в конце попросила. - Я хочу знать, сколько раз Зевс обладал другой девушкой или юношей после того, как вступил в брак со мной. -... - Сколько-сколько?!.. Ну ладно... *** Гера была прекрасна. Гера была величественна. Гера была горда. Гера была непреклонна. Гера не просила - она приказывала. Гера запаслась необходимой аргументацией и пользовалась ею с присущей ею целеустремленностью: - Нет, я хочу, чтобы это сделал именно ты! - Но почему?...- примерно в двухсотый раз проскулил Гермес. Он ощущал, что его медленно, но верно загоняют в угол. - Потому, что гладиолус! - жестко ответила богиня. Первые тридцать раз она отвечала более разнообразно. На тридцать первый раз она увлеклась философствованиями и чуть было не упустила прыткого Психопомпа, поэтому тридцать второй и последующие ответы отличались разве что интонацией. Впрочем, желаемого результата это пока не принесло - видимо, потому, что "гладиолус" был аргументом разве что для Деметры. Диалог Геры и Психопомпа грозил затянуться на неопределенно долгий срок. - Не аргумент, - в очередной раз прошипел Гермес, глядя на Зевсову молнию, приставленную к его горлу. Тут Гере полагалось завопить, что вполне себе аргумент, и Гермий просто обязан с ней возлечь. Но оказалось, что богиню все же утомило однообразие. - Кошмар, что за боги! - пробурчала она, убирая молнию. - Сам Гермий, не постеснявшийся увести у Зевса молнии, у Аполлона стада, у Ареса меч и у Посейдона трезубец, боится разделить со мной ложе! Все, решено - пойду к Дионису. Гермес недовольно потер шею: - Ну и иди. Сандалии только верни. - Еще чего! - насупилась Гера. - У меня на них планы. Попользуюсь пару дней и верну. Или выкради. Или пожалуйся моему брату. А кадуцей я закину в Тартар, потому, что, отвергнув, ты нанес мне страшное оскорбление. Гера драматически всхлипнула, прижала к глазам край своего одеяния и отвернулась. - Ты правда собираешься к Дионису?- уточнил Гермес. В Герины слезы он не верил принципиально, но любопытство было превыше всего. Богиня приоткрыла один глаз: - Пойду. Чуть попозже. Сначала у меня запланировано поплакаться на горькую судьбу. - А можно не у меня в пещере? - Нет, - отрезала богиня и сразу, почти без перехода, завыла.- Ой, Зевс меня не любит, он меня не хочет, и никто меня не любит, и никто не хочет разделить со мной ложе, у-у-у, я, верно, ужасней стигийских чудовищ, потому, что даже у Ламии есть поклонники, а я настолько уродлива, что мною может прельститься только Дионис, который никогда не приходит в сознание, а-а-а... Она уселась на пол и принялась заламывать руки. Крылатые сандалии и кадуцей, отвоеванные в неравном бою с богом воров, она небрежно поставила рядом. При желании Гермий мог до них дотянуться... и опять получить молнией. Реакция у Геры оказалась поистине змеиной. - А если он откажет, я попрошу у Гефеста цепи и буду приковывать любовников к ложу. Я все равно изменю мужу, чего бы мне этого не стоило, а-а-а.... Громкие вопли деморализовывали. Гермес закрыл глаза и слегка помассировал виски. Перед глазами стояла картинка - Гера с цепями наперевес. Зрелище было еще то. -...никто из вас не стесняется овладеть беззащитной девушкой против ее воли. Но если девушка хочет сама, вы сразу прячетесь в кусты... Гермес как-то живо представил мужскую половину Олимпа, окопавшуюся в кустах. - Ну скажи, что же во мне не так... - Ты слишком величественна! - машинально откликнулся бог, все еще переваривающий предыдущую картинку. Гера мгновенно перестала рыдать: - А если я буду хихикать, как Афродита? Она издала жуткий звук, весьма отдаленно напоминающий кокетливый смех Пенорожденной, и Гермий понял, что просто обязан согласиться. Такой потенциал не должен пропасть. - Тогда приступим! Кстати, надеюсь, ты не расскажешь все Зевсу... - Уран с тобой, Гера! Богиня величественно поднялась, отряхнула одежды и заметила: - Уран не со мной, ему нечем! Гермес застонал и схватился за голову. А потом Гера схватилась за кое-что другое, и ему резко стало не до того. *** - Итак, повторим, - глубокомысленно заявила Гера, разглядывая потолок в Гермесовской пещере. - Я должна быть легкой как лань, веселой как нимфа, игривой как Афродита, и одежды должны постоянно сваливаться. - А еще - меньше пафоса, - напомнил Гермес, любовно поглаживая вновь обретенный кадуцей (сандалии ему обещали вернуть позднее). - Ну а техникой у тебя все прекрасно. Чуть-чуть больше легкости, ладно? Гера скатилась с ложа, неторопливо оделась и зашнуровала крылатые сандалии. Потом выпрямилась и кивнула. - Величественность, - напомнил Гермес. - О, прости, - она чуть наклонила голову, подмигнула ему и хихикнула. Вышло дебильно, но Гера пообещала тренироваться в полете. Гермес искренне надеялся, что по пути с ней не столкнется кто-нибудь вроде Таната. *** Следующей "жертвой" Гера наметила Алкида, то есть Геракла. Хоть они и примирились, в их отношениях до сих проскальзывал некий холодок. Гера давно заметила, что градус ее ненависти напрямую зависит от любви Зевса к очередной пассии - а мать Геракла он, как известно, возлюбил настолько, что захотел отдать их сыну власть над всей Элладой. Так что Алкид по-прежнему оставался занозой, которую Гера никак не могла вытащить - и почему? Да потому, что, образно выражаясь, ковыряла палец не с той стороны. Нужно было начинать с Зевса. Так что Гера слетала к Дионису за лучшим вином, нагрянула к Алкиду в покои и первым делом попросила прощения за свою злобность. После двух кубков обиды были забыты, богиня резко осознала, что Геракл - отличный мужик и потрясающий собеседник, после четвертого - пообещала Гебу ему в жены, после шестого поняла, что герой уже тоже не вполне трезв, и, отбросив осторожность, принялась рассказывать, в каком месте у нее уже Зевсовы измены. Тема эта была поистине неисчерпаема. - А потом он возжелал эту нимфу... - Не понимаю, что он нашел в Семеле... - И получился Арес... - С Лето я, конечно, перегнула... - А когда он сказал, что его побочный сын... - Подвесил между небом и землей - и за что?! - И после всего, понимаешь, осталось всего три варианта: убить Зевса, убить себя или... На "или" с богини драматически свалились одежды. - Ты сегодня такая странная... - заметил Геракл. - Ой, ерунда! - засмеялась Гера, усаживаясь к нему на колени. Алкид обнял ее тонкий стан и попытался предположить, что в нее вселилась Афродита, но богиня заткнула ему рот поцелуем. С Гераклом получилось не так забавно, как с Психопомпом - он был слишком похож на Зевса, даром что не пытался превратиться во что-нибудь посреди процесса. Когда все закончилось, Гера выскочила за дверь и извлекла из воздуха свиток: - Значит, Гермес, Дионис и Геракл, - сказала она себе. - Осталось всего... Гера перевела взгляд на свиток, где багровела цифра, обозначающую количество Зевсовых измен, и задумалась о том, что же делать, когда на Олимпе закончатся мужики. *** С Атлантом Гера особо не разговаривала, рассудив, что он все равно держит на плечах небосвод и активного сопротивления оказать не сможет. Да он, впрочем, и не возражал. *** Крылатого Гипноса богиня перехватила под утро. Уговаривать его не пришлось, но он настойчиво пытался сосватать Гере Таната. *** Психопомп уговарил Геру оставить Гелиоса напоследок, утверждая, что "это трепло в разведку не берем", и что он может настучать на нее Зевсу, как настучал Гефесту на Афродиту. Но Гера не прониклась. Она подрезала Гелиоса ранним утром, когда его пылающая колесница только набирала высоту. - Ты, Гелиос, вечно ездишь на своей колеснице, не зная отдыха, и успеваешь подсмотреть то, что должно быть скрыто от чужих глаз, - решительно заявила она. - Ты думаешь, я пришла, чтобы умолять тебя не рассказывать Зевсу, что я отдалась Гермесу, Пану, Прометею, Дионису, Тритону и еще куче народа? - Ну как бы да, - согласился бог солнца. Улыбка Геры стала шире, в глазах появился странный блеск: - Наверно, ты думаешь, что я пришла предложить себя в обмен на молчание? Гелиос задумчиво облизал губы: - Не откажусь. Гера торжествующее потерла руки, обняла Гелиоса, поцеловала в шею и прошептала: - Только не выпускай вожжи. *** - Гермес! Герме-э-с! Я пришла вернуть твою собственность! Где тебя носит?! - Гера влетела в Психопомпову пещеру, стянула крылатые сандалии и огляделась в поисках хозяина. Вестника богов в ней не наблюдалось. Зато имелось с десяток горящих, но не сгорающих свечей, четыре мраморные статуи, широкое ложе, устланное мягкой травой... Гера уставилась на ложе с легкой ностальгией и пропустила момент, когда одна из статуй внезапно ожила и бросилась на нее. - Я здесь! - крикнул Гермес, забирая сандалии и зашвыривая их куда-то вглубь пещеры. - Трахнула Гелиоса? - Еще как, - хихикнула богиня. - А потом Аполлона. Не представляешь, как он выделывался! Что за боги пошли нынче, ужас! Каждого приходится уговаривать чуть ли не по часу! Все боятся, что Зевс отправит их в Тартар! - Ну, не все, - промурлыкал бог воров, мягко опрокидывая Геру на ложе и освобождая от мешающей ему ткани. О том, что его самого уговаривали куда больше часа, он предпочел забыть. Богиня уперлась руками ему в грудь: - Нет! У меня правило: не делить ни с кем ложе больше одного раза! - Правила существуют, чтобы их нарушать. - А у тебя вообще есть правила, которые ты не нарушаешь?- коварно спросила богиня. Психопомп озадачился. Прочитав на его узком лице напряженную работу мысли, Гера расхохоталась: - Куда пополз, я же передумала! - Почему?- лукаво поинтересовался Гермес. Гера пожала плечами: - Просто я представила себя Зевсом... *** - После того, как ты возлегла и с Аресом, и с Гефестом, ты еще хочешь, чтобы я чему-нибудь тебя научила?! - Афродита топнула ножкой и метнула на Геру гневный взгляд. - Хочу. Научи меня лесбийской любви. - А ты не... А, ладно! Идем на ложе. Это просто. Хотя мне больше нравится, когда у любовника есть фаллос. *** В покоях Аида было темно - полумрак разгоняла одна-единственная свеча. В свете этой свечи Персефона вслух читала "Лягушки" Аристофана, а Аид расчесывал ее волосы черепаховым гребнем. Отвлечь Владык от этих приятных занятий мог только склонный к суициду маньяк. Танат, Гипнос и примкнувший к ним Гермес бросали жребий. Гипносу не повезло. - Разрешите доложить! - крикнул он, влетая в покои. - Эпохи не попутал?- негромко поинтересовался Аид. - Никак нет! Гера покинула Олимп и спустилась к нам! - И где же она? - Уже почти здесь! У нас была небольшая фора, пока она отвлеклась на Харона... Аид недовольно отложил гребень и задумался, не посочувствовать ли Харону. Или лучше поздравить? - Посейдону и Амфитрите она предложила втроем, - задумчиво протянула подземная царица. - Не представляю, как Амфитрита могла согласиться. Я бы сразу ее - в пенек... К счастью, Гера хорошо запомнила слова Аида. Она просила другое. Богине хотелось в Тартар! - Что ты забыла в Тартаре? - изумилась Персефона. - Ты хочешь отдаться Кроносу?- предположил царь, и присутствующие воззрились на Геру с суеверным ужасом. Богиня немного смутилась: - Пожалуй, нет. Я хотела попросить тебя проводить меня к Иксиону. Ты его помнишь, это фессалийский царек, который хотел овладеть мной пару столетий назад. Зевс подсунул ему облако, а потом отправил в Тартар, привязав к горящему колесу. Владыки переглянулись. - Да, я что-то такое припоминаю, - сказал наконец Аид. Он представил себе лицо Зевса и решился. - Пойдем, провожу. Вернулся он примерно через час, втрое более мрачный, чем обычно. - Боюсь спросить, что там было, - усмехнулась Персефона, вновь разворачивая свиток с Аристофаном. - Скажем так, историческая справедливость была восстановлена. Теперь Иксиону действительно есть за что вращаться на огненном колесе. Проблема в том, что в Тартаре хорошая слышимость, и мне пришлось успокаивать титанов... - Они тоже хотели поучаствовать? - Они хотели сбежать! Боялись, что Гера тоже на них набросится. Понимаешь ли, Иксион уже передумал на ее счет... - Пожалуйста, избавь меня от подробностей! Кстати, Гера ушла? Аид медленно покачал головой: - Общается с нашими подданными, - он обошел ложе и взял в руки гребень. - Бедняги! Хотя... Гера красива, и почему бы и нет? Черепаховый гребень вновь коснулся волос Персефоны. Она потянулась за свитком и невольно подумала о том, что, возможно, поторопилась насчет "избавь меня от подробностей". Если превратить ложе в колесо, вместо змей, обвивающих Иксиона, использовать древесные лианы (вырастить их - пара пустяков), а роль самого Иксиона исполнит Аид... интересно, будет ли он возражать? Подземный царь был не против, правда, им пришлось подождать, пока он проржется. *** - Твоя кожа - розовый мрамор, - сказала Гера. - Твои волосы цвета темного меда, твои глаза похожи на ясное небо. Твои щеки нежнее кожицы персиков, румянец на них пылает только что распустившимися розами. Твои губы - алые маки. Твои зубы - белоснежный жемчуг... Ганимед млел. Гера старалась не заржать. -Твое тело обладает гибкостью лозы и крепостью камня. Твои движения полны грации. Твой запах сводит с ума. Ты прекрасен, о виночерпий богов, - богиня перевела дыхание и продолжила. - Твой пот подобен нектару, твое семя - самая драгоценная жидкость на всем Олимпе. О, как я хотела бы ощутить эту жидкость на своих бедрах... Тут до Ганимеда наконец-то дошло, куда она клонит: - Но я никогда не был с женщиной, - его щеки заалели пионами. - О, это несложно, - на полном серьезе посоветовала богиня. - Закрой глаза и представь, что я - это ты, а ты - это Зевс. Не стоило, ой не стоило ей поминать Громовержца!.. Зевс только что вернулся от очередной нимфочки, не обнаружил Геру в своих покоях и решил прогуляться до Ганимеда - утолить недоутоленную страсть. Меньше всего он ожидал увидеть там собственную жену. - Что... что ты тут делаешь?- пробормотал Владыка Олимпа, безуспешно нашаривая на поясе забытые молнии. - Соблазняю твоего виночерпия, - честно призналась Гера откуда-то из-под Ганимедовой тушки. - Он, кстати, вполне себе ничего. Но за последние полгода у меня бывали любовники и получше. - Но...но... - Послушай, милый, я сейчас слегка занята, - прощебетала богиня, наслаждаясь выражением лица своего благоневерного. - Подожди меня за дверью. Впервые за много веков она была абсолютно счастлива. Зевс закрыл глаза, ущипнул себя за руку и вновь поднял веки. Увидел Геру, распростертую под замершим в испуге любовником - счастливую Геру с улыбкой победительницы на губах - и тихо вышел за дверь. *** Ранним утром за Аидом прилетел Гермес, и они убыли на Олимп. Психопомп вернулся один. - Геру опять подвесили между небом и землей,- рассказывал он всем желающим. - Зевс рвет и мечет (не молнии - Владыка их спрятал). - Икру?!- предположил Гипнос. Персефона поперхнулась. Гермес, при всех его несомненных достоинствах, явно не был хорошим рассказчиком. В его изложении получалось, что Зевс только и делал, что бегал по залу, периодически на кого-нибудь натыкаясь и вопрошая: как ты мог?! Каждый олимпиец отмазывался в меру сил. Ганимед заявлял, что ни разу не видел сись... женщин и не смог отказать. Гелиос побоялся выпасть из колесницы. Арес с Гефестом сказали, что не смогли отказать матери, сам Гермий заявил, что "на спор". - А Посейдон возьми и скажи: я просто не думал, что ты так обидишься. Для тебя изменить - раз плюнуть, так пусть и Гера немного по мужикам побегает. Глядишь, и характер улучшится. Тут Психипомп окинул взглядом заинтригованную аудиторию и принялся описывать побоище, не уступающее легендарной Титаномахии. С его слов выходило, что если бы в битву не вмешался Аид, несчастная Амфитрита имела все шансы оказаться вдовой. - И самое интересное! Пока весь Олимп успокаивал Зевса, Гера ухитрилась сбежать! Никто не знает, как ей удалось избавиться от цепей и похитить у Громовержца волшебный свиток - подарок мойр. Скорее всего, она укрылась в мире смертных и собирается сравнять счет... В голосе Гермия зазвучало тщательно скрытое восхищение. Подземная царица отвернулась, скрывая усмешку. Если она хоть что-нибудь понимает в богах... Если она хоть что-нибудь понимает в Гермесе... значит, "сбежавшая" Гера ухитрилась прихватить с собой его сердце. - Кстати, чем там занят мой муж?- спросила царица. - Они с Посейдоном пытаются привести Зевса в норму. Когда я улетал, Громовержец выпрашивал у Владыки серп Крона - хотел оскопиться. Владыка не дал, они с Посейдоном решили приковать его к ложу и спустить на него юных нимф. Уверен, после такого он точно придет в себя. ...где-то вне времени и пространства нервно икнула Судьба-Ананка...