Мажор

      Томас Филипс был еще совсем подростком. Как любой подросток он был эгоцентричен, неимоверно влюблен в себя и принимающий проигрыши близко к сердцу. И особенно ему с трудом давались потери. Не те, когда у ребенка кто-то смел забрать игрушку или излюбленную сладость. Тэйми часто горячился и говорил то, чего не должен был. Оскорблял людей в лицо, повышал тон голоса, огрызался. Но в споре с Тимоти парень был на удивление правдив и честен, хоть кровь и била в голову так, что у Тами чуть уши не закладывало от каждого произнесенного слова. Старший Темплтон не поверил в тот день, молча поджав губы вернулся к своей работе за компьютером, оставляя Филипса наедине с осадком сказанного. «Я люблю тебя». Три слова, совсем не детские, несочетаемые с глупыми обидами Томаса на весь мир и каждого, которые угнетали его весь последующий день, вечер, неделю. Три слова, которые он бросал на ветер, шипя на ухо каждому, кто бы с ним не был, когда собирался кончать. Три слова, ставшие внезапно реальными, ощутимыми на вкус, позволяя парню действительно вновь открыть их смысл.       — Филипс, открывай гребаную дверь! — Клара была славной девушкой, но от массы других милых пустышек с пухлыми губами и большими глазками ее отличало наличие мозгов. Маззли прекрасно понимала, когда нужно надавить на человека, когда оставить в покое, поэтому и пользовалась успехом в своей профессии. И сейчас ее чувство юриста подсказывало ей, что на Томаса не просто нужно было надавить. Ему нужно было вынести мозги любым способом, лишь бы парень вновь стал выходить из своей квартиры и посещать свою работу. — Открывай, сука, а то я позвоню в полицию и скажу, что ты убиваешь и жрешь там внутри людей! Гробовая тишина. Еще немного и соседи бы наверняка стали выглядывать на шум, да и многие уже скорее всего припали к глазкам с жадным интересом наблюдая за тем, что происходит на лестничной площадке. Ведь чаще всего им доводилось видеть разукрашенного в яркие, выжигающие глаза цвета хозяина квартиры в компании одного или нескольких парней ему подобных, и разве что менее заметных. И тут, вполне обычная девушка, прилично одетая и выглядящая, которая поливает благим матом Филипса, барабаня в дверь кулаком, а после и носками туфель лодочек. — Я знаю, что ты там, твоя машина припаркована у дома! — Клара слишком хорошо знала Тэйми. Настолько хорошо, что понимала по отпечаткам на ручке двери, был ли Филипс один дома, или с кем-нибудь. Или по тому, как был сдвинут коврик на пороге, сколько дней Тами не выходил на улицу, а по автомобилю грустил Тами или нет. — Ты либо сейчас открываешь, либо я иду к тебе в офис и тащу сюда того пидораса по имени Тимоти Темплтон. Этого хочешь?       Опять тишина. Все, кто наблюдал за развивающейся драмой из своих квартир затаили дыхание, прищурившись и насторожившись. Это ведь было куда интереснее, чем очередной гнилой сериальчик, который крутили по телевизору день и ночь, дабы занять одиноких домохозяек. — Чего опять? — наверняка, парень надеялся послать подругу куда подальше через открывшуюся щель между завтором двери и самой дверью. Вот только Клара была кошкой, и куда залезала ее голова, туда могло пролезть и все тело. И помимо ловкости от рождения, она имела довольно сильную хватку, что собственно ей позволило выдрать за ручку дверь из пальцев Филипса. — «Сего апять»… — передразнила его блондинка, скривляя губы при виде вымывшейся розовой краски, и ставшей почти белой шевелюры. Ну, хотя бы теперь у нее была уверенность в том, что эти пару месяцев Томас не забивал на личную гигиену и принимал душ время от времени. — Ты место потерял на работе, в курсе? — Мне срать. — вяло протянул Тами, оставаясь у открытой двери, хоть девушка уже и углубилась в прихожую, осматривая жилище друга, в надежде, что Маззли все же передумает и покинет его нору. — Ты из кожи вон лез, дабы получить эту работу. — девушка замерла у хода в гостиный зал, разводя руками и морща на этот раз вместе с губами еще и нос. Воняло травкой и табаком настолько сильно, что невольно глаза начинали слезится. — А сейчас… Решил все бросить из-за того, что отношения неудачно сложились? — Это не твое дело. — простояв еще с пару минут у распахнутой двери Тэйми сдался, закрывая ее, но оставаясь в прихожей, скрестив руки на груди и опрокинувшись на стену. Во время прихода была как-то все равно, что происходило вокруг и абсолютно плевать, что могло случиться минутой позже.       Клара пропустила это мимо ушей, обходя всю квартиру и переворачивая все вверх дном. Хотя, между общим беспорядком ее действия совсем не ухудшали ситуацию. Маззли лишь вела счет на пальцах сколько баночек, шприцов и пакетиков попадались на глаза во время всего обхода, в итоге понимая, что дабы пальцев хватило, нужно было отрастить пару лишних рук и ног. — Почему ты не отвечал на звонки? — женщина вернулась в прихожую с отключенным телефоном, найденным где-то между мятыми подушками дивана. — Не хотел. — парень закатил глаза и чуть пошатываясь направился на кухню. Разговаривать желания не было, объяснять свое поведение тоже. Ведь Тами был подростком, а каждый подросток считает, что никто и никогда его не поймет, даже если он расскажет, что творится у него на душе. — Ты мне не мамочка, чтобы тебе докладывать о каждом моем шаге. — О, я уверена, что даже твоя мамочка не знает двадцать четыре часа на двадцать четыре, что за фигню творит ее сын. — блондинка последовала хвостиком за Филипсом, цокая низкими каблуками по полу. — Ты готов все свои труды угробить только потому что твой Тимми бросил тебя? Томас замер на секунду, но почти сразу оправился, тяжело усаживаясь на шаткий табурет, проверяя по одной каждую из армии пивным бутылок выстроенных на кухонном столе, в итоге находя одну еще не совсем пустую и отпивая из нее. Сил злиться на то, что Клара снова залезла своими пакостными ручонками в его жизнь и разворошила личные дела не хватало. Хотелось просто лечь в тишине, выкурив очередную самокрутку с марихуаной и всматриваться в плывущий перед глазами потолок, изредка разбавляя тишину истеричными посмеиваниями над самим собой и своей глупостью.       — Тэйми… — Маззли смягчилась, увидев как парень предпринимает попытки спрятать все лицо в одну ладонь, устало прикрывая красные глаза. Блондинка притянула еще один табурет, присаживаясь ближе к другу и осторожно кладя ему теплую ладошку между лопаток. — Тебя так сильно расстроил этот мудак? Тами напрягся, видимо сначала решая сбросить чужую ладонь со своей спины, но после все-таки успокоился, складывая губы в трубочку и рассматривая свои ногти, прежде чем кивнуть., зная, что если бы он сейчас открыл, то опять бы начал горячится либо рыдать. Удивительно, но Клара прекрасно понимала его состояние, и чувствовала сейчас себя неудавшимся родителем, который пытается неуклюже утешить свое маленькое дитя. Она уже пережила тот возраст, дабы страдать из-за разбитого впервые сердца. Но видимо, у Томаса это происходило впервые. — Ну же, зачем тебе тот плоскозадый Темплтон, если ты можешь любого пидора этого города закадрить? — девушка криво улыбнулась, правда спохватилась тут же, как лицо парня жалобно исказилось, словно тот вот-вот бы разразился в слезах. — Это долго… — сухо шмыгнул носом Филипс, отворачиваясь в сторону от Клары, но глубоко в душе желая того, чтобы его пожалели и сказали, что только он прав, а все вокруг дураки. — Мой младший брат по тебе уже как два года течет, мог бы сходить с ним куда-нибудь. — девушка еще сильнее растянула улыбку, вот только уговоры не действовали и парень все сильнее морщился от ее слов. — Он школьник, и… — голос Тэйми сорвался на дрожь, подобно плечам. — Никого мне не нужно… Я хочу к Тимоти.       Блондинка лишь растерянно вздохнула, наблюдая за тем, как парень вновь предпринимает попытки спрятать свое покрасневшее лицо в кулаке и уже совсем не сухо как раньше всхлипывает. — Ну, иди сюда… — посидев с пол минуты с крайне растерянным видом Клара все-таки приняла на себя инициативу. Так же нормальные люди делали, когда их друзья плакали? Обнимали, пытались утешить типичными фразами, поглаживая по вздрагивающему затылку. — Все будет хорошо…