Жираф и Булочка

Когда открылась входная дверь, Хенрик стоял, прислонившись к стене, и поигрывал кожаным ремнем в руках. Тарьяй, ввалившийся в прихожую, замер как суслик, уставившись на него. - Что это? - спросил он пискляво, потому что голос дал «петуха». - Ты куда-то собираешься? - Совершенно точно нет, - приподняв, одну бровь, ответил Хенрик. - Ты собираешься меня этим? - у Тарьяй дернулся кадык. - Ты собираешься этим меня?.. Хенрик, вволю насладившийся охуевшим выражением лица Тарьяй, расхохотался. - Не переживай за свою задницу, я не настолько спятил, - он бросил ремень на комод перед зеркалом и шагнул Тарьяй на встречу. Тот сразу как-то обмяк, расслабился и растекся по Хенрику, повисая на нем. Уткнулся носом в шею и шумно выдохнул. - Я соскучился. - Я тоже соскучился, - Хенрик с удовольствием потянул носом, наслаждаясь родным запахом. - Но выпороть тебя надо. - Эй, - возмутился Тарьяй и пихнул его в плечо. - Я же извинился за Хенриетту. - Ты не извинился, - хмыкнул Хенрик, отстраняясь. Он помог Тарьяй раздеться и пошел в сторону гостиной. - Ладно! Сейчас извиняюсь! - прокричал ему вслед Тарьяй. - Ну ты что, - он догнал его уже в комнате, - серьезно обиделся? - Возможно, - Хенрик повел плечами и посерьезнел. - Но это не важно. Важно другое, - он провел пальцами по щеке Тарьяй. - Ты сам этого хочешь. Пока они ужинали, Тарьяй постоянно посматривал на него украдкой, думая, что делал это незаметно. Он ерзал так, словно его задницу уже хорошенько отходили ладонью или чем-то похлеще. Хенрик забавлялся, но старался не подавать виду. Это действительно было смешно и мило. Наблюдать за муками и внутренней борьбой Тарьяй. Он стеснялся этого, до жгучего смущения. Но так же сильно и хотел. - Чай? - предложил Хенрик, поднимаясь, чтобы убрать тарелки. Тарьяй задумался. Еще щеки окрасились привычным румянцем, как бывало всегда, когда он возбуждался. О да, чай еще тот афродизиак. - Потом, - он закусил губу и отвел глаза. Подумать только, такой дерзкий днем и такой скромный и послушный, стоило упомянуть порку. Если бы это так не возбуждало, Хенрик бы точно рассмеялся. Про тарелки они быстро забыли. Потому что желание полыхнуло как по щелчку пальцев. Тарьяй поднял глаза и посмотрел снизу вверх. У Хенрика во рту пересохло. Он и не думал, что на него самого это так подействует. - Снимай штаны, - скомандовал он, скрестив руки на груди. Делать вид, что происходящее не особо его интересует, становилось все сложнее. Тарьяй послушно расстегнул ширинку и выпутался из штанин. Он остался стоять посреди кухни в футболке, трусах и белых носках, переминаясь с ноги на ногу. Его розовые коленки смотрелись дико соблазнительно. Блядский боже. Как стерпеть-то. - Ложись животом на стол и упрись руками, - Хенрик все еще не двигался. Как только Тарьяй выполнил и это указание, выставив на обозрение свой чудесный круглый зад, Хенрик подошел к нему, наклонился и прошептал в самое ухо: - Мне принести камеру? - Что? - Тарьяй дернулся под ним. - Нет. Нет! Не вздумай. Это… - он запнулся. - Это слишком личное. - Я знаю, малыш, - Хенрик улыбнулся и поцеловал его в шею. - Просто хотел услышать от тебя. - Не называй меня ма… - начал было привычно огрызаться Тарьяй. - Цыц, - перебил его Хенрик и обошел сзади. Тарьяй что-то чуть слышно проворчал, за что тут же получил шлепок ладонью по заднице. Кожа через тонкую ткань трусов ощущалась теплой и приятной. Хенрику до умопомрачения нравилось делать это. Он точно был не совсем нормален. Они оба были. Помешанные. Ебнутые. Где они еще найдут кого-то такого же двинутого, кто смог бы разделить их ебанизм? Так и придется до конца жизни терпеть друг друга. Горе-то какое. Тарьяй только тихо охнул, почти не отреагировав на удар, и Хенрик понял, что время нежничать прошло. Он примерился, встал в удобную позу и замахнулся снова. На этот раз шлепок вышел звонким и громким. Тарьяй охнул и уронил голову на скрещенные руки. Отлично. Они нащупали нужный угол и силу. Дыхание Хенрика становилось все тяжелее от удара к удару. Его член давил на ширинку, требуя свободы. Но чем сильнее он сдерживался, тем приятнее ему было. Потому что Тарьяй ни хера не сдерживался. Он приподнимался на носочках, выставлял задницу, прогибаясь в спине, кусал сам себя за руки, заглушая стоны и вскрики. Маленькая развратная блядь. Которая кайфовала от того, что ее пороли. Хенрик понимал, что это пиздец как далеко от обычных отношений. Но пока это происходило за закрытыми дверями их квартиры, это оставалось их делом. Сделав небольшой перерыв, он погладил горящие ягодицы прямо через ткань. Видимо, это причиняло уже дискомфорт, потому что Тарьяй недовольно застонал. Хенрик помял его потяжелевшие яички и член, натянувший ткань трусов и испачкавший ее смазкой. Тональность стонов изменилась. Это было просто невероятно, то, как возбуждался от всего этого Тарьяй. Да и сам Хенрик уже с трудом держал себя в руках. Он помог Тарьяй снять трусы, которые бросил рядом с собой на стол, и залюбовался покрасневшими ягодицами. От ямочек на них он просто сходил с ума. Поглаживая горячую кожу, он снова наклонился к лицу Тарьяй, который лежал, уткнувшись в свои руки и явно не собирался в ближайшем будущем смотреть ему в глаза. - Как ты хочешь кончить? - Хенрик поцеловал его в затылок. - Хочешь, чтобы я тебя трахнул. Или так? Тарьяй что-то неразборчиво и тихо ответил. Кончики его ушей просто полыхали. - Громче, - велел Хенрик, прикусив его левое ухо. - Так, - задушенно ответил Тарьяй и по его телу прошла волна дрожи. Бог ты мой. Кое-кто тут так хотел, что уже еле сдерживался. Кто же это мог быть? Похоже, они оба. Хенрик убрал с шеи Тарьяй отросшие волосы и зацеловал ее, прихватив холку зубами. Тарьяй снова задрожал. Вернувшись обратно, Хенрик не отказал себе в удовольствии опять погладить бархатистую кожу. Он скользнул пальцами между ягодиц, пощекотал колечко ануса и прошелся ниже, до самых яичек. Тарьяй расставил ноги чуть шире и приподнялся. В своих белых носках, с поджавшимися пальцами, он смотрелся до охерения невинно-порнографично. Хенрик на мгновение даже пожалел, что не снимал этого. Но все же Тарьяй был прав. Это слишком личное для того, чтобы потом пересматривать. Это их доверие друг к другу. То, о чем не рассказывают по пьяни друзьям. - Давай, - поторопил его Тарьяй, брыкнув задом. Большего Хенрику и не надо было. Получив доступ к обнаженной коже, он бил теперь с еще большим наслаждением, кайфуя и уплывая сам от каждого удара. Тишину в квартире прерывали звонкие шлепки и их рваное дыхание. И приглушенные крики Тарьяй, который давился собственными стонами и рыданиями. Хенрик знал, что тот не плакал. Такое бывало часто. Эти рыдания были сухими. Его просто сотрясало, выкручивало от эмоций и ощущений. Так Тарьяй кончал, когда оргазм был такой силы, что выворачивало мышцы и суставы. Хенрик знал, каково это. Но он обычно от такого отключался. А вот Тарьяй реагировал по-другому. Бурно и громко. Вот и сейчас он, вздрагивая от каждого нового удара, заходился ревом и всхлипами, сотрясаясь всем телом, подаваясь навстречу, прося еще большего. У Хенрика уже болело запястье, но он просто не мог остановиться. Не сейчас, когда Тарьяй уже был практически на грани. Еще совсем чуть-чуть. Раз или два. Да, хватило двух. Тарьяй отпустил свою искусанную руку, выгнулся и громко вскрикнул, содрогаясь от оргазма. У Хенрика потемнело в глазах. Он сжал собственный член прямо через джинсы. Надавил ладонью, чувствуя, как тот пульсирует, готовый вот-вот выплеснуть сперму. Дрожащими руками, он кое-как справился с ширинкой и взял член в руку. Все, чего ему сейчас хотелось, кончить на пылающую всеми оттенками красного задницу Тарьяй. Ему даже не пришлось дрочить себе. Достаточно было просто прикоснуться. - Спасибо, - Тарьяй, лежащий на нем сверху на диване перед телевизором, потянулся вверх и поцеловал Хенрика в подбородок. - С каких пор мы стали благодарить друг друга за секс? - Хенрик лениво улыбнулся, следя за какой-то глупой комедией на экране. - Это не просто секс, - Тарьяй снова уложил голову ему на грудь, повернувшись к телевизору. - Как скажешь, малыш, - улыбнувшись шире, ответил Хенрик. - Огосподибоже, - простонал Тарьяй. - Просто прекрати. Лучше уж булочкой называй. - Неа, - Хенрик тихо рассмеялся. - Теперь ты малыш. Пока носишь эти свои белые носочки. - Извращенец, - Тарьяй закатил глаза. - А мне как тебя называть? Здоровяк? - Хенрик хохотнул. - И вообще, дай сюда пульт! - Достань! - Хенрик взметнул руку с пультом у себя над головой, прекрасно зная, что Тарьяй сейчас точно не захочет лишний раз шевелиться. Между ними развязалась нешуточная борьба. Но Тарьяй в конце концов обиженно застонал, когда пришлось потревожить его драгоценную задницу, и сдался. - Я отомщу, - заявил он, укладываясь обратно, растекаясь по телу Хенрика медузой. - Боюсь-боюсь, - Хенрик довольно улыбался. Он переключил канал на историческую передачу, которую и хотел посмотреть Тарьяй. Тот только фыркнул, оставив это без комментария. - Кстати, - произнес он чуть позже. - Мы тут в школе готовились к ревью, и Румен ляпнул, что у него есть профессиональная камера. - Камера? - заинтересованно уточнил Хенрик, отвлекаясь от жизнеописания русских царей. - Камера, - довольно кивнул Тарьяй. - Я уломал его одолжить ее на пару дней. - И что ты ему наплел? - рассмеялся Хенрик. - Я просто сказал, что свожу его в мак, - ухмыльнулся Тарьяй. Он просунул бедро между ног Хенрика, укладываясь поудобнее. - Так просто? - О боже, это же Румен, - Тарьяй поерзал, притираясь и занимая комфортную позицию, готовясь провести так весь вечер. - Двойной бигмак — и он весь твой. - Я думал, это о тебе, - рассмеялся Хенрик, накрывая его спину ладонью, расслабляясь наконец после всех его ерзаний. - Надо кое-что еще, - фыркнул Тарьяй. - Двойной бигмак и ремень? - уточнил Хенрик со смехом. - Двойной бигмак и ремень, - согласился Тарьяй.