На двоих

У Тэёна дыхание сбивается и перед глазами кружит. Ноги зудят, а сердце отбивает на сверхсветовой. У Тэёна горячие руки и холодный паркет. У Тэёна кисель по венам и черт знает что в голове. Он лежит в репетиционной и не чувствует в себе сил подняться. Танец вытащил всю душу, не оставив и капельки. Танец отчаянным криком вырвал всю боль из груди и распластал ей маленького глупого Тэёна по полу. Лампы яркие. Воздух раскалённый. Кажется, что дотронешься до воды, и она зашипит под пальцами. Тэён не хочет думать, что у него осталось всего 10 минут. А потом надо уже быть в комнате для совещаний, где ему в очередной раз будут полоскать мозги на тему лидерства. Как будто ему этого сильно хотелось. Как будто ему нравится быть мамашкой, строгим надзирателем, другом и братом одновременно. Как будто он настолько сильный, что может усмирить эту толпу галдящих, вечно спорящих парней. «Хён, Хэчан опять смешал соль с сахаром. Если ты что-нибудь не сделаешь, я его сам прибью!» «Хён, я костюм прожёг, что делать?» «Хён, а что говорить на интервью, если…» «Тэён-а, ты не знаешь, где мои наушники?» «Хён, а что на ужин? А когда ужин? А скоро? А ты долго? А почему так мало?» «Хё-ё-ё-ён, ну я не хочу-у-у-у… Зачем так ра-а-а-но?» «Тэён-гун, проследи, пожалуйста, чтобы они были готовы вовремя». «Тэён-ши, ты должен как лидер проследить, чтобы они вели себя в соответствии с ожиданиями». «Тэён-ши, скажу честно, сегодня ты справился из рук вон плохо». «Хён! Хён! А я песню написал! Посмотришь?» «В сети появились нехорошие слухи, Тэён. Тебе придется извиниться». «Ты уже взрослый парень, и наверняка понимаешь, что ради сцены надо многим жертвовать. Объясни это детишкам». И так до бесконечности. Все это давит и давит. Заставляет бездумно следовать всему, что говорят. Заставляет прятать себя как можно глубже, забывать собственную сущность. Заставляет не оглядываться назад, а лишь заполошенно вздыхать, смакуя на губах запах собственной омерзительной горечи. И только танцуя в одиночестве, он иногда позволяет себе отпустить все то, что так тщательно прячет. Оно вырывается из груди, ломая рёбра и разрывая фантомную плоть. От этого нестерпимо больно и нестерпимо легко. Семь минут. Тэён соскребает себя с пола и идёт переодеться. Негоже перед начальством в потной одежде нагоняи получать. В общагу возвращается заполночь. Никто не спит, естественно. Надо хоть мелких заставить лечь, а то завтра не добудишься. Тэён устало снимает уличные шмотки, стягивает кеды и идёт на кухню за водой. Там сидят понурившиеся Донхёк и Доён. А напротив них непривычно серьёзный Тэн. Тэён слёту понимает, что случилась катастрофа. — Что случилось? — его голос тихо звенит. — Эти придурки подрались, — отзывается Тэн. — Бошки поднимите, утырки. Тэён мимоходом удивляется обилию ругательств, которые успел выучить Тэн. Сердце пропускает удар, а по сосудам с бешенной скоростью проносится адреналин. У Хэчана фингал под левым глазом. Это ничего, можно закрасить. Им ежедневно зарисовывают жуткие синяки от недосыпа. Но вот Доён. У Доёна рассечена нижняя губа. И это макияжем полностью не скрыть, хоть ты в лепешку расшибись. Тэён обреченно стонет и роется в кармане, в поисках телефона. Надо позвонить менеджеру, объяснить, выслушать очередной выговор. — Хён…— начинает Донхёк. — Нахуй иди, — огрызается Тэён, набирая номер. Доён предусмотрительно молчит. Руки с телефоном мягко накрывают чужие ладошки, А Тэён удивленно смотрит на Тэна с немым вопросом в глазах. — Я уже отзвонился, успокойся, — говорит он с мягкой улыбкой. — Придурков отчитал, не парься. Это странно. Это очень странно. Никто не любит брать ответственность за подобное на себя, тогда как для Тэёна это прямая обязанность. По-хорошему старшие хёны должны бы ему помогать. Но Тэиль со вселенски-похуистичной улыбкой лишь говорит, что ай-ай-ай, нельзя так, но разбирайтесь в своих проблемах сами. Ёнхо вообще предпочитает игнорировать все, что может как-то нарушить спокойное течение его жизни. Так что Тэён какое-то время ещё переваривает информацию и только затем спрашивает: — Что по расписанию? — Донхёка закрасят, а Доён завтра профилактических пиздюлей получит, штраф и как бы простуду на пару дней. — Ясно, хорошо, — Тэён устало трёт глаза. — Ужинали уже? — Ага, пибимпаб заказали. Твоя порция в холодильнике. И Тэён опять тупит. Потому что редко кто вспоминает о нем в его отсутствие. Потому что это он здесь всегда интересуется, поели ли одногруппники. — Я…ммм…спасибо. — Мы можем идти? — робко спрашивает Доён со своего места. — Идите, — говорит Тэён. — Но не думайте, что я забыл об этом. Мелкие ретируются быстро и бесшумно, стараясь даже движением воздуха не задеть раздражённого лидера. — Донхёк сегодня вышел на новую ступень в своем мастерстве мозгоёбства, — констатирует Тэн. — Тяжёлый день? — Не то слово, — говорит Тэён и тут же захлопывает рот. Он не тот, кто может сказать что-то подобное. Он никогда не жалуется. Дверца холодильника хлопает неуместно громко в неловкой тишине кухни. Тэён ставит пластиковую тарелку на стол, наливает себе воды и принимается ковырять палочками холодный пибимпаб. Тэн смотрит прямо на него. Глазами блестит. И, кажется, всеми силами сдерживает улыбку. Тэён молчит. Неловко ужасно. — Иди спать уже. Поздно, — наконец выдает он. — А я хотел скрасить твое одиночество, — улыбается Тэн, подпирая голову ладошкой. — Ничего, я привык. Иди, не люблю, когда кто-то смотрит, как я ем. Тэн проглатывает шутку с кончика языка и действительно поднимается, бросает пожелание спокойной ночи и уходит. А Тэён думает, что Тэн из всех мелких самый адекватный. И Марк ещё. Но этот парень вообще отдельная тема. Потом расписание закрутило. В такие дни Тэён чувствовал себя хомяком в пластмассовом колесе. Он бежит очень быстро, но никуда не может прибежать. Никогда. Потому что это просто колесо. Бесполезная игрушка. Тэён практически не спит уже пять дней. Он не помнит даже, когда ел в последний раз что-то существенней пары печенек на ходу или горсти таблеток, которые помогают не падать от усталости. Ему в руки суют сценарий предстоящего шоу. Он пытается прочесть, правда пытается. Буквы расплываются, смазываясь в серые линии. Визажистка порхает вокруг него, что-то поправляя, невесомо поглаживая мягкой кисточкой. И Тэён думает, что это приятно. Если бы ещё не слой макияжа, можно было бы почувствовать гладкие ворсинки не так приглушённо. На плечи ложатся тонкие пальцы и тихонько надавливают, разминая каменные мышцы. Тэён отрывает взгляд от сценария и сталкивается в зеркале с глазами Тэна. Он улыбается. И откуда в нем столько этих улыбок? Тэн наклоняется к уху Тэёна. — Там написано, что сначала у нас возьмут короткое интервью. Ну как обычно, название, альбом… Тэён замирает статуей. Он догадался. Видит, что Тэён нифига не способен сейчас прочитать сценарий и потому теперь стоит за его спиной и тихо пересказывает ему на ухо. Этот парень видит Тэёна насквозь. Тэёна это пугает. Тэёна это радует. Потому что, кажется, появился тот, перед кем не надо скрывать себя. Расписание наконец дает возможность немного передохнуть. Так что все занимаются своими делами, периодически выползая на уроки вокала, актерского мастерства или репетиции танцев. В перерыве одной из таких репетиций все сидят на полу в зале и обсуждают наброски рисунка хореографии для нового танца. — Потом из треугольника в шахматы, а после «пр-р-р-р» партия Сычена и тогда он вперед, а мы в линию, — говорил увлечённо Ёнхо, водя маркером по листкам бумаги. — Как-то пресновато, — тянет Тэн. — Зато на музыку ляжет идеально, — возражает Тэён. Те, кто в беседу не вовлечен, то есть большая часть группы, просто сидят и пытаются не потеряться в мыслях. По долгу службы они, конечно все в какой-то мере танцоры, но вот таинство созидания новой хореографии знакомо не всем. Так что они отдыхают и смотрят на бесконечные каракули на разложенной по полу бумаге. В углу стоит хореограф со стаканом холодного кофе и с интересом прислушивается к обсуждениям. С его места не видно схемы, которые чертят ребята, но некоторые их задумки он уже отложил у себя в голове как действительно неплохие. Быстро все-таки растут дети. — А что если, — внезапно подал голос тихий Винвин, — если вот так, — и нарисовал какую-то каракулю в общем рисунке. А остальные танцоры уставились на него огромными глазами. — Вау, — выдохнул Тэн. — Это будет красиво. Правда. Винвин довольно сожмурил глаза. К ним даже подошёл хореограф, чтобы посмотреть. И тоже с немым восхищением уставился на Винвина. Остальные беспокойно вглядывались в таинственную закорючку, гадая, сколько же часов им придется провести на репетициях из-за нее. — Что ж! — хлопнул в ладоши хореограф. — Перерыв окончен! Поднимаемся! Никому не хотелось продолжать репетицию. Как будто четырёх часов вечных скаканий, поворотов и перекатов недостаточно. — Я тут вспомнил! — внезапный вопль Донхёка заставил напрячься даже хореографа. — У нас уже два месяца не было проверки! Послышались стоны со всех углов. Идея-то неплоха. Потому что если они устроят прямо сейчас проверку, можно будет почти всю оставшуюся часть репетиции просидеть, наблюдая за другими. Но это ещё и означало, что тех, кто покажется хореографу недостаточно хорошим в танцах, ждут дополнительные занятия. — И правда…— протянул хореограф. — Что ж, тогда давайте устроим проверку ваших способностей. Все как всегда. Первые вокалисты, затем танцоры. Порядок выбирайте сами. Если хотите, можете устроить баттл. Музыку ставлю я. Ну вы сами знаете. Первые полчаса, за которые успели станцевать Тэиль, Юта и Джехён, хореограф чуть за сердце не хватался. Ребята справлялись с танцами хорошо. Но только если это не импровизация, там получалась какая-то дичь. Затем пошло получше, Марку с Тэёном даже скупо улыбнулись. Конец танца Винвина как всегда утонул в аплодисментах. Последним был Тэн. Он вышел на середину зала под перешёптывания разошедшихся одногруппников. Все чувствовали скорое завершение утомительной тренировки и потому были чрезмерно возбуждены. — Я хочу баттл, — громко сказал Тэн и все шепотки мигом прекратились. Хореограф улыбнулся. — С кем? — С Тэён-хёном. — Что? Со мной? — глупо вырвалось у Тэёна. Он ждал, что Тэн выберет Сычена или того же Ёнхо. — Ну ладно. Тэён неловко поднялся и встал недалеко от Тэна, краем глаза отмечая, как нехорошо у того блестят глаза. Включили музыку. Zeds Dead – Demons Тэн начал двигаться. Бросил тело на ритм. Шагами, поворотами, изогнулся, с разворотом топнул ногой, взмахнул рукой, переплёл кисти в рисунок и резко пригнулся. Повел плечами, руки в стороны, словно крылья ломает. Вздох, волной по телу, глазами в Тэёна. И пальцем поманить откатываясь назад. Тэён делает шаг и головой будто ныряет в импровизированную сцену, словно в воду, но сбоку. Воздух вязкий, движения рваные. Он одно большое сердце, которое стучит в ритм бита. Отбивает ноги, скручивается в повороте и резко падает на пол, перебирает ногами, в выпаде вскидывает руки и кажется чем-то потусторонним. Волной поднимается на ноги и глаза в глаза сталкивается с Тэном. Так близко, что он чувствует жар от его тела и ловит прерывистое дыхание сомкнутыми губами. Глаза у Тэна совсем сумасшедшие. Тэён делает шаг, Тэн синхронно отставляет ногу назад. Тэён нависает над ним, Тэн прогибается в спине, чувствуя, как по его животу ведут рукой к груди и к горлу в явном намерении задушить. Он прогибается сильнее, почти складываясь пополам, ставит руки на пол и перекатывается из мостика изящным обратным колесом. Тэён в последнюю долю секунды успевает отпрянуть и не получить удар ногой по подбородку. Стоят друг напротив друга, ухмыляются нехорошо. Начинают кружить по залу. Тэн все чаще стелется по полу, выплывая уже лицом к лицу с Тэёном, чтобы затем так же ловко нырнуть вниз и оказаться в двух шагах от него. Тэён наблюдает, выжидает. Хватает за руку и притягивает к себе так близко, что они касаются друг друга коленками. Запускает пятерню в волосы и заставляет сделать очередной крышесносный прогиб, резко возвращая обратно. Затем скользит за спину, шестым чувством понимает движение Тэна и успевает подхватить его у самой земли, чтобы затем с видом фокусника провести над ним рукой и Тэн, как марионетка на ниточке потянется за ней. Подчинился. За каждым движением Тэёна теперь следует, как на привязи. Тэён ликует. — Они будто дерутся, — шепчет Доён, завороженно глядя на танец. — Или трахаются, — добавляет Юта. — Только танцуют, — проговаривает хрипло Ёнхо. Марк закрывает ладонью глаза Донхёка, хотя тот ее тут же отпихивает. — Я тоже так хочу, — тихо говорит Винвин с горящими глазами. — Ты и сам неплохо справляешься, — одёргивает его Юта. А Тэён вертит Тэном, как заправский кукольник. Изгибает, выворачивает руки немыслимо, проводит рукой по боку и Тэн становится водянистым, плывёт волной и в глаза заглядывает. Последние аккорды. Тэён позволяет Тэну опуститься на пол в бесконечно-молчаливой агонии марионетки и обрезает нити последним движением. А Тэн осыпается грудой костей на пол. Ти-ши-на. И только тяжёлое дыхание шелестит. Одинокие хлопки хореографа заставляют вздрогнуть обоих. Они кланяются скомкано и усаживаются далеко друг от друга. Хореограф оглашает список приговоренных к дополнительным занятиям и все идут собираться. А дома решают посмотреть фильм зачем-то. Заказывают пиццу и выбирают какую-то лёгкую комедию. Редко они так собираются. Слишком склочные. Смешливые. Шумные. Тэён забирается в самый дальний угол гостиной и садится там на пол у кресла, привалившись к нему спиной. Совершенно идиотская привычка сидеть на полу. Но так и правда во многом удобней, если привыкаешь. Сидит и только глазами блестит на ту суету, что разводят ребята, когда им доставляют несколько коробок пиццы. У него в голове абсолютнейшая хрень. Вообще ничего адекватного. В основном там Тэн, с его ухмылкой, блестящими глазами и тонкой шеей. Тэн, изгибающийся в повороте и дышащий с ним одним воздухом, одной музыкой, одной жизнью. У Тэёна о рёбра кувалдой простреливает, когда он вспоминает, насколько бессловесно они понимали друг друга, каким материальным был взгляд напротив него. И вот как раз в этот Самый Неподходящий Момент появляется Тэн. Плюхается на кресло и бросает Тэёну на колени коробку с двумя кусочками пиццы, а сам вгрызается в тот, что у него в руке. На экране телевизора, вроде бы, происходят какие-то действия. Только вот Тэён может думать только о том, как же, сука, близко Тэн. Как его спина прижимается к ногам Тэна. Как блядская рука Тэна рассеяно шуршит в его волосах, иногда спускаясь и массируя шею. В их углу темно и Тэён очень надеется, что никто не замечает, как у него поджимаются пальцы на ногах, от аккуратных прикосновений к выпирающим позвонкам на спине. Он очень надеется, что Тэн делает все это чисто машинально, ни на что не намекая. «Ни на что не намекая!» — вопит он внутри себя, когда пальцы Тэна скребут за ухом и мнут мочку, согревая. А потом Тэён чувствует, как Тэн медленно наклоняется к нему, опаляет дыханием шею и прижимается к ней губами, запуская руку ужом по груди под ворот майки и вниз. На коже мурашки, в животе пружина, а на шее тёплые губы. Хочется руку в волосы зарыть и прижать сильней. Тэён так и делает. А Тэн отстраняется, лизнув жилку напоследок, и тыкается холодным носом в щёку, легонько потирается, оставляя тёплое дыхание на коже. Тэён поворачивается к нему лицом. И сердце ухает куда-то в пропасть. Тэн, со своими вечно-смеющимися глазами и легкой улыбкой. Тэн, с растрёпанной макушкой и смуглым бархатом кожи. Тэн с гибким, как у большого кота телом и тёплыми пальцами. Весь этот Тэн близко настолько, что их дыхание смешивается. И Тэён видит, что у Тэна совершенно пропадает разум во взгляде. Он практически осязательно чувствует, как Тэн утонул в его, тэёновых глазах. Это приятно. Сводить с ума кого-то настолько прекрасного до одури хорошо. К губам Тэёна прикасается чужой язык, ныряет внутрь и ведет по зубам. Тэён послушно открывает рот и второй рукой путается в волосах Тэна. Ему хорошо. Ему спокойно. Ему уютно. Он улыбается в поцелуй и чувствует, как радость отчего-то распирает все внутри. Губы жжёт огнём и ласкает патокой. Поцелуй сладкий, с привкусом чего-то цитрусового, как сам Тэн. Громкий хохот совсем рядом заставляет их отпрянуть друг от друга и воровато обернуться. Все смотрят в экран. Они встречаются взглядом и понятливо хихикают над собой. А потом Тэён весь вечер сидит у кресла, обнимая ноги Тэна и млея от легких поглаживаний по волосам. Тэёну хорошо. Тэёну спокойно. Тэёну уютно. Тэёну влюблённо.