Глава 25
Когда мы с Джейн лишились родителей, наш мир изменился навсегда. Сестре тогда было шестнадцать, а мне едва исполнилось десять. Я был ребенком с самыми заурядными мечтами. Я любил бегать в поле и пугать бабочек, смотреть, как магия заставляет сотни мотыльков подниматься ввысь лишь по велению мысли. Отец постоянно ругал меня за это, но наказание никогда не длилось дольше, чем положено. Он всегда сдавался, ведь воспоминания о самом себе в детстве приятно грели мужское сердце. А мама… мамочка. Я все еще помню ее колыбельные, ее нежный взгляд, поцелуи на ночь, сказки, героем которых мне хотелось стать и отборную ругань в след соседским мальчишкам, позарившихся на урожай яблок. Пусть она и была хрупкой на первый взгляд, но рядом с ней чувствовалась невероятная энергия. Мама была ведьмой, и именно от неё мы с сестрой и получили способности к колдовству. Еще мне вспоминаются ее слезы, которые я часто слышал, особенно ночью, когда дом погружался в тишину и сон. Время было беспощадно, как и чума, скосившая многие народы и деревни. Я старался не запоминать тех страшных дней, но жуткие картинки иногда продолжали появляться. Для меня и Джиневры настали скорбные дни, пока в них не появился лучик надежды. Элизабет… она была похожа на ангела, спустившегося с райских садов на бренную землю. Моя душа парила, когда она проходила мимо, а сердце трепетало от каждого взгляда и прикосновения. В свои пятнадцать я в первый раз узнал о любви. Я влюбился в стройную фигуру, в ее теплую улыбку, в ее тихий смех и прекрасные малахитовые глаза, которые излучали жизнь и свет, несмотря на прожитые годы и пережитые трудности. Я влюбился в эту девушку… раз и навсегда, или уже навечно.
***
— Тебя зовут Карлайл? Женщина средних лет зовет задумавшегося еретика, дабы обратить его внимание на себя. Юноша оборачивается, замечая знакомые черты лица. Кого-то она сильно напоминала. А может просто показалось? — Карл, — хрипло отвечает Роузвуд. — Просто Карл. — Я давно тебя разыскиваю. На это понадобилось довольно-таки много времени и сил. Ты не задерживаешься на одном месте долго. — Верно. Я не хочу, чтобы мои друзья узнали, что я жив. Я предпочел оставаться в тени, ожидая подходящего момента. Кстати, вы не назвали свое имя. — Я, Эллия Дукейн, мать Элизабет. — Что? Разве вы не… — Для меня это точно такая же загадка, как и для тебя дорогой. Нас с тобой вернули в мир живых не просто так, и боюсь, что мне может быть известна одна из причин. — Что такого страшного могло произойти? — В том то и дело, что худшего еще не было. Моя девочка находится в опасности, а виной всему ее отец. — Филлип? Но откуда? Так, стоп. Начните лучше с самого начала. — Тебе ведь известно, что у Элизабет есть ген оборотня? — брюнет кивает головой в знак своей осведомленности, продолжая внимательно слушать. — Так вот… я не знаю, как это произошло и почему, но предки моего мужа заблокировали свой ген с помощью темной магии, используя лунный камень. Они хотели подчинить себе зверя, чтобы не вредить другим во время обращения, но что-то пошло не так. Их колдовство обернулось против них, уничтожив волчье нутро, заперев его глубоко внутри, и оставив крупицу силы заклинания. Филлип всю свою жизнь пытался вернуть себе свою истинную сущность. Он постоянно экспериментировал, подвергал себя невыносимым пыткам, но безрезультатно. Магия сходила на нет всякий раз, после чего наступало безумие. Его глаза искрились яростью и гневом, словно у загнанного животного. С уст постоянно слетали непонятные слова, что-то о будущем, черной пелене и вечной жизни. Я не придавала значения ничему из этого, продолжая слепо верить в то, что гроб с его телом покоится в земле. — Дайте угадаю… Тела внутри не оказалось? — Именно, и узнала я об этом только после смерти. Я была рядом с ним, стояла на том месте, где он вершил свои самые тайные желания, создавая темный артефакт, способный поглощать чужую энергию и продлевать жизнь. Понимаешь, о чем я говорю? — Артефакт? Если этот ублюдок действительно сделал такую вещь, то тогда она должна постоянно находиться у Лиз, чтобы заклинание работало. Или он сам должен быть рядом, чтобы подпитываться… Господи… Кулон. Бет практически никогда его не снимала. — А камень в обрамлении серебра лишь усиливает магию. Ее сущность вампира дает Филлипу бессмертие, а врожденная сила к колдовству поддерживает его. Я столько раз пыталась предупредить ее. Я приходила к ней во снах, оставляла подсказки, а недавно попыталась проникнуть в разум одного гибрида, чтобы хоть как-то помешать… безрезультатно. — А что случится, если кулон высосет всю оставшуюся магию? — Филлип убьет Элизабет, Карл. Она больше не будет ему нужна.
