к звёздам

      Мы друг для друга, видимо, слишком подходящие. Семь сантиметров разницы в росте, полностью противоположные внешности, да и характеры не сочетающиеся — и д е а л ь н ы е противоположности, не так ли, Арсений? А противоположностям предназначено силой притяжения беспрестанно друг к другу тянуться. Ты сидишь тут, на расстоянии протянутой руки, и смеёшься со слов жены, бросая мне взгляды, в которых так и читается глупое «прости». Не прощаю. Хватит уже.       Мне говорят, что я совсем уж размазался и надо забыть, забить, идти дальше; перебороть себя и сказать тебе наконец-то «нет», которое мне — как табу. Не хочется. Не хочется тебя забывать, прекращать эти встречи, находиться н е рядом (и снова верной псиной бежать к тебе, к тебе, как только поманишь собственными проблемами, бутылкой коньяка и теплом, как только позвонишь и позовёшь). Ощущение собственной беспомощности перед тобой, чем-то большим, чем первая любовь, но меньшим, чем та же — до гроба, практически не ощущается. Я знаю, что оно есть, оно тут, осязаемо, уже будто часть меня, и если раньше это ощущалось, как тяжкое бремя, то сейчас — разве что как горькая память о давно ушедшем. И в этом случае — о светлой стороне этих чувств, сейчас скорее ставших не слепым восхищением, а зависимостью лишь от твоего присутствия, ощущения рук, губ, кончиков пальцев на собственной коже. Как там говорится? «Обоюдная зависимость»? Очень жаль, что это не наш с тобой случай. Я для тебя — лишь тот парень-коллега, с которым можно отвлечься от проблем в отношениях с женой; пёс, которого можно спокойно держать на коротком поводке, зная, что он всё равно никуда не уйдёт. Но так спокойнее. Не любовник, нет, — слишком громкое, слишком обязующее слово. А ты обязательства ненавидишь.       Я, если честно, понятия не имею, как так провинился в одной из прошлой жизни, раз некто свыше решил дать мне тебя в качестве причины таких сильных ощущений. Это мог бы быть кто угодно, я даже не говорю о девушках, — хотя бы не занятый парень. Не женатый. Не мужчина, у которого есть дочь, и который старше почти на десяток лет. И это настолько абсурдным со стороны кажется, что я забываю о той почти незаметной разнице в возрасте, когда мы остаёмся наедине; о стёртых границах и полном забвении. Вот в чём проблема. Иногда это кажется безумием — словно я не самодостаточный парень двадцати пяти лет, а подросток, впервые нашедший зависимость. И сравнить тебя я могу со многим: ты словно табак, Арсений, вызывающий привыкание практически с первой сигареты, с первого раза, когда тебя увидишь; с другой стороны, ты — алкоголь: тобой нужно проникнуться, уметь тебя чувствовать, как спиртное — пить. И самое худшее: я абсолютно точно могу сравнить тебя с наркотиком, потому что с первой же встречи тебя становится мало. В конечном итоге хочется больше, больше, ещё больше, но ты никогда не позволишь перейти дозволенные границы, заикнуться о чём-то большем, чем секс без обязательств, перейти на обычные нежности, как делают все пары. Может, в том и проблема? Мы не пара вовсе, не так ли, Попов? «Я тебя просто периодически трахаю». Так ты говоришь? Так ты, сука, мне заявил?       Верить в лучшее не хочется. Даже хуже — не получается. У тебя всё легко, все проблемы решаются щелчком пальцев. В реальном мире, в моём мире всё гораздо сложнее. Я не могу решать за всех, не могу ставить ультиматумы и выбирать, кем кому быть. И, что самое отвратительное, не могу выбирать любовь. Кажется, впервые я сказал об этом. Такое терпкое слово: хуже красных мальборо и эспрессо без сахара. А вот хуже этого вряд ли что-то может быть. Поэтому я снова и снова позволяю тебе владеть собой, пользоваться этими чувствами, хоть они и, казалось бы, единственное, что у меня осталось. Даю молчаливое согласие на разрушения несчастных остатков меня.       Жаль, что ты не можешь решать за меня в том, отдаваться тебе без остатков или нет. И я был бы счастлив, если бы ты выбрал второе.