Stay Alone

      Крис любил держать все под контролем, и ему практически всегда это удавалось, за исключением тех ситуаций, когда он не мог прямо повлиять на человека. Крис любил это чувство власти и гордился тем, что его тон всегда звучал безапелляционно. Он умел контролировать любого человека, парня или девушку, ситуацию в целом, и, конечно, самого себя. Порой самоконтроль давался тяжело, но это умение Шистад определенно записал бы в свое резюме при приеме на работу. Держать свой маленький мир в руках и иметь силу, чтобы лепить из него все, что только вздумается, всегда были лучшими ощущениями где-то в области солнечного сплетения. Пока парень не получил сильный, сбивающий с ног удар прямо в это уязвимое чувство собственной значимости. Не буквально, естественно. Но это точно был удар под дых, которого парень не ожидал ни при каких условиях, ведь как он любил говорить: «У меня все под контролем,»-и надменно улыбался.       Это было неожиданно. Неожиданно и непривычно. Не сказать, что бы приятно, потому что ускользающая власть над собой – это всегда чувство потери и отчаяния. Просто сейчас эта была маленькая доза утраты контроля, но такая, что просто выбивала почву из-под ног.       Крис сидел у барной стойки, попивая еще не успевший остыть черный кофе, а чужой телефон в кармане его джинсов опять-таки давал это приятное ощущение силы над кем-то. В данном случае над Евой. Она вообще была какой-то не такой, потому что не поддавалась его влиянию. Еве нравилось спорить и ругаться, идти наперекор не только слову Шистада, но и логике в принципе, ведь в большинстве случаев он не вмешивался в ее жизнь без надобности, без острой нужды конкретно для нее. Самому Крису было в большей степени все равно, что приключится с девчонкой на этот раз, и это не чувство ответственности за нее побуждало парня постоянно бросаться за взвинченной Евой и все времяспасать от передряг, от которых рыжая вовсе не хотела спасаться. Отнюдь нет.       Просто это был последний шанс. Если что-то пойдет не так, то отец просто вышвырнет его. Перестанет обеспечивать или оставит ни с чем. С таким положением дел Шистад мог даже смириться, ведь у него была голова на плечах и неплохие умения в области манипуляций. Пугало другое. Томас мог отправить его на реабилитацию. Это был худший вариант из всех возможных. Крис уже был на реабилитации однажды, он провел там практически месяц. Месяц физических и душевных истязаний, а потому вновь оказаться в клинике приравнивалось к адскому пеклу, горению заживо. И в этот раз Крис нутром чувствовал – отец не лжет.       Сейчас парень не употреблял, ведь знал, что это прямая дорожка к потери всего, а в частности, контроля над жизнью. Он не употреблял уже несколько месяцев, с тех пор как Томас застал сына в комнате с торчащим из вены шприцом, и тогда Крис пообещал, что все будет в порядке. И вроде бы сейчас все было в порядке. По крайней мере так думал отец, а этого было достаточно, пока Шистад мог скрывать накрывающую волну проблем.       Телефон Мун утяжелял карман, и это было вновь то чувство контроля. Он знал, что может сказать все, что угодно, и Ева взбунтуется, но все же сделает, чтобы вернуть эту небольшую коробочку с информацией. Конечно, у нее стоял пароль, но Шистаду даже не было интересно, что творится в голове этой идиотки, постоянно лезущей на рожон.       Дверь в конце прихожей хлопнула, и Крис мгновенно нацепил на лицо излюбленную ухмылочку, ожидая девушку, а вместе с ней и небольшое представление, которое изрядно потешит его чувство самодовольства. Как только Мун появилась в поле зрения, брюнет сразу заметил ее лицо – раздраженное и уставшее.       -Е-ева,-вкрадчиво произнес он, рассматривая помятый вид и совершенно недовольную реакцию.       Надо отдать должное, девушка превосходно отыгрывал роль стервы двадцать пять часов в сутки, порой Шистаду казалось, что у нее всего две эмоции – сучья узколобость и идиотская упрямость, которые шли рука об руку, как лучшие подружки. И даже если девушка была испугана или растеряна, это ее выражение тупой непокорности все равно овладевало ею. Крису казалось, что это какая-то встроенная функция – бесить его, но, как уже говорилось, самоконтроль был его сильной стороной, а потому большую часть времени раздражение удавалось выдавать за простой безразличие.       -И что ты сделал?-выдохнув, спросила девушка, с подозрением рассматривая нежелательного собеседника. Она выглядела уставшей и злой, и это была любимая смесь Шистада, просто потому что такого человека было проще всего подчинить своей воле. Эмоции – это живой путь к власти, а потому Крис неплохо научился ими жонглировать, вить веревки из чувств окружающих.       -С чего ты взяла, что я что-то сделал?-невинно поинтересовался парень, надеясь, наверное, окончательно вывести ее из себя. Крис и сам не знал, зачем ему это, может быть, парень был тем, кого обычно называют энергетическим вампиром, а может быть, ему просто нравилось доставать Еву, усмирять ее бунтующий характер. Честно говоря, он и сам не разбирался в мотивах своих действий, но его не особо это волновало, пока все шло так, как именно планировал парень.       -С того, что у тебя сейчас лицо треснет,-злобно прошипел Мун, что только позабавило парня. Стоило признать, что это ядовитое выражение лица совершенно шло ей, хотя Шистад вообще не любил девушек с характером, просто потому что не понимал их. Он не любил капризов и нытья, не любил конфликтов и противостояния со стороны прекрасного пола. Похоже, он просто не любил проявление личности.       Спектакль был хорош, но хотелось поскорее перейти к самой вкусной части этого представления.       -Ладно,-в притворном размышлении, чтобы сильнее разозлить девушку, которая уже, кажется, была на грани, он закусил губу и сделал глоток из кружки. Горьковатый привкус на языке напомнил о цели этого шоу, но прежде чем парень успел объяснить происходящее, девушка сама протянула руку, видимо, догадавшись:       -Верни телефон.       Шистад внутренне улыбнулся. Это было просто. Просто вывести ее на эмоции, а теперь нужно было всего лишь поднажать, чтобы окончательно завоевать контроль над Евой.       -С чего ты взяла, что он у меня?       Крис буквально видел, как бурлит раздражение у нее под кожей. Это было так по-детски – выставлять чувства напоказ. Она выглядела так, будто никогда не жила во взрослом мире, где было противопоказано, совершенно запрещено показывать свое истинное лицо, просто потому что жизнь полна таких, как Шистад – способных играть тобой и твоим настроением.       -Я слишком раздражена, чтобы препираться с тобой,-прошипела она, что парень видел и без этого уточнения. Ева подалась вперед, наверное, надеясь так повлиять на парня, но со стороны все это выглядело просто смешно, и Шистад откровенно забавлялся.-Просто отдай телефон.       -Попроси вежливо,-испытывая ее выдержку на прочность, прошептал парень, специально понизив голос и наклонившись к ней для нужного эффекта. Он знал, как близость влияет на девушек, абсолютно на всех девушек, даже на таких сук, как Мун.       А потом все произошло как-то слишком резко, потому что Шистад и сам не понял, что случилось. Ее лицо оказалось слишком близко, глаза Евы переливались самыми разнообразными оттенками, начиная голубоватым и заканчивая изумрудно-зеленым, в них плескались эмоции – кипящая злость и удивление. Она удивилась близости, но Крис и сам удивился, хотя, казалось, что все это было спланировано, как и сотни раз до. И тут он понял, что кто-то с размаху ударил его в солнечное сплетение. Этот удар рябью прошелся по всему телу и отдался в самой его уязвимой части – в голове. И это было странное чувство потери, утраты контроля. Так же было, когда наркотики уносили куда-то далеко, а власть над собственным организмом ускользала как хитрая рыба с удочки. И никак не получалось вернуть здравый рассудок, потому что мысли превратились в желе, в гребаный океан, в котором Шистад тонул, как пятилетний ребенок, которого никто не предупредил, что придется плыть. С короткого расстояния лицо Евы казалось привлекательным, что было необычно, ведь чем ближе рассматриваешь человека, тем не симпатичнее он кажется. Ее волосы беспорядочно обрамляли лицо и немного прикрывали плечи, они отливали каштаново-огненным оттенок, и Крис подумал, что это даже красиво, хотя обычно его не привлекали рыженькие. Выражение лица Мун было растерянным, будто она и сама не ожидала такой реакции, ее губы были слегка приоткрыты, и парень почти физически почувствовал, как она языком прошлась по белым зубам. Аккуратный нос и немного впавшие в последнее время щеки. Шистад даже не пытался анализировать свои мысли, прекращать их поток, просто потому что это было полностью не поддающаяся объяснению и контролю эмоция. Он не знал, как это называется, хотя Крис был уверен, что разбирается в людях, а уж в самом себе тем более. Брюнет рассматривал девушку с непривычной внимательность, потому что вблизи она казалось совершенно другой – не такой холодной стервой.       Но затем случилось то, что практически убило его, просто влепило пощечину, такую сильную, что стало почти физически больно. Она пахла персиками и тем идиотский чаем, который пила каждое утро. Это был чистый концентрат сладкого персика и кислинки апельсина. Аромат чего-то, что просто сносило крышу и заставляло кровь в жилах бурлить и бежать с бешеной скоростью.       Шистад и сам не мог поверить, что наклонился еще сильнее, он мог поклясться, что это все чертов запах, который манил и тянул, призывал попробовать на вкус, который и без того ощущался на кончике языка.       Крис чувствовал, что и Ева внимательно рассматривает его, не скрывая того, как млеет перед тем, как сокращалось расстояние между их лицами. Почему-то хотелось ощутить скольжение ее кожи на своей, сначала медленно и мучительно, растягивая момент, пропитываясь им, а потом яростно и настойчиво, чтобы всплеск эмоций послал электрический разряд по всему телу. Ее взгляд глаза-в-глаза приравнивался к сумасшествию, к чистой силе сводить с ума, потому что это было, если не оковы какой-то магии?       Он сам, сам приближался к ней, растворяя миллиметры в кислоте под названием желание, а она тянулась навстречу, и это было так ощутимо, так заметно в эту бесконечную секунду, что отсутствие контакта причиняло боль. Мысли отключились, а самоконтроль валялся где-то в самой дальней части рассудка, потому что в нем просто не было надобности, ведь таким эмоциям просто нет нормального объяснения.       Но потом чары разрушились, и Крис никак не мог понять: это спасение или бесконечная утрата кричит внутри. Как в тумане он видел разгневанное лицо Элизы и равнодушное выражение отца, лишь краем глаза он заметил, как отпрыгнула Ева и как шумно вздымалась ее грудь. Она бросил на парня взгляд украдкой, но Шистад уже сидел, натянув гримасу бесконечной скуки и безразличия. А в голове пульсировало одно: «Ты потерял контроль! Ты потерял контроль!» Это было неожиданно. Неожиданно и ужасно. Ощущение, окатывающее ледяной водой в мороз минус тридцать. Поджилки свело, и все что мог брюнет – сидеть и делать вид, что ему абсолютно, совершенно похер. И по лицу Евы он понял, что маска равнодушия удалась. Но внутри все клокотало, билось о грудную клетку, пытаясь вырваться наружу, а Крис даже не осознавал, как это называется. Слово желание не подходило, потому что он знал, каково это – хотеть кого-то. Да, это было желание, в какой-то мере это была похоть, но странная, вперемешку с чем-то, какой-то неизвестный коктейль, имя которому он не понимал и не хотел понимать. Шистад лишь знал, что потерял контроль, будто наркотики снова ударили в голову, но в этот раз это был орган посущественнее. Это было сердце.