Прощение.

— Прости, Рен. В сотый раз повторять одно и тоже у моря, которое манило своими бушующими волнами, своими «фейерверками» о скалы, что казалось, если зайти в эту солёную, морскую воду, то она окажется кипятком в котле самого Дьявола. Нане казалось, что это единственный способ расплатиться за все её грехи: эгоизм, гордыню, да и в конце концов, любовь. Ведь, если подумать, то ее чувства выражались, как собственничество. Присвоить себе, приковать цепью, припаять эту цепь и ждать, пока она не заржавеет вместе с самой Осаки. Но всему препятствовали «Trapnest». Считать их своими врагами, по первости ненавидеть, а после просто сдаться. Оставляя все им. Хотя, что — все? Если то самое все, просто исчезло. — П.прости меня, Рен… Она сидела на берегу этого грустного, полного чувств моря, и не могла ничего, кроме как просто плакать и просить прощения, ответ на который она больше никогда не услышит. В голову Нане не раз приходила мысль о самоубийстве, в этом самом котле искупления грехов, но она просто не могла. Просто не могла покинуть этот мир. Пока есть воспоминания о Рене — она будет жить. Он будет жить в её памяти до тех пор, пока Нана не закроет глаза и не уснёт вечным сном, а пока. Она будет петь, сохраняя память о любимом в самом сердце. Душе. В её песнях. — I need your love. I’m broken rose.