От ненависти до любви одно назначение

— Я не… — попыталась возразить Гермиона, вмиг вспыхнув. Она круто обернулась к нему, чтобы высказать все, что думает о его нахальстве. Но кажется именно этого от нее и ждал Малфой. Он стоял и смотрел на нее с прищуром, расслабленно опираясь на каминную полку одной рукой, а в пальцах другой привычно вертя волшебную палочку. На его губах играла лукавая улыбка. Он определенно наслаждался ее реакцией. — Пялилась, ещё как, — перебил девушку Малфой, чуть наклоняя голову вбок. Он с удовлетворением проследил, как в глазах Гермионы расцветало возмущение и она сжимая руки в кулаки, резко втянула в себя воздух. — Разговор с Гойлом о способах приготовления самого сложного по составу зелья выйдет в сто раз продуктивнее, чем попытки, что-либо тебе доказать. Мне плевать, что ты там решил, поэтому думай, что хочешь, — на выдохе зло ответила Гермиона. Ее слова совершенно расходились с действиями. Если бы ей и вправду было плевать на его слова, она бы даже не обернулась на его реплику. Кинула бы привычное «думай, что хочешь» и удалилась бы в комнату, не удостоив Малфоя и взгляда. — Ты злишься, а это ещё раз подтверждает правильность моих слов, — подмечая ее раздражение, проговорил слизеринец. Он всего лишь хотел вывести тебя на эмоции. И ты повелась на его уловку, Гермиона. Молодец. Закатив глаза, Грейнджер поудобнее перехватила в руках сумку, набитую учебниками, и не желая дальше продолжать эту глупую беседу, отвернулась от него и сделала несколько шагов в сторону лестницы. — Я, кажется, тебя никуда не отпускал. Я не договорил, — ухмылка слетела с его губ. — А я, кажется, не твоя собственность, чтобы ты указывал, что мне делать, — спиной к нему проговорила Гермиона, сделав еще два шага. — Повернись, когда я тобой разговариваю! Пришел момент, когда и Малфой начал выходить из себя, теряя терпение. — Ну чего тебе еще, — вымученно поинтересовалась Гермиона, когда поднявшись на первую ступеньку лестницы, все же повернулась к нему вполоборота. Она будто делала ему одолжение этим жестом. Он прибьет ее, когда-нибудь точно, но потом. Сейчас ему просто нужно было донести необходимую информацию и он сможет не лицезреть ее до завтрашнего утра. Эта мысль заставила его успокоиться. — Сегодня патрулируешь одна. Постарайся не заблудиться в Хогвартсе, — возвращая на место привычную ухмылку, с издевкой сообщил Драко. Она могла поспорить, что услышала в его крайней фразе отголоски заботы. Нет, определённо. Скорее всего, его волновала лишь маячащая возможность получить нагоняй от декана Гриффиндора за то, что оставил ее несравненную Грейнджер одну на растерзание темным коридорам замка. — Можешь даже не надеяться на подобное, Малфой. — Отлично, значит не придётся потом тебя искать. Ведь ты уже взрослая девочка и в состояние сделать обход самостоятельно, правильно? Нет, все же издевается. — Правильно, — передразнивая его интонацию. — Позволь поинтересоваться, где в это время будешь прохлаждаться ты?! — А вот это уже не твоего ума дело. — Ты никуда не пойдёшь, пока не объяснишь, — быстро проговорила Гермиона, заметя, как он перевёл свой взгляд с неё на выход. — Я же сказал, что это не твоего ума дело. Не бери на себя слишком много, Грейнджер. Договорились? Ничего не ответив, Гермиона взбежала по ступенькам лестницы и скрылась за дверью своей комнаты. В свою очередь, Драко, поправив галстук и стряхнув невидимую пыль с ткани черного пиджака, покинул гостиную. Он искренне надеялся, что Грейнджер не побежит в следующую минуту после его ухода, к своему декану докладывать о том, что он не выполняет свои обязанности. На данный момент, у него были дела поважнее штатного патрулирования.

***

Гермиона уже второй час сидя в гостиной на диване, пыталась написать что—то сносное в очередном трудном эссе по заданию Снейпа. Вечерняя проверка школы прошла довольно быстро и спокойно, не считая нескольких «приятных» слов в её сторону, от встретившихся слизеринцев и пары учеников с младших курсов, которых она отчитала за поздние прогулки. В отличии от Малфоя, который с особым удовольствием штрафовал любого кто им попадался на пути, она старалась обойтись последним предупреждением, лишь изредка снимая баллы со старшекурсников, любящих зажиматься по темным углам. Оставалось дописать крайний абзац доклада, когда до слуха гриффиндорки донеслась приглушенная ругань в коридоре. Малфой пытался в привычной резкой манере что-то доказать портрету, пропускающему в гостиную старост. Видимо, портрету не особо хотелось спорить с этим несносным слизеринцем и через некоторое время он пропустил его, давая Грейнджер возможность лицезреть залетающего в гостиную Малфоя в скверном расположении духа. Его внешний вид и настрой не предвещали ничего хорошего. Она хотела было узнать у него, что он не поделил с картиной, но в последний момент с ее губ сорвался совсем другой вопрос: — Малфой, что с тобой? Гермиона пожалела, что вообще решила открыть рот, когда встретилась со злым взглядом, обращённым к ней. — Тебя это правда волнует?! — У тебя кровь, поэтому и спросила, — спокойно пояснила гриффиндорка, указывая на его пальцы рук. Драко на секунду взглянул на свои руки. Костяшки пальцев кровоточили. Он уже и забыл об этом. — Похрен, заживёт! — Я могу помочь, — гриффиндорка прикусила язык, как только слова вылетели из ее рта. Мерлин, дописывай спокойно свою работу. Плевать, что там с Малфоем. Ты же видишь, что он злой, как собака. — Иди нахрен, со своей заботой, Грейнджер, — ответил Драко, давая понять, что разговор окончен. Ну вот, получила, что хотела. Грейнджер, ты правда надеялась, что он ответит что-то иное? — Малфой, какая же ты скотина! — вскакивая произнесла она. Да, она сама вызвалась ему помочь, но никто не давал ему права разговаривать с ней в таком тоне. Ее достало, что он позволяет себе общаться с ней, как пожелает. На любые ее слова он практически всегда отвечал грубостью. — Что? — усмехаясь произнёс он. Драко вдруг стало смешно от её слов. На что она надеялась, когда предлагала ему свою помощь. Они в обычное время то не могут проговорить и минуты, чтобы не сказать друг другу пару ласковых, а уж тем более, не в тот момент, когда он в крайне херовом расположении духа. Они не друзья, чтобы он с радостью принимал ее помощь и говорил в ответ «спасибо». Ни в этой жизни. — Что слышал! Тебя наплевать на всех вокруг, кроме самого себя! Ты можешь спокойно унизить и обидеть человека словами, которые неконтролируемо вылетают из твоего гребаного рта. Когда люди предлагают тебе помощь, ты их посылаешь! По твоему, это нормально?! Хотя даже это не самое главное, знаешь. Главное то, что ты сам ничего не можешь без помощи! Я сто раз это видела. Ты настолько жалкий! — последняя фраза была явно лишней, но слов обратно не вернёшь. Усмешка в миг слетела с губ Малфоя. Глаза снова наполнились возвращающейся злобой. — Что ты сказала, грязнокровка?! К предпоследнему курсу храбрости прибавилось? Еще раз я услышу, что-то подобное, заставлю пожалеть о словах, что вылетают из твоего рта. — Пустые угрозы и обзывательства, вот все на что ты способен, Малфой, — зло зашипела Гермиона, с негодованием смотря на него. Драко за несколько шагов преодолел расстояние между ними. Он намеревался все-таки сделать так, чтобы она засунула свои слова, которые посмела произнести в его сторону, обратно к себе в глотку. Гермионе пришлось вскинуть подбородок, чтобы смотреть на Малфоя хоть немного не снизу вверх. Он был выше ее на голову, поэтому эта затея, в любом случае, была провальной. — Заткни свой поганый рот! Или я помогу тебе… — Интересно, как?! Ударишь? Она смело отвечала на все его угрозы, правда параллельно старалась нащупать палочку через плотную материю своей мантии. Она его не боялась, но мало ли, что он мог выкинуть. Ей нужно было своевременно среагировать. — Н-е-е-т, кое—что похуже, — на лице слизеринца снова появилась усмешка, а серые глаза хитро блеснули. Ей крайне не нравилось, как быстро менялось его настроение. Подобное поведение не предвещало ничего хорошего. Запустив правую руку в карман, она крепко сжала волшебную палочку. — И что же? — протянула гриффиндорка, стараясь прочесть в его глазах, что он решит предпринять в следующее мгновение. — Правда хочешь проверить это? — Ну же, удиви меня. На что ещё более мерзкое ты способен! Вместо ответа Малфой приблизился к Гермионе вплотную и наклонился к ее лицу, так, что теперь она могла ощущать его дыхание на своих щеках. Мысли лихорадочно закрутились в голове у Грейнджер, пока она смотрела в серые глаза, непозволительно близко находящиеся к ней. Он же не собирается… Нет, конечно, нет. Это же Малфой. Он ее ненавидит и ни за что себе такое не позволит. Или позволит? — Ты не посмеешь, Малфой! — угрожающе прошипела Грейнджер, замотав головой в разные стороны и начав пятится от него. Она хотела увеличить между ними расстояние, но Малфой не дал ей этого сделать, ухватив за руку. — Ты в этом уверена? Последнее, что она увидела перед тем, как его губы прижались к ее губам, эту его наглую ухмылку и сумасшедший блеск в глазах. Первые секунды гриффиндорка стояла не двигаясь, соображая, что вообще только что произошло. Она не могла поверить, что он решился на подобное. Посмел подобное сделать. Опомнившись, она начала рьяно отталкивать слизеринца и пытаться отвернуть лицо. Драко не позволил этого сделать, с силой сжав запястья ее рук в своих ладонях. Поцелуй прекратился так же быстро, как и закончился. Малфой отстранился и сплюнул прямо на пол, после чего вытер губы рукавом. Он хотел ей показать насколько это было мерзко для него. Смотря в ее пустые глаза, которые всего минуту назад горели отвращением к нему, он видел, что добился своей цели. — Договорилась… Иди, расскажи Поттеру с Уизли, что целовала своего врага, они обрадуются, уверен, — мерзко улыбнувшись, проговорил Малфой. — И пусть они научат хотя бы тебя этому. Это было ужасно. Взмахнув палочкой, он очистил пол, в том месте, куда плюнул и вытерев рукавом губы еще раз, направился в свою комнату, оставляя Гермиону посередине гостиной морально разбитой. Она даже не смогла ничего сказать ему вслед. Абсолютно н-и-ч-е-г-о. Для Драко было чем-то обыденным ставить на место девушек, которые слишком много о себе возомнили. Он использовал различное количество способов в своей практике, чтобы по итогу оставлять человека опустошённым и поверженным. Ему нравилось смотреть в пустые и безжизненные глаза людей, которые буквально пару минут назад горели огнём. Он наслаждался этим. Своей силой. Их подверженностью перед ним.